Лоис Буджолд – Союз капитана Форпатрила (страница 72)
Что техноглаза здесь есть, вообще-то, не было столь уж очевидно – над зубчатой кромкой крыши виднелись лишь несколько антенн и принимающих тарелок.
– Более чем достаточно. Все равно как работать на космическом корабле из гранита. Полностью герметичном.
– Хм… – Айвен замялся, подбирая наиболее удачную формулировку. – Так сколько будет продолжаться этот парад обеспокоенных офицеров? В каком звании должен быть тот, кто наконец-то выйдет и скажет: «Какого черта, Саймон?»
– Мне и самому было бы интересно это выяснить.
Звезда передвинула свои маркеры. Четверо Драгоценностей начали танец по другой схеме.
Саймон задумался:
– Скажем так… тех, кто начал бы с этих слов, полдюжины. Но у них сегодня тоже выходной, или они в отъезде. Не совсем честная игра? Так ведь получается, что почти все нечестная игра. Как ни посмотри.
Осмыслив услышанное, Айвен задал вопрос:
– Так «какого черта, Саймон»?
Саймон загадочно улыбнулся.
– Теперь семь. А ты сам не видишь?
– Нет.
– Вот и они тоже. – Он посмотрел на здание через улицу. – Окон нет, как видишь. Уверен, у нас все еще где-то там найдутся аналитики, которые специализируются на искусстве, но этих бедняг небось держат в клетке в подвале. Ну тогда смотри дальше.
Драгоценности исполнили еще один номер, на этот раз более продолжительный. Айвен поднялся со скамейки, подошел к одному из жезлов с помпонами и выдернул его из земли, чтобы рассмотреть. Вещица оказалась не слишком тяжелой, ее поверхность покрывали цветные спирали, точно у леденца. На конце жезла был металлический наконечник. Сняв его, Айвен вгляделся в срез стержня – несплошной, темный. Звезда, недовольно нахмурясь, отобрала у него жезл, резко встряхнула и воткнула обратно.
– Не сбивай нашу разметку сцены, – раздраженно проговорила она. – Кто-нибудь может пострадать.
Трудно сказать наверняка, но Айвену показалось, что полоски на жезле другие, чем были раньше. Он опять присоединился к Саймону.
В этот раз музыка представляла собой нечто среднее между бодрым маршем и повторяющимся стенанием, эти звуки напоминали скорбные стоны, когда женщины провожают из города героических добровольцев. Гагат изобразил еще одну энергичную череду кульбитов. Снова.
Интересно… И чем же Гагат так уж отличается от остальных? Непохоже, чтобы он был более спортивный, чем Риш или прочие. Почему такие же сальто не исполняют они?
И Айвен невольно произнес вслух:
– Гагат – самый тяжелый.
Саймон покосился на него с многозначительной улыбочкой.
Опять зазвучала музыка. Риш раздала трем Драгоценностям-женщинам подвязки с колокольцами, которые крепятся на щиколотку. Айвен уже видел такие на ней и Тедж. Они начали новый танец – или фрагмент танца, вроде бы они оттачивали только определенные движения, а не всю композицию. Теперь музыка веселая, опять другой темп – или частота?
Гагат опять повторил свой выход, быстро отталкиваясь, он каждый раз с глухим стуком ударял ногами о землю.
Айвен заморгал. И выпалил:
– Акустическое картографирование.
Саймон чуть ли не расплылся в улыбке:
– Знаешь, Айвен, в оперативном отделе ты только попусту тратишь время. Я все больше в этом убеждаюсь. Но, должен признаться, не на раннем этапе твоей карьеры. – Он поморщился, припомнив что-то малоприятное. Айвен не стал уточнять, что именно.
– А я так не думаю. И что важнее, адмирал Деплен тоже. Я счастлив в оперативном отделе.
– Что ж, так оно и есть. И твоя мать счастлива, что ты здесь… э-э, в относительной безопасности.
– Наш отдел уже многие годы никто и не думает взрывать. Как всегда, прежде всего к вашим ребяткам заявятся.
– Одна из многих функций СБ на службе обществу – живой щит для таких, как вы. И что, кто-то сказал «спасибо»?
Айвен понятия не имел. Когда его коллеги читали эсбэшные доклады, их комментарии в основном были нецензурными, но, может быть, просто в силу привычки.
– Разве кто-то пытался в последнее время разбомбить Генштаб? – поинтересовался Айвен. – Или вообще когда-нибудь? С тех самых пор, как было построено новое знание, после того как прежнее было уничтожено во время мятежа Фордариана.
Саймон зябко поежился:
– Я не могу сейчас припомнить подробностей. А в некоторых случаях и самого главного.
Айвен уже некоторое время подозревал, что для Саймона Иллиана «Я не помню» – удобный ответ на любой вопрос, на который он не хочет отвечать. Почти всегда это признание отпугивало собеседника.
Айвен понемногу стал уже привыкать к нему, как-то по-домашнему. Узнал все эти мелкие уловки: выражение, интонация, припоминание, – все это помогало Саймону сохранять достоинство. А от него и так мало что осталось во время этой истории с поломкой чипа. Айвен, можно сказать, был тому свидетелем и предпочел бы никогда не вспоминать. И тем не менее этот самый шпионский шпион не знал себе равных по изворотливости и пронырливости. Что бы там Саймон ни забыл, Айвен никогда не верил, что тот мог забыть все.
