Лоис Буджолд – Пенрик и шаман (страница 20)

— И как долго вы упражнялись за раз?

— Примерно так же, как сейчас, пока наши языки не уставали слишком, чтобы плодотворно продолжать. Это тоже было по-разному.

— Хм, — Пенрик хлопнул себя по коленям и встал. — Тогда дадим отдых вашему языку. И ноге.

По крайней мере, Инглис не возражал против этого предписания. Пен обнаружил, что один из их охранников сидит наверху лестницы.

— Где Освил?

— Думаю, он пошел в храм.

— Спасибо. — Пенрик прошел через дом и свернул на улицу. Храм был таким же тихим и тусклым, как вчера, когда они застали Инглиса внутри. И снова в зале был только один молящийся. Освил сидел на коленях перед алтарем, посвященным Отцу, прислоненным к одной пятой части деревянных стен. Его голова повернулась на звук шагов Пенрика.

— А, это вы.

— Я не буду вас прерывать, — сказал Пен. А затем, охваченный неизлечимым любопытством, спросил: — О чем вы молитесь?

Губы Освила сжались.

— Руководство.

— Да? Я думал, что все, с чем мы здесь столкнулись, кричит нам о нашем курсе. Или вы просто напрашиваетесь на другой ответ?

Освил снова повернулся к алтарю своего избранного бога, решительно не обращая внимания на Пена.

Пен подошел к противоположной стороне зала и изучил нишу своего бога. В здешних святилищах было множество резьбы по дереву, обычной в сельских храмах этого региона. На притолоке резчик поместил хорошо заметную стаю ворон; в нижнем углу несколько серьезно выглядящих крыс. Святилище Дочери, справа от Пенрика, было украшено множеством деревянных цветов и молодых животных, окрашенных в соответствующие цвета, приглушенно светящихся в тени. Проситель молился перед святыней, как ясно дали понять учителя Пенрика, а не ей. Он опустился на колени. Очистить разум у него бы не вышло, но ему также не нужно было докучать богам. Он ждал.

Через некоторое время с другого конца зала донесся голос Освила:

— Вы чего-нибудь добились со своими занятиями?

— Еще нет, — не поворачиваясь, ответил Пен.

Бессловесное ворчание.

— Знаете, на самом деле он не убийца, — сказал Пен немного погодя.

— Моя задача, — после паузы ответил Освил, — привлечь беглеца к ответственности. Не для того, чтобы судить его.

— И все же вы должны использовать свое суждение. Вы следовали своей собственной линии на Вороньей дороге.

Задумчивое молчание.

— У меня на уме еще одно испытание, — продолжил Пенрик. — Я хочу взять Инглиса на камнепад и посмотреть, что он может сделать со старым Скуоллой. — И что бы сделал с ним Скуолла?

Все, что это вызвало, — это всего лишь болезненный вздох. Что, он наконец измучил Освила? Пенрику пришло в голову, что Освил не так строго подчиняется правилам, как предполагала его напряженная челюсть; только сомневающимся нужно молиться о руководстве. Он надеялся, что Освил получит ответ. Пенрик продолжал говорить, обращаясь к стене:

— Инглис страдает меньше, чем вчера. Более спокойный, если не менее мрачный. Думаю, мне следует взять Гэллина. И собак. Нам понадобится одна из гвардейских лошадей. Вы хотите присутствовать? Учитывая, что вы не имеете никакого отношения к сверхъестественному.

Голос Освила вернулся издалека:

— Потратив так много времени и проделав такой долгий путь, чтобы найти его, я больше не потеряю его из виду.

— Ладно. — Пенрик склонил голову, осенил себя знаком богов, и они вышли вместе.

Глава 12

К огорчению Инглиса, на лошадь он смог сесть только с помощью двух гвардейцев и перевернутого пня у двери конюшни. Его палка представляла собой еще одну проблему. Наконец он поставил ее вертикально на ногу, которую также должен был вставить в стремя охранник, и держал, как древко знамени. Это и поводья, казалось, давали его рукам слишком много занятий. Колдун почти взлетел в седло, хотя Инглис приписал это его жилистому телосложению и мастерству верховой езды, а не магии. Служитель Гэллин воспользовался пнем, но учитывая возраст служителя, это было слабым утешением. Следователь Освил хмуро посмотрел со своего коня на Арроу и Блада, дружелюбно кружащихся вокруг лошади Инглиса; лошадь, которую Инглис посчитал спокойным тихоходом, умеренно возражала.

Гэллин повел конный отряд мимо храма на улицу, где просвещенный Пенрик поднял руку, останавливая его.

— Давайте сначала подойдем к мосту, — сказал ему Пенрик. — И взойдем на него. Я хочу кое-что увидеть.

Гэллин пожал плечами и повернул коня налево, а не направо. Остальные толпой последовали за ним. Собаки, которые бросились вперед в противоположном направлении, остановились и издали озадаченный скулеж. Когда всадники не остановились, они несколько раз гавкнули, а затем побежали следом.

