Лоис Буджолд – Адмирал Джоул и Красная королева (страница 40)

У нее дрогнули уголки губ.

– Ты в свои пять месяцев выглядел как утопленный котенок.

– Ты меня видела? – уставился на нее Майлз.

– Мельком. После того, как тебя вытащили из разреза, и до того, как я отключилась из-за потери крови.

– Погоди, ты была в сознании во время операции?

– В начале. Я ведь говорила, что так лучше?

– И не раз.

Майлз с некоторым облегчением обернулся к новому посетителю:

– Доброе утро, адмирал Джоул! Мама рассказала, что вы сейчас сделали ради нее. Я потрясен, но весьма признателен.

Неплохо. Вчера вечером Корделия позвонила Джоулу очень поздно и была немногословна, но, похоже, он правильно понял, что именно беспокоит ее больше всего. Недостаток рабочих рук на Зергияре сказывался везде. Джоул всё же был рад, что ради нее не пришлось дергать своих подчиненных, хотя при необходимости он бы пошел и на это. Теодор же, как только к нему обратились, пожертвовал свою Фредди не только без возражений, но даже с некоторым энтузиазмом.

Приветствуя Майлза, Джоул впервые задумался, каково это – быть тем ребенком, ради спасения которого мать обезглавила человека, объявившего себя императором? Не дразнили ли его этим в школе? Когда они только познакомились, Майлзу было двадцать, он оканчивал Академию и был нацелен на свою будущую, с таким трудом завоеванную военную карьеру. Отца он всегда прямо-таки боготворил, а вот мать, похоже, принимал как должное. Считала ли это Корделия неявной победой?

Джоул плавно перешел на запланированную, так сказать, оливковую ветвь, с которой он и пришел.

– Я подумал, граф, вам будет интересно узнать, что старый «Принц Зерг» проследует через наше локальное пространство на пути в хранилище. Списанный, как известно.

Майлз вытаращил глаза.

– Да вы что?! – И после паузы: – Уже?

– Я испытываю те же самые чувства, но ничего не поделаешь. Среди моих офицеров есть те, кто моложе этого корабля. Я запланировал короткий визит на борт, когда он будет проходить здесь. Потому что… – Сентиментальность? Исторический интерес? Скорбь? Он оборвал фразу, пожав плечами: – Вы не хотели бы отправиться со мной? Вместе с членами вашей семьи, чье присутствие вы сочтете уместным. – «Только не с карапузами, боже упаси».

К ним подошла Катриона, с ней вместе – Фредди и близнецы; затем присоединилась Лиззи. Даже Корделия отвлеклась от сканнера.

– Отличная идея! – воскликнула она. – Тут и история, и фамильная история.

– Я не история, – пробурчал Майлз. – Ведь нет же, а?..

Он обвел взглядом собравшееся потомство, и Джоул мысленно ответил: «Еще какая!»

– Что думаете, дети? – задал вопрос Майлз. – Хотите посмотреть на старый корабль вашего дедушки?

– Вау, еще бы! – вскричала Элен.

– Клёво! – поддержала ее Лиззи.

Сашу опять что-то насторожило.

Фредди выдохнула:

– Отправиться наверх?.. – Ее бэбиситтерство вдруг обрело несказанное очарование.

Таура не голосовала, но и она бросила свои классики и вертелась рядом, стараясь привлечь внимание.

– Катриона?.. – с запозданием спросил ее мнение Майлз.

Катриона посмотрела на свекровь:

– Вы думаете, все будет в порядке? Безопасно?

– Конечно, – ответила вице-королева. – Я бы тоже хотела поехать. Я не видела этот старый корабль с тех пор, как разбила об его корпус бутылку шампанского, когда его официально вводили в эксплуатацию. Причем вводили через несколько месяцев после возвращения с войны в Ступице Хеджена, когда закончился ремонт. Ужасно забавно было. Для бутылки изготавливают специальное безопасное стекло, а происходит вся эта церемония в силовом шаре, чтобы осколки не разлетались. Абсолютно бессмысленно и безумно. Очень по-барраярски.

– Но это не только барраярская традиция, – возразил Джоул. – На орбитальных верфях других народов делают примерно то же. – И добавил с любопытством: – А бетанский обычай?

– Обрызгать корпус водой. В вакууме прямо-таки захватывающе зрелище. – Она посмотрела на детей. – Все восходит к суеверным обычаям Старой Земли – приносить жертвы грозным богам удачи и моря. Как бы подкупить. «Возьми это вино, а не мой корабль, раз так. И не наши жизни».

Саша нахмурился:

– Но… на Старой Земле ведь еще не было богов космоса, да? Зачем же делать это сейчас?

– Потому что удача и неудача никуда не делись, я полагаю, – пожала плечами Корделия. – Напомни, чтобы я тебе при случае объяснила, что такое символизм, проекция и замещение.

– Куда как проще, чем объяснить страх, потерю, смерть и горе, – прошептал Джоул ей на ухо.

– Так ли? – шепнула она в ответ. – Как по-твоему, зачем люди делают все эти психоштуки? Дистанцирование – вот тебе еще одно слово.