– Картографирование, – не дал сбить себя с темы Айвен. – Подземное картографирование. Какого черта, Саймон? Мне казалось, ваши ребята нанесли на карту каждый кубический сантиметр всего, что находится под Форбарр-Султаном. Особенно вокруг этого места.
– Ну конечно, именно так и думают. Разумеется, я этим занимался. – Саймон почесал в затылке. – Хотя большинство не понимает, как сложно и плохо задокументировано то, то лежит под Старым Городом. Старые сточные трубы. Заброшенные служебные туннели. Входы в туннели, грузовые люки. Фундаменты перестроенных зданий. Когда-то давно в столице пару раз пробовали построить подземную транспортную систему, из этого ничего не вышло – тогда аэрокаров еще и в помине не было. Русла рек, дренаж. В старых форских резиденциях – личные тайники и подземные ходы – и то же самое, но не столь накрученное, в районах, где живет простой люд. И крысиный лабиринт прочих тайных ходов, в основном периода Оккупации, но что-то и со времен других войн. Несколько столетий позабытых секретов, находящихся здесь, внизу. Секретов, похороненных в этой земле, как и их владельцы.
Айвен снова глянул на шесть этажей воплощенной паранойи по ту сторону улицы – а сколько там еще подземных уровней…
– Почему в здании не ловят никаких сигналов отсюда?
– А как по-твоему?
– Не знаю… – Айвен подумал про странный стержень для разметки сцены, который он вертел в руках. – Здесь только неактивные аналоговые накопители данных, электроники в них нет. Я прав?
– Я так понимаю, что этот материал ярких цветов – биологическая основа, реагирующая на вибрации. Что-то вроде танцующих бактерий.
Айвен брезгливо вытер руку об штаны.
– А-а! Так, значит, вы тоже во всем этом участвуете?.. – «Кстати, хотелось бы уже узнать, что это такое!»
– Если точнее, я бы так не сказал.
– А как бы вы сказали, если точнее?
– Только в данный момент, не более того.
– Саймон! – Айвен очень старался, чтобы это прозвучало уверенно и с нажимом.
Но труды пропали впустую. Саймон явно не чувствовал себя в чем-то виноватым. Он пожал плечами.
– В поисках нет ничего незаконного или аморального. Я даже помню, что видел прямо здесь, в этом парке, пожилых джентльменов с металлодетекторами. Наверное, искали старые монеты или что-то вроде того. Может, хобби для пенсионеров, а может, возможность подзаработать, я не уточнял.
– И ваши охранники их, конечно же, прогоняли?
– Не всегда. Они ведь могли отыскать что-то интересное.
– И Аркуа тоже могут отыскать что-то интересное?
– А этого мы еще, разумеется, не знаем. И не узнаем, пока Шив с Удине не проанализируют свои измерения.
– И что вы сделаете тогда?
– Блок-схемы, Айвен. Кажется, я не раз слышал за обедом у миледи твоей матушки, как ты любишь блок-схемы. Это первая развилка на дереве решений, но не последняя.
Айвен вздохнул, понимая, что, если Саймон и знает что-то конкретное, выболтать это его не заставишь.
Был уже полдень, солнце заливало парк ярким светом, но не очень-то грело – зима, как-никак. От ворот здания с горгульями к парку направлялась толпа оживленно болтающих эсбэшников самого разного звания – и офицеры, и рядовые. В руках они несли пакеты с ленчем и напитками. Войдя в парк, эсбэшники мгновенно рассредоточились, оккупировав все скамейки. На всех скамеек не хватило, и кое-кому из младших по званию пришлось сесть на подстилку, раскатав ее на траве. Все они с подозрением разглядывали Драгоценностей, а кое-кто – и двух мужчин в штатском на скамейке с краю лужайки. А те двое, которых, очевидно, лишили привычного места, смотрели как-то особо агрессивно, пока старшие по званию им не объяснили.
Тедж, улыбнувшись Саймону и Айвену, подошла посовещаться с Драгоценностями. Ну надо же! Жена наконец-то заметила его присутствие, а они тут уже сколько времени сидят. Тем временем Звезда со скучающим видом держалась в сторонке. Она уже собрала все маркеры и, похоже, намеревалась грузить в машину.
Тут стало понятно, что ожидается еще один танец: четыре Драгоценности заняли позиции в круге – а может, в квадрате или в воображаемой четырехконечной звезде. Тедж громко врубила музыку. Из динамиков полились знакомые звуки барраярской мазурки, исполняемой с некоторыми вариациями. Драгоценности начали свой танец, напоминающий традиционные барраярские мужские пляски. Этот оказался самый спортивный за день: высокие прыжки, поддержки, элементы акробатики. Сейчас все Драгоценности показывали, на что способны. Даже Оникс, который обычно сам подкидывал партнерш, был, в свою очередь, подброшен ими в воздух (для этого потребовались совместные усилия двух его сестер) и, сделав сальто, эффектно приземлился. Все эсбэшники в парке таращились на них, позабыв про еду. Тедж тоже смотрела как завороженная, сияя от удовольствия.