Когда Пенрик попытался провести их через деревянный пролет, Арроу и Блад бросились вперед, повернулись и подняли яростный лай. Лошади шарахнулись.

— Успокой их, — посоветовал Пенрик Инглису.

— Фу! — попробовал Инглис. — Сидеть! — Очевидно обезумевшие, собаки продолжали пугать отряд. — Фу! — Инглис попробовал еще раз, более настойчиво. — Сидеть!

Собаки отпрянули, как будто их сдуло порывом шторма, но затем снова напряглись в боевой стойке и продолжили лаять, шерсть на их спинах встала дыбом.

— Достаточно! — воскликнул Пенрик, смеясь без всякой причины, которую Инглис мог бы различить, и сделал вращательное движение пальцами… Гэллин, переводя взгляд с него на собак и обратно, развернул лошадь, чтобы снова повести их вверх по долине. Несколько деревенских жителей, привлеченных шумом, подошли к своим калиткам, кивнули своему служителю, беспристрастно нахмурились на его посетителей и вернулись к своим прерванным занятиям.

Двое гвардейцев встали по обе стороны от Инглиса, хотя и не слишком близко, хмуро глядя на него с недоверием. Освил направил свою лошадь рядом с лошадью колдуна и спросил:

— Вы что-то сделали там, сзади?

— Нет, — беззаботно ответил Пенрик, — вовсе нет. Ничего не сделал, можете быть уверены.

— Так для чего же все это было нужно?

— У меня было три теории о том, что движет этими собаками. Это выбивает одну из них. Осталось две. — Он удовлетворенно кивнул и пустил свою лошадь рысью вслед за Гэллином. Освил, казалось, был так же озадачен этим, как и Инглис, потому что он сделал раздраженное лицо, глядя в удаляющуюся спину колдуна. Что, следователь считает этого светловолосого типа таким же раздражающим, как Инглис?

Немного позже Пенрик остановился рядом с Инглисом, сместив одного из охранников, который выглядел более благодарным, чем когда-либо, за то, что его освободили от этой работы.

— Ну, — весело сказал Пенрик, — может быть, мы немного поупражняемся по дороге?

— Нет, — сказал Инглис, подавленный. И если бы это имело смысл, он сказал бы "Нет!". — Вы хотите, чтобы мы оба выглядели дураками?

— Это все еще беспокоит вас на данном этапе вашей карьеры? — очень сухо поинтересовался Пенрик. — Надо признать, что работа для моего бога имеет тенденцию довольно быстро избавлять человека от этого беспокойства. — Сухость сменилась еще более раздражающим выражением сочувствия.

— Я не знаю, что вы планируете, но это не сработает.

— Если вы не знаете первого, откуда вы знаете второе? — парировал Пенрик. — Хотя я боюсь, что планирование может быть слишком грандиозным термином для этого. Возможно, проверка. Как на мосту.

Инглис ссутулил плечи. Пенрик еще мгновение смотрел на него, а затем, к его облегчению, сдался.

День был серым, воздух влажным, горы скрыты пеленой, но ветер был легким и не проливал на них ни дождя, ни снега. Инглис изучал долину, пока они поднимались по правому ответвлению Чиллбека. Высокие пики, которые возглавляли его и восточнее, вели только к другим вершинам. Нужно было бы проехать несколько миль назад, чтобы найти какую-нибудь западную тропу, которая могла бы привести к высокогорному перевалу на главную дорогу Карпагамо. Дальше было полдня езды вниз по реке, чтобы свернуть на юг к той же дороге, по которой пришел Инглис. Учитывая его предыдущий катастрофический опыт с попытками преодолеть стены этой долины, это казалось лучшим выбором. Если бы у него была фора на быстрой лошади. Мысль о том, чтобы попытаться проследить свой маршрут обратно до Вороньей дороги и направиться на восток, в Саону, в конце концов, когда зима превратится из угрозы в уверенность, была почти душераздирающей.

Всадники растянулись, когда Гэллин свернул с дороги и направился в лес. Колдун ехал прямо за Инглисом, как заноза в спине; один из стражников ехал впереди, часто оглядываясь через плечо. Лес был труднопроходим, но, по мнению Инглиса, все же проходим. Столетия жителей долины, собиравших валежник и бревна с этих более доступных нижних склонов, оставили их наполовину расчищенными, хотя запутанные крутые овраги и торчащие гранитные скалы превратили местность в лабиринт.

Наконец тропа вывела на устрашающего вида оползень, гораздо больший, чем представлял Инглис, и всадники остановились. Оба пса бросились вперед по обломкам.

— Что вы видите? — спросил Пенрик, посмотрев на пустошь вслед бегущим животным.

— Когда я не в трансе, мое зрение такое же, как у вас. Э-э, как у любого человека. — Инглис понял, что в данный момент это было не совсем так. В его сознании ощущалось давление, от которого перехватывало дыхание, как будто он погрузился глубоко под воду. Дрожь пробежала по его спине. Дух Толлина, обвившийся вокруг ножа под рубашкой колдуна, был так взволнован, что Инглис даже отсюда чувствовал его дрожание. — А что вы видите?