Джоул подумал, что мнение бывшего капитана Астроэкспедиционного корпуса о безопасности лучше было бы не спрашивать, – непонятно, куда это заведет.

Катриона еще немного покудахтала, опекая своих малышей, но всё же позволила Корделии себя уговорить. Майлз же был всецело «за» и смотрел на Джоула почти что благосклонно.

Итак, его приглашение и малолетняя рабыня доставлены. Джоул откланялся и пошел к выходу, отчаявшись перекинуться словом с Корделией наедине, но она выскользнула вслед за ним в коридор. Мимолетное рукопожатие – это было всё, что они осмелились предложить друг другу здесь.

– Еще шестеро детей, Корделия? – поддразнил он ее, обернувшись на двери. – Ты настолько в себе уверена?

– Не все же сразу! – возразила она. – И я смогу остановиться в любой момент. Теоретически.

Он фыркнул и уже более серьезно уточнил:

– Ты утром успела обсудить что-нибудь с Майлзом?

– Нет, пока нет. За завтраком было слишком шумно. И ты должен дать мне знать, что ты хочешь. Я не могу… – Казалось, она сама не знает, как закончить фразу. – Я думала, если взять Майлза в репроцентр, это поможет ему понять, но, похоже, он сейчас не столько обрабатывает новую информацию, сколько набивает щеки про запас. Как хомяк.

Джоул постарался не слишком отчаиваться от такого словесного портрета.

– Прошлой ночью мне еще пара мыслишек в голову пришла, – сказал он Корделии. – До тех пор, пока мое участие в проекте не воплотится в живых детей, я не думаю, что мы обязаны вообще что-то рассказывать Майлзу. Могут пройти годы. Десятилетия. И даже тогда история про покупку донорской яйцеклетки все объяснит. – Кстати, это был его самый первый аргумент. В ту минуту Майлз с семейством казались чем-то очень далеким.

Корделия только хмыкнула в ответ.

– Или достаточно правдоподобная полуправда, – продолжил Джоул. – Мы можем сказать, что ты пожертвовала полноценные яйцеклетки. И мальчики будут Майлзу сводными братьями, так же, как и должны быть. – (Ну… почти так же.)

– Дай мне это обдумать. – Видно было, что она недовольна, но сразу и не скажешь, что именно в этом предложении не нравится ей больше всего.

– Да ведь нет никакой спешки? – Он потихоньку дал он задний ход.

– Нет, полагаю, что нет.

Мимо них прошла два медтехника, из-за угла выглянул телохранитель вице-королевы, и Джоул с Корделией, подчинившись обстоятельствам, неохотно расстались.

Возвращаясь пешком ко дворцу, где он припарковал свой автомобиль, Джоул никак не мог понять, как это его личная жизнь так запуталась за столь короткое время. Впрочем, с Форкосиганами иначе не бывает. Они сталкивают тебя с обрыва, ожидая, что по пути к бездне ты научишься летать. И да, если какая-нибудь – не добрая, не злая – двусмысленная такая фея вдруг явится на твои вопли и предложит все откатить назад к стартовой команде «Поехали!», то ты откажешься. Малоприятно это осознавать.

«Если ты хочешь простой жизни, адмирал Оливер, то ты не тем богам приносишь жертвы».

Перед возвращением на базу, Джоул перекусил в Каринбургском старом городе. Он шел по центральной улице и увидел Кайю Фориннис, выходившую из здания городского совета. Кайя тоже получила увольнительную после долгой вахты в космосе, поэтому была в штатском: комаррианские брюки, топик и сандалии. Она размахивала руками и что-то говорила своему спутнику – высокому парню, в котором Джоул не сразу признал цетагандийского атташе по культуре, Микоса гем Сорена. Тот тоже был в повседневной одежде – брюки, рубашка и сандалии, и не то что гем-раскраска, но даже наклейка клана на лице отсутствовала. Для цетагандийца это означало одно: он уже натурализовался полностью. Без раскраски его лицо с правильными чертами выглядело моложе.

Парочка повернула на тротуар, Кайя подняла взгляд и заметила Джоула. В глазах ее отразилась отнюдь не естественная равнодушная вежливость подчиненного, встретившего шефа в нерабочее время, а паническое «Ой-ёй!». Она пихнула гем Сорена, указывая на Джоула, и стала что-то быстро ему говорить. Когда они поравнялись, Джоул уловил последнюю фразу: «…так спроси его! Один отказ еще не значит провал».

– Нет, но это уже четвертый… – Гем Сорен осекся и переключился на адмирала: – Добрый день, адмирал Джоул. Надеюсь, вы в добром здравии?

– Да, благодарю вас, – ответил ему Джоул и кивком поприветствовал Фориннис: – Кайя!

– Сэр?..

Гем Сорен неловко умолк. Кайя пихнула его локтем в бок: мол, ну говори же, ну! – безрезультатно. Тогда она начала сама:

– У Микоса есть идея интересного проекта. Что-то вроде налаживания культурных контактов. Он называет это «Цетагандийский сад ощущений».

– Хотя это не обязательно должно быть в саду, – внес поправку гем Сорен. – Для размещения экспозиции подойдет любая общедоступная площадка.