Лоис Буджолд – Джентльмен Джоул и Красная Королева (страница 4)

– Я никогда не собиралась оставаться вице-королевой до конца своих дней и умереть на этом посту, – мягко сказала она. «Так, как сделал Эйрел». Но это не прозвучало вслух. – Я – бетанка. Я рассчитываю прожить до ста двадцати, а то и дольше. Я отдала Барраяру столько своей жизни, сколько сама хотела. Пора… – Она допила вино, и Джоул любезно наполнил ее бокал снова. – Говорят, что человеку не стоит принимать серьёзных жизненных решений как минимум год после того, как он понес утрату, чтобы мозги улеглись на место. Я собираюсь проверить эту истину, хоть и затянула на пару лет.

Джоул едва заметно кивнул, соглашаясь.

– Я думала об этом с того самого вечера, как мы похоронили его в Форкосиган-Сюрло. – Вечера, когда она обрезала почти под корень свои волосы длиной до пояса, которые так любил Эйрел, и положила на поминальный жертвенник. Потому что обычный памятный локон казался ей совершенно несоразмерным. Ни один из скорбящих не произнес ни слова против и ничего не спросил. С тех пор она больше не отращивала волос длиннее, чем сейчас – на палец. – В следующем месяце исполнится три года. Я думаю… дети – это то, чего я на самом деле хочу, и если я собираюсь их завести, то сейчас самое время. Бетанка я или нет, а моложе я не становлюсь.

– Люди дают вам лет пятьдесят, – заметил Джоул. Примерно его собственный возраст. Он говорил это искренне, а не просто льстил ей. «Барраярцы!»

– Одни только барраярцы. Инопланетники видят точнее. – Она подсчитала… ого, семьдесят шесть. Нет, бессмысленно. В последние три года она все чаще отсчитывала не дни от своего рождения, а оставшиеся ей до смерти; запас времени, который тает с каждым днем, «пользуешься ты им или проживаешь впустую».

Официант принес им салат из синте-цыпленка и клубники и сдобные булочки, предоставив Корделии дополнительную минуту, чтобы обдумать следующий шаг. Джоул, надо отдать ему должное, так и не спросил «А зачем вы мне все это рассказываете?», но воспринял все как простое – ну, или не слишком простое – желание друга ему довериться. И приветствовал ее откровенность.

Корделия отпила еще вина, потом сделала глоток побольше и, наконец, отставила бокал.

– Яйцеклеток, из которых можно что-то получить, осталось не слишком много, когда отсеяли все не проходящие по стандарту. Моему организму за эти годы тоже досталось. Но я думаю, шесть дочек у меня получится.

Джоул издал смешок.

– Что ж, Сергияру нужны женщины.

– И мужчины тоже. В материале есть еще несколько яйцеклеток, которые могли бы быть полезны, если… В них нет ядра, одна оболочка. Я полагаю, их можно назвать яйцом без желтка. Они, конечно, несут в себе мою митохондриальную ДНК. Именно такие безъядерные яйцеклетки используются как приемник для «гибрида» от экстракорпорального однополого оплодотворения.

Джоул замер с куском во рту и уставился на нее, широко распахнув голубые глаза. Быстрота мышления всегда была одним из наиболее ценных его качеств, вспомнила Корделия.

– Если ты захочешь – а на обдумывание этого вопроса ты можешь взять столько времени, сколько тебе нужно, – то я бы пожертвовала тебе несколько этих безъядерных яйцеклеток и генетический материал Эйрела, и ты мог бы… у вас с Эйрелом могли бы быть собственные сыновья. Я сказала «сыновья» прежде всего по юридическим, а не по биологическим причинам. Можно взять X-хромосому от Эйрела и Y-хромосому от тебя, и такое потомство будет по закону неопровержимо твоим. И перед их фамилией тоже не будет стоять эта смертоносная приставка «фор».

Джоул наконец проглотил кусочек салата, но для этого ему потребовался приличный глоток вина.

– Это… звучит безумно. На первый взгляд.

Сам он слегка покраснел. Интересно. Румянец ему, конечно, идёт. И всегда шел. «С макушки и до пяток», – припомнила она и подавила улыбку.

– На Колонии Бета это стало бы стандартной процедурой. Как и на Эскобаре, на Земле или на любой из развитых планет. – «Обычных планет», как мысленно называла их Корделия. – Ради всего святого, даже на Комарре! Эту биотехнологию создали не одно столетие назад.

– Да, но не для нас, не для…

«Не для барраярцев»? Или… «не для меня»?

Но вместо этого он произнес лишь:

– Так что же, это «бери кто хочет, не пропадать же добру»?

– Вот именно – кто хочет.

– А сколько… сколько там яйцеклеток?

– Четыре. Что не гарантирует четырех младенцев, надеюсь, ты это понимаешь. И даже одного. Это скорее четыре билета генетической лотереи.

– И как давно вы обдумывали это, гм… необычное предложение? – Он все еще смотрел на неё широко распахнутыми глазами. – Неужели уже тогда, когда вы их поместили в банк, много лет назад?

