Ло Ян – Падение клана Шэ. Том 1 (страница 6)
Ещë взмах меча, и огромная сила отшвырнула его, грозя переломать все кости.
Подземелье дрожало, целые плиты отслаивались от стен и рушились, поднимая пыль.
– Быстрый Ветер! Скорее! Выход там!
Он попытался подняться на ноги, но мраморный пол растрескался под ним, как сухая земля, и Цзиньюань почувствовал, что падает, падает…
Гудело пламя, потрескивал костёр.
Сквозь сон Цзиньюань подумал, что всë ещë в походе, уснул у огня и увидел кошмар. Сейчас Бань принесёт седло и зазвенит упряжью, а кони будут всхрапывать и тянуться к нему, пытаясь съесть его шапку…
Цзиньюань перевернулся на бок, но камень больно впился в плечо, и это окончательно его разбудило.
Стены огня вздымались над ним, куда ни кинь взгляд. Где-то в вышине темнел пролом, из которого он упал, но разглядеть, высоко ли это, Цзиньюань не мог: языки пламени заслоняли всё.
«Но я не сгорел, – подумал он, осматривая себя. – И даже одежда не пострадала!»
Когда его глаза привыкли к ярким всполохам, он заметил, что огненные стены изгибаются, образуя коридор, словно приглашая его следовать дальше.
Оставалось только принять приглашение.
Чем дольше Цзиньюань шёл, окружённый вечно колеблющимся, танцующим пламенем, тем сильнее чувствовал, что попал из одного сна, понятного и знакомого, в другой, который видел однажды, но давным-давно забыл.
Огонь охватывает листья и тонкие ветви, но не обжигает, нет – он словно растворяет всë на своём пути. Цветы съёжились и осыпались пеплом, но маленькая душа не чувствует страха: только печаль, ведь он не смог выполнить свой долг, не смог защитить…
Цзиньюань утёр слёзы, неожиданно навернувшиеся на глаза. Это место было полно странных иллюзий, неужели оно наконец сломило его разум и душу? Нет, не может быть… Наверное, это какой-то блуждающий призрак коснулся его.
Он вышел в большой зал, и даже его глазам, привыкшим к огню, стало больно от жара.
Омытые пламенем, с потолка свисали толстые чёрные цепи, множество цепей: они переплетались как паутина, и в сердце этой паутины висело тело.
Человеческое тело, безвольное, словно марионетка на ниточках, одетое в длиннополые чёрные одежды, расшитые серебряными клубами дыма. Оно не было приковано – скорее нанизано на острейшие клинки. Самый изящный, богато украшенный клинок насквозь пронзил его грудь и вышел из спины.
Цзиньюань подошёл ближе. Тело висело достаточно низко, чтобы он мог заглянуть под капюшон.
Сперва он не понял, на что смотрит: волосы, даже не седые, а серые, как пепел, свисали, мешая рассмотреть лицо, но стоило коснуться пряди, чтобы отвести её, как она рассыпалась, будто столбик пепла на палочке благовоний.
Облик, который она скрывала, был таков же: словно неизвестный мастер вылепил из седого пепла юное, но надменное лицо с тонким носом, высокими скулами и крепко сжатыми полными губами. Изящные брови навсегда застыли