Лоис Буджолд – Ученик воина. Игра форов (страница 27)

Майлз бросился развязывать тугие узлы, потом выхватил кинжал и одним отчаянным взмахом разрубил крепкие путы. Он попытался привести раненого в чувство, похлопав ладонью по щеке, — тщетно. Внезапно тело пилота напряглось и, содрогаясь в конвульсиях, всплыло под потолок. Майлз был не в силах даже выругаться — у него вырвался сдавленный стон. Раненому нужен лазарет и хороший врач. Впрочем, у Ботари тоже богатый опыт оказания срочной помощи на поле боя.

Майлз кое-как протолкнул своего подопечного через переходной туннель, но когда невесомость сменилась искусственной гравитацией, он понял, что дальше придется куда труднее — наемник оказался тяжеловат. Рискуя переломать собственные кости, Майлз подсел под него, чтобы взять на плечо, но через несколько шагов оставил эту затею и перехватил пилота под мышки. Злосчастный пленник опять забился в конвульсиях. Оставив его на полу, Майлз бросился в лазарет за антигравитационными носилками, сквозь слезы бессилия и отчаяния проклиная весь мир.

На то, чтобы добраться до лазарета, разыскать Ботари и отправить его за врачом, ушло слишком много времени. Когда Майлз вернулся в шлюзовую камеру с носилками, раненый уже не дышал. Его лицо обрело ту же восковую бледность, что и руки, а губы посинели.

Запекшийся кровавый ручеек на щеке стал похож на черточку, оставленную красным мелом.

Майлз никогда не думал, что он такой неловкий — пальцы не слушались его. И все же спустя несколько минут он сумел погрузить тело — ему никак не хватало духу признаться себе, что это только тело — на носилки и доставить в палату. Когда появился Ботари, Майлз уже положил наемника на перевязочный стол.

— Что с ним, сержант? — тревожно спросил он.

Ботари подошел поближе.

— Мертв, — жестко бросил он и отвернулся.

— Нет! — крикнул Майлз. — Он только что дышал. Его можно оживить. Есть стимуляторы, можно применить массаж сердца, криостаз… Вы нашли врача?

— Да. Но ей тоже досталось, и мне не под силу вывести ее из комы.

Майлз метнулся к шкафу с лекарствами. Но здесь царил невероятный беспорядок — даже наклейки на тюбиках и пузырьках не соответствовали их содержимому.

— Все это без толку, милорд, — бесстрастно обронил Ботари. — Здесь мог бы помочь только хирург. Кровоизлияние в мозг.

Майлз застыл, словно пригвожденный к месту. Он наконец понял, что случилось с пилотом. Тонкие, но прочные проволочки, вживленные в мозг, оборвались, повредив оболочку жизненно важных артерий — и началось кровотечение. С каждым ударом сердца раненый терял драгоценные граммы крови, и она, свертываясь, закупоривала сосуды…

Майлз вбежал в соседнюю палату. Здесь должна быть криогенная камера. Если не начать консервацию тела немедленно, гибельные процессы в мозговых тканях будут необратимы. Но как подготовить приборы и самого раненого к криогенному замораживанию, Майлз и понятия не имел. Это все — потом. Главное — камера.

А вот и она. Небольшое продолговатое устройство из блестящего металла, напоминающее глубоководный батискаф, смонтированное на антигравитационной платформе. Майлз чуть не заплакал. Блок питания вынут, индикатор наполнения газовых баллонов на нуле, а контрольный компьютер разворочен, словно диковинное животное, грубо препарированное на анатомическом столе…

Ботари стоял рядом по стойке «вольно», ожидая распоряжений. Чувствуя, что вряд ли дождется их, он решил напомнить о себе:

— Я могу быть полезен, милорд? Если нет, мне бы хотелось лично обыскать пленных, — и сержант бросил взгляд на труп.

— Х-хорошо… Нет, погодите, — обходя стол на почтительном расстоянии, Майлз вновь наткнулся взглядом на зияющую рану в виске пилота. — Что вы сделали с имплантантом?

Ботари посмотрел на него с некоторым удивлением, затем, пошарив в кармане, сообщил:

— Он у меня, милорд.

Сержант достал раздавленного серебристого паучка и положил Майлзу на ладонь. Он весил не более пуговицы, этот блестящий кружочек, под оболочкой которого скрывались сотни сложнейших микросхем.

Поймав затравленный взгляд юноши, Ботари нахмурился.

— Одна жертва для подобной операции, милорд, — совсем неплохо, — заметил он. — Ценой единственной жизни спасены многие, и не только с нашей стороны.

— Да, да, — с горечью бросил Майлз. — Надо это запомнить. Так и скажу отцу, когда он спросит, почему наш пленник умер под пыткой.

На сей раз Ботари не нашелся, что ответить, но то была лишь секундная заминка. Очень скоро к сержанту вернулась обычная уверенность в собственной правоте, и он как ни в чем не бывало повторил свое предложение — обыскать пленных. Усталым кивком Майлз позволил ему удалиться.

