Лоис Буджолд – Джентльмен Джоул и Красная Королева (страница 34)

Более тонкую проблему создавала сама суть его работы. Он принес присягу отдать императору свое время, энергию, таланты и, если потребуется, жизнь, едва это потребуется. Как это согласуется с его планами принять на себя такую серьезную ответственность на двадцать лет вперед? С другой стороны, любой из родителей в любое время может внезапно попасть под машину. Возможно, здесь вовсе не дилемма «штатский или солдат», а риск, всегда возможный для любого человеческого существа. Что не упрощает ситуацию.

Раздеваясь перед сном, Джоул огляделся и подумал, что его квартира, такая удобная и подходящая в недавнем прошлом, становится тесной для его будущего. Если он решит рискнуть всем.

В первое утро следующей недели Корделия в превосходном настроении шла через сад к офисам вице-королевства. На прошлых выходных им удалось провести целую ночь в хижине номер один, и они обнаружили, что ее сельское очарование не только не исчезло при повторном визите, но лишь усилилось благодаря толике предварительных приготовлений. Они один раз сходили под парусом, а на вечер взяли хрустальное каноэ, чтобы полюбоваться сразу и на закат, и на местную озерную живность. Оливер раздобыл полевой определитель подводной фауны, и пока Корделия вела лодку среди молчаливых теней, он пытался сравнивать экзотические создания, которые мог разглядеть под водой, с картинками, вызываемыми на голодисплей. В результате он с негодованием сообщил, что база данных в определителе весьма неполная. Корделия безмятежно согласилась, мысленно удивляясь, как такой пытливый ум за столько лет не привел Джоула в науку. Или его жизненный путь определили страдания и нужды Барраяра, как это некогда получилось с нею самой? Возможно. Он еще раз сплавал на каноэ рано утром на следующий день, пока Корделия блаженно спала, и такой расклад она посчитала выгодным для обоих.

– Доброе утро, Иви! – жизнерадостно приветствовала она свою управляющую делами, входя в приемную.

Иви подняла взгляд от комм-пульта, приподняла брови и улыбнулась в ответ. Иви Уткину тоже можно было считать старой сергиярской гвардией: она приехала сюда почти два десятилетия назад вместе со своим мужем – офицером инженерной службы. Он вышел здесь в отставку и остался жить. Иви получила свою должность лет пять назад. Сначала она робела и нервничала, но постепенно набиралась опыта, а после смерти Эйрела буквально спасла Корделию и помогла ей пройти через все трагическое напряжение этих дней и после. Ее дети почти все уже выросли, но опыт воспитания малышни, пока ты следуешь за мужем от одного места службы к другому, наградил ее четкой деловитостью человека, который все исполняет сразу и немедля, потому что в любой момент его могут бросить на следующую неотложную задачу. Конечно, подобные качества делали ее идеальной кандидатурой для работы в штате вице-королевы. А еще она не брала работу на дом, следовательно, не приносила оттуда своему начальству дополнительных дел.

– Ваше обновленное утреннее расписание – на комме, – доложила Иви. – Первое совещание через полчаса, по вопросу качества водоснабжения. – Поднявшись, она проводила Корделию до двери в кабинет. – Блез уже здесь.

Это сообщение поубавило радости Корделии, однако Блезу Гатти, который сидел, уткнувшись в ридер, но тут же вскочил на ноги, едва она вошла, она уделила такую же улыбку, как и Иви. Они уселись в свои обычные кресла напротив окна, выходящего на сад, и Корделия собралась с духом, чтобы выслушать утренний доклад.

Блез был новичком, занимавшим пост пресс-секретаря меньше года. Молодой человек, едва достигший тридцати, и исключительно энергичный. Его история была весьма интересной. Наполовину комаррец, рожденный под куполами от комаррского отца и франкоязычной матери-барраярки, он приехал сюда, начав карьеру в различных комаррских новостных агентствах, а затем получив рекомендацию от одного из родственников императрицы Лаисы Тоскане. Это подтверждало, что непотизм был не чисто барраярским явлением. Корделия не могла определить, что послужило причиной для такого назначения: то ли кто-то посчитал, что молодую колонию должно представлять молодое лицо, то ли его статус полукровки здесь создавал меньше проблем, то ли просто решили, что вице-королева, целую жизнь имевшая дело с Эйрелом и Майлзом, умеет обращаться с гиперактивными взрослыми.

