Лоис Буджолд – Джентльмен Джоул и Красная Королева (страница 68)

Те, на кого не попал огненный дождь, забегали, а те, на кого попал – забегали еще быстрее и хаотичней. Крики поблизости заглушили отдаленные аплодисменты и радостные вопли, и народ хлынул к плацу – зрители издалека подумали, что это просто фейерверк начался раньше времени.

Первой на место примчалась сержант Кацарос, на ходу запихивая в кобуру парализатор, из которого, как догадался Джоул, она только что тщетно палила в воздух. Будь у нее в руках плазмотрон, другое дело: она бы испепелила горящие ошметки, прежде чем те достигли земли. «Рефлексы правильные, но оружие не то», – автоматически оценил он. Он машинально окинул ее взглядом в поисках ожогов, но, похоже, худшего сержант избежала.

– Сэр, вы ранены! – выкрикнула она.

– Все в порядке, лейтенант, – попытался отшутиться Джоул. – Враг не смог попасть в слона с такого рас… – он снова согнулся от смеха пополам, не в силах остановиться. Подобная реакция отнюдь не успокоила ни сержанта Кацарос, ни близнецов, которые бочком-бочком отошли от него поближе к примчавшейся бабушке. Как жаль, что люди не понимают его шуток. Вот Корделия поймет… Джоул попробовал рассказать анекдот еще раз, специально для нее, но потерял нить рассуждения, и остаток предложения вышел бессвязным нагромождением слов. Но он ухитрился связно добавить:

– Ради бога, смотри, куда ступаешь, в этих твоих сандалиях.

Она схватила его за плечи – избегая пульсирующих болью осиных укусов, – и повернула лицом к себе. О, отлично, ни лицо, ни волосы у нее не пострадали.

– Оливер, у тебя шок?

Он сощурился, пытаясь обдумать вопрос всерьез. Руки дрожат, его самого трясет, словно от холода. Сортировка, офицер должен уметь правильно сортировать пострадавших по тяжести ранений…

– Думаю, да? – Он снова затрясся от смеха, переходящего в хихиканье, и смолк, потому что даже ему самому звуки показались неуместными.

– Ему нужно в медицинскую палатку, – поспешно приказала кому-то Корделия.

Джоул не имел ни малейшего желания возражать. Жестом он отослал близнецов под опеку бабушки, но это было уже излишне, потому что оба и так крепко обхватили ее за талию, и позволил медтехникам спешно увести себя с поля.

Так. Подсчитаем результат.

«Сергияр – одно очко. Оливер… все.

Да.

Вот на что похоже прозрение. Только я не знал, что это так больно…»

После одного из самых невыносимых часов в своей жизни Корделия наконец-то добралась в медицинскую палатку. Майлз хромал рядом. Катерина отправила его из рощи за детьми, и он оказался возле плац-парада как раз вовремя, чтобы стать свидетелем взрыва облака шаров, но, к счастью, не попасть под его ошметки. Он забрал к себе дрожащих близнецов, пока Корделия на месте разбиралась с непосредственными последствиями происшествия, и этим уже изрядно помог; а сейчас Алекс и Хелен пока что вернулись к матери.

К появлению Форкосиганов в палатке уровень хаоса в зоне приемного покоя снизился до умеренного. Корделия потребовала показать ей Оливера, но ее перенаправили к его лечащему врачу, полковнику медслужбы и специалисту по ожогам. На него она накинуться не успела, потому что он сразу провел ее внутрь. Следует отдать военным медикам должное: несмотря на слабую подготовку, скажем, в гинекологии, в лечении травм им не было равных.

– К счастью, сегодня вечером мы успели попрактиковаться с ожогами, – заметил полковник чересчур уж жизнерадостно. – Двадцать человек сразу, конечно, создают некоторые проблемы, но, позвольте сказать, мы передвинули адмирала в голову этой очереди не из-за его звания. Сюда.

Это была не отдельная палата в полном смысле слова, а лишь часть палатки, отгороженная плотным брезентом. С одной стороны стоял ряд медицинских приборов, рядом висел использованный набор для капельницы, и впечатляющая куча свернутых и грязных тканевых салфеток мокла в чем-то вроде отстойника, переваливаясь через край. Оливер лежал без рубашки на медицинском столе, на животе, положив голову на скрещенные руки. Когда они вошли, он поднял лицо и улыбнулся:

– А. Вот и вы.

– Сильно болит?

– С лекарствами – совсем нет. – Он улыбнулся шире. В таком контексте сказанное не слишком утешало.

Майлз подошел поближе поглядеть на его спину и присвистнул.

– И на что оно похоже? – уточнил Оливер, попытался вывернуть шею, но не смог. – Зеркала я тут не обнаружил.

– На леопарда, пораженного какой-то жуткой заразой, – ответил неизменно честный Майлз. Подумал и добавил: – Или на леопардовую лягушку.

– Наверное, дело в мази от ожогов.

– А еще в пузырях и сочащихся царапинах. Но, похоже, они проделали неплохую работу, убрав все фрагменты шаров. И как?