– Нет. Только когда я три дня назад обсудила это дело с доктором Тэном. Мы решали, что делать с оставшимися клетками: вопрос, о котором я раньше никогда не задумывалась. Он предложил мне пожертвовать их в клинику, где они пойдут в дело – так что если тебе они не нужны, я, наверное, так и сделаю. Тогда у меня и возникла идея получше…

Она почти не спала той ночью, обдумывая эту идею. В конце концов, ей удалось прервать бесконечный бег мыслей по кругу, и, отбросив попытки самостоятельно предугадать ответ Оливера, она просто пригласила его пообедать.

– Я никогда не думал… я оставил любые мысли, ну, о том, чтобы завести детей, вы же знаете. У меня была моя карьера, был Эйрел, были… мы трое. О чем-то большем я даже не мечтал.

– Да, я так и думала, что у тебя проблемы с воображением. – В подтверждение своих слов она с хрустом разгрызла кусочек куриного салата. – Я уж не говорю про крайнюю нехватку жадности.

– Но как я вообще сумею позаботиться о… – начал он и осекся.

– Для того, чтобы обдумать прикладные детали, времени ещё масса, – заверила его Корделия. – Я просто хотела подкинуть эту идею тебе в голову.

Оливер почти не в шутку вцепился обеими руками себе в волосы:

– Чтобы что, взорвать ее? Ох уж эта ваша садистская жилка, Корделия!

– Ну-ну, Оливер. Скорее напористость. Как ты сам можешь припомнить.

По тому, как он поперхнулся очередным глотком вина, припомнил он все. И хорошо. Но, к её удивлению, следующими произнесенными им словами оказались:

– Эверард Петр Джоул?

«Боже правый, он уже им имена придумывает!» Что ж, она сама целый год крутила в голове имена для своих дочек. «Вау, быстро он набирает обороты». К счастью, у Джоула есть какое-то время, чтобы придумать варианты получше и начать беспокоиться – это она знала по своему опыту.

– Мы же на Сергияре. И не связаны традициями. Ты можешь выбрать для них любое имя, какое тебе понравится. Я собираюсь назвать свою первую дочку Аурелией Косиган Нейсмит. Вообще-то их всех будут звать как-то там-Косиган Нейсмит. И Косиган – второе имя, а не фамилия через дефис. – И не приставка. – Уверена, потом они еще поблагодарят меня за это.

– А что, гм… что об этом думает ваш сын Майлз? Или его клон-брат Марк, если уж на то пошло?

– Я пока с ними ничего не обсуждала. По правде говоря, и не собираюсь обсуждать, а просто поставлю их перед фактом. Не хочу сказать, что «это не дело Майлза», скорее «это не его решение».

– А вы – или Эйрел – когда-нибудь рассказывали ему про нас? Он знает? Я никогда не знал точно. Одно дело, если он знает и принимает меня, и другое – если совсем не в курсе.

Те ужасные государственные похороны, на которых Оливер и ее сыновья встречались в последний раз, определенно были неподходящим местом, чтобы начинать такой разговор.

– Ха. Нет. Если уж говорить насчет взрыва мозга, Эйрел всегда в этом плане Майлза щадил. Я никогда полностью не соглашалась с его подходом, но нельзя не признать, что так было значительно проще.

Джоул облегченно кивнул.

С минуту Корделия его разглядывала, а потом специально добавила:

– Эйрел всегда тобой гордился. Я надеюсь, ты это знаешь.

У него перехватило дыхание, и он отвернулся. Сглотнул. Коротко кивнул. Ему понадобилось еще пару раз вдохнуть, но он все же сумел вспомнить, о чем собирался сказать:

– Когда начали разговор об этом, я подумал, что вы, возможно, хотите попросить меня стать им крестным отцом или чем-то вроде – как это в бетанских терминах, со-родитель?

– Со-родитель по закону, и зачастую генетически, то же самое, что просто родитель. А крестный – это ближе к законному опекуну, который появляется у сироты в случае смерти родителей. И да, я собираюсь подумать над новым завещанием. К счастью, в моем распоряжении лучшие юристы планеты. И то же самое, если ты надумаешь, надо будет сделать и тебе.

– Эйрел Косиган Джоул? – пробормотал он, словно не воспринимая, что она говорит, хотя она точно знала, что он все слышал.

– Никто и глазом не моргнет, – заверила она его. – Или Оливер Джоул Младший, в общем, все, что ты хочешь.

– Но что я скажу… про их мать? Вернее, про ее отсутствие?

– Яйцеклетка, анонимно пожертвованная в донорский банк, стандартная практика. Между прочим, это будет правда. Тебе стукнуло пятьдесят, на тебя свалился кризис среднего возраста, и ты внезапно решил не покупать блестящий красный флайер, а завести ребенка. Вот и все.

Он запустил пальцы в свои потускневшие золотые волосы и неуверенно рассмеялся.

– Я начинаю думать, что мой кризис среднего возраста – это вы, Корделия.

Она, позабавленная, пожала плечами:

– Мне что, извиниться?

– Никогда. – И, несмотря на все смятение, уголки его губ тронула самая замечательная улыбка.