Их с Эйрелом прежний пресс-секретарь был старше и в большей степени привержен скучноватому и закоснелому образу мыслей, характерному для барраярских официальных новостных агентств, где он раньше работал. Он делал ровно то, что ему говорили, и ничего сверх того: качество, которое Корделия оценила больше всего, когда этот тип вышел в отставку и уехал домой, забрав с собою всю свою невосторженность. Блез же… ну, она до сих пор пыталась донести до него, что его работа – не предавать что-либо огласке, а затушевывать. Корделия не знала точно, рассматривает ли он свою нынешнюю должность как вершину карьеры или как ее промежуточную ступеньку, но не удивилась бы, если в конце концов Сергияр очаровал бы и его, как многих других. «Включая меня саму?»

– Первое, что поступило за эти выходные, – начала Иви, – петиция от некоего самопровозглашённого «Каринбургского комитета озабоченных родителей», которые просят вас законодательно запретить сергиярцам сознательно наносить себе шрамы с помощью червей.

Об этом обычае Корделия слышала лишь краем уха как о последнем бзике местной молодежной моды. Так называемые черви были эндемичными паразитами; когда они вгрызались под кожу человека, чуждая биохимия носителя сбивала их жизненный цикл, и вместо того, чтобы произвести на свет новое поколение и умереть, они оставались там жить в своей ювенильной форме и продолжали увеличиваться в размерах. В естественной среде обитания они были крошечными, но в человеческой жировой ткани вырастали обычно до нескольких сантиметров в длину и одного-двух в диаметре, а рекордные экземпляры, извлеченные хирургически, достигали тридцати сантиметров и почти килограмма. Их носителю это в основном грозило общим истощением, различными аллергическими реакциями, опухолями, отвращением и ужасом, а также опасными вторичными инфекциями, следующими за попыткой вытащить червя самостоятельно. Старожилов Сергияра можно было отличить по многочисленным побледневшим шрамам от червей. Разработка и распространение эффективной вакцины против червей происходили под присмотром Корделии, и она считала, что это было одной из первых ее побед в должности вице-королевы.

Теперь кое-кто из местной молодежи, которым явно не хватило шанса драматически переболеть этим недугом первопоселенцев, специально внедрял в свою кожу червей, пытаясь добиться художественного рисунка шрамов. Корделия уже видела несколько снимков того, то получилось в результате. В основном они вызвали у нее желание вложить деньги в клинику пластической хирургии, но пара достигнутых эффектов выглядела действительно драматично. И отвратительно, разумеется. Впрочем, этого как раз и добивались.

– Ты же знаешь, мы с Эйрелом имели массу проблем с искоренением эпидемии червя… – А если бы их суровое путешествие по новооткрытому Сергияру пришлось на более поздний сезон, они бы лично открыли этих паразитов, хотя в реальности это сомнительное достижение выпало на долю солдат из первой волны барраярской оккупации. Бедняги.

Иви сочувственно пожала плечами.

– Но, в любом случае, я отказываюсь с чужой подачи встревать здесь с законодательной инициативой. И классифицировать это как издевательство над животными – тоже. Почему прошение вообще поступило ко мне? Разве это не дело городского совета Кейбурга?

– Им уже направляли петицию, насколько мне известно, – сообщила Иви. – Они уклонились от решения.

– Понятно. – Корделия нахмурилась. Молодежная мода недолговечна по своей природе. Конечно же, и эта пройдет своим путем, скажем, когда Аурелия достигнет нынешних лет Фредди Хейнс?..

– Это хорошая возможность угодить имеющему свой голос объединению активных и ответственных граждан, – вставил Блез.

– То есть кучке родителей, которые хотят, чтобы я сделала их работу за них? Ты хоть подумал, как, черт побеги, вообще возможно обеспечить исполнение этого закона? Совершенно бессмысленная трата политического капитала. Нет.

Блез потер подбородок и послушно переменил мнение:

– С другой стороны, я предполагаю, что отказ удовлетворить прошение может быть воспринят как негласная поддержка права юных граждан на самоопределение. Это тоже может принести популярность.

– Не думаю, чтобы у людей, юные они или нет, было бы право на идиотизм. Просто пытаться остановить их непрактично, пока они не пытаются навредить другим и пока этот спорт – или экстремальный вид искусства? – не опасен для жизни. Но, как сказал бы Оливер, это не моя епархия.

– Так… что бы вы хотели им передать?

Корделия ответила на этот вопрос буквально и с некоторой экспрессией:

– «Люди, вам что, больше заняться нечем?!»

Блез казался ошарашенным:

– Я… вы уверены, ваше превосходительство? – Пауза, и он добавил: – Э-э… вы про кого именно?

Иви милосердно прикрыла рот ладонью.

– Про всех. Но это была шутка, Блез. Хоть в ней и много правды. – Корделия вздохнула. – Просто отправьте его назад со стандартным «Офис вице-королевства. Отклонено». И никаких комментариев. Хотя я борюсь с искушением их добавить.