– Больно. Они добрых пару часов хлопотали вокруг меня с хирургическими тяговыми лучами и какой-то холодной жидкой штукой.

«Двадцать минут», – поправил доктор беззвучно, чтобы видела Корделия.

– Ага, – выдохнул Майлз. – За мной огромный долг, Оливер. Если бы не ты, все эти ожоги получили бы Алекс с Хелен.

Оливер пожал плечами:

– Ты сделал бы то же самое.

– Нет, – поправил Майлз просто. – Не смог бы. Мне бы роста не хватило. Хотя определенно попытался бы.

– Я собиралась попросить тебя, – призналась Корделия Оливеру, – но ты сейчас под воздействием лекарств и слабо соображаешь. – Она повернулась к врачу: – Они подготовили в его честь фейерверк. И прислали меня посмотреть, сможет ли он прийти.

Оливер снова поднял голову:

– Хоть прямо сейчас фейерверки и вызывают у меня содрогание, весь день я ждал их с нетерпением.

– Если ты в состоянии высидеть целый час, это было бы хорошим способом успокоить твоих людей. Там… ну, не то, чтобы паника, но за тебя точно сильно беспокоятся. – И это беспокойство Корделия полностью разделяла. И уж точно им не нужно, чтобы пошли гипертрофированные слухи, что адмирал Джоул якобы погиб.

Оливер поднял брови:

– Трогательно, если так подумать. Хотя они могут просто беспокоиться за фейерверки. Это весьма долгожданное развлечение.

Вошел медтехник с перевязочными материалами в руках, и полковник предложил компромисс:

– Давайте сначала закончим с обработкой этих ожогов.

В четыре руки они с медтехником приладили ему на спину и загривок проницаемую мембрану и защитный слой марли. Корделия помогла Оливеру сесть на край стола, свесив ноги. Он щурился, в глазах у него, похоже, расплывалось.

Врач нахмурился:

– На ночь я предпочел бы, оставить его под наблюдением в госпитале базы, однако сейчас мы сделали все, что можно. Настолько серьезные ожоги, затронувшие, – он окинул его оценивающим взглядом, – значительный процент поверхности тела – это не обычная царапина, а если вы все же так считаете, то я без колебаний уменьшу вам дозу болеутоляющих.

Оливер усмехнулся:

– Так посадите меня на часок на скамейку – в кресло со спинкой я точно не хочу, – а потом отвезите в мою тихую квартирку на роскошном аэрокаре вице-королевы. И никаких проблем.

– Я предпочту забрать тебя во дворец, – заявила Корделия. – У меня там на постоянной связи замечательный врач, которому целыми днями нечем заняться, кроме лечения ободранных коленок, и есть медицинский кабинет, где найдется любое оборудование, какое душе угодно. И я согласна, что сегодня ночью тебе не стоит оставаться одному.

– Поддерживаю, – согласился врач. Он посмотрел на нее особой одобрительной улыбкой, какую Корделия без труда расшифровала как «Ради бога, давайте отдадим пациента в руки единственной персоны, превосходящей его по рангу».

– Я хотел вернуться к себе, чтобы… нет. – Оливер повернул голову к Майлзу и наморщил лоб. – Сперва я должен поговорить с тобой. Позже. Вечером. Это надо сделать.

– Да? – Майлз обернулся в поисках подсказки к матери, но та только пожала плечами – «не имею понятия».

Поскольку рубашка Оливера пала смертью храбрых, возникла заминка, пока ему пытались подыскать что-то другое. «Я не собираюсь выходить отсюда в чертовой больничной распашонке, хлопающей на спине». В конце концов, нашли куртку – верх от хирургического костюма, просторную и чистую. А ее голубизна так хорошо оттеняла такой же цвет слегка затуманенных глаз Оливера, что Корделия с тайным удовольствием им любовалась. Майлз, опустившись на колени, помог ему с ботинками – потому что, разок попытавшись их надеть сам, Оливер обнаружил, что не может согнуться, и смущенно согласился на помощь.

– Пять дней больничного как минимум, – заявил врач твердо, – и вы даже не думайте подходить к трапу катера, пока я вам не разрешу лично, ясно? Сэр.

Последовал поток дальнейших инструкций насчет жидкости, электролитов, звонков напрямую врачу, а также копирование всей документации дворцовому медику и на наручный комм Корделии, и лишь тогда врач отпустил Оливера под личное слово вице-королевы.

Радостные крики и аплодисменты, сопровождавшие их всю дорогу до трибуны, убедили Корделию, что она верно оценила и настроение, и потребности собравшейся толпы. Крики перешли в вопли и свист, когда Катерина, ожидавшая их вместе с обеспокоенными детьми, встала и одарила Оливера громким поцелуем. Не желая уступать, остальные девочки Форкосиганов настояли на том, чтобы последовать ее примеру, включая Симону. «Надеюсь, хороший вкус у моих внучек сохранится и к взрослым годам». Последней, слегка застенчиво, его поцеловала Хелен. Оливер сонно помахал рукой в знак благодарности и сел.