— Я скоро подойду.

Оставшись один, он некоторое время метался из угла в угол, стараясь не смотреть на перевязочный стол. Потом принес таз с водой и аккуратно смыл с лица покойника следы крови. Теперь-то он понимал, почему свидетелей предпочитают уничтожать. Как хорошо было лишь читать об этом!

Достав кинжал, Майлз срезал с имплантанта болтающиеся проволочки, бережно водворил его на прежнее место и долго — пока не явился за дальнейшими распоряжениями Даум — стоял так, словно загипнотизированный застывшими чертами человека, которого они только что лишили жизни. Собственными руками.

Глава 10

Капитан наемников замешкался у входа в лазарет, и Майлз поторопил его, ткнув между лопаток стволом нейробластера. Смертоносное оружие казалось неестественно легким, что было явно несправедливо: ему бы следовало весить хотя бы как двуручному мечу, чтобы пришлось попотеть, прежде чем отправишь человека на тот свет, подумал Майлз.

Он чувствовал бы себя спокойнее с парализатором, но Ботари настоял, чтобы Майлз, конвоируя пленных, был экипирован более внушительно.

— Зачем нам лишние дискуссии, — лаконично пояснил он.

Бедолага Осон, у которого были сломаны обе руки, а вместо носа на лице красовалось кровавое месиво, не выглядел склонным дискутировать. Зато удлиненные, зоркие глаза бетанского гермафродита, старшего помощника Осона лейтенанта Торна заставили Майлза согласиться с доводами сержанта.

Войдя в палату, он застал Ботари наблюдающим за тем, как вконец измотанный врач готовится принять очередного пациента. Майлз нарочно приберег Осона напоследок и теперь наслаждался садистской мыслью, что стоит лишь приказать, и руки капитана будут зафиксированы в самом немыслимом с анатомической точки зрения положении.

Но врач уже занялся Торном: зашил рассеченное веко и сделал укол от постпарализационной мигрени. Лекарство тут же подействовало — лейтенант облегченно вздохнул и посмотрел на Майлза с несколько менее враждебным любопытством.

— И все-таки, кто же вы? — Видно, этот вопрос никак не давал ему покоя.

Майлз скорчил гримасу, означающую вежливый уход от ответа. Но Торна это не удовлетворило.

— Что вы собираетесь с нами делать?

Вот это хороший вопрос, подумал Майлз. Когда они с Ботари вернулись на свой корабль и решили проверить четвертый трюм, обнаружилось, что один из шпангоутов размонтирован. Еще минута — и пленники вырвались бы на свободу. Майлз и не подумал возражать, когда сержант, одного за другим, вернул их в бессознательное состояние. Далее предстояло переправить их на «Ариэль». Но когда они добрались до помещения гауптвахты, выяснилось, что старший инженер наемников и его помощники уже занялись магнитными замками. Майлз не нашел ничего лучшего, как парализовать и этих.

Ботари был прав — сложилась ситуация, чреватая любыми неожиданностями. Невозможно было целую неделю методично подвергать всех пленников сеансам парализации. Малочисленная команда Майлза была рассредоточена на огромном пространстве, одновременно обслуживая оба корабля и неся охрану. Вахта продолжалась круглые сутки, и усталость могла обернуться какими угодно оплошностями. Так что последнее предложение Ботари, убийственное с точки зрения Майлза, было довольно логичным решением проблемы. Но тут взгляд молодого командира упал на лежащее в углу палаты бездыханное тело, накрытое простыней, и он с ужасом покачал головой. Что угодно, только не это. От проблем старых и новых кружилась голова, и все-таки главное — не впадать в панику.

— Не правда ли, с нашей стороны было бы великим одолжением адмиралу Оссеру прямо сейчас отпустить вас восвояси? — ответил он Торну вопросом на вопрос. — Кстати, они там все вроде вас?

— Армия Оссера — союз свободных наемников, — парировал Торн. — Большинство капитанов являются одновременно и владельцами кораблей.

Майлз удивленно чертыхнулся:

— Значит, у вас вообще никакой субординации? Это что же, гоп-компания какая-то, а не воинское соединение?

Дождавшись, пока лошадиная доза обезболивающего позволит громиле Осону отвлечься от телесных мук, он осведомился у него:

— Кому присягала ваша команда — вам или адмиралу Оссеру?

— Присягала? Если вы имеете в виду личные контракты, то они хранятся в сейфе на моем корабле, — пробурчал Осон.

— На моем корабле, — неторопливо поправил Майлз.

Осон скрипнул зубами, но поднятый нейробластер, как и предсказывал Ботари, отбил у него всякую охоту перечить.

Врач зафиксировала руку капитана в специальном креплении, орудуя устрашающего вида инструментом. Судя по побледневшему лицу Осона, операция была мучительной, но Майлз постарался заглушить шевельнувшееся в нем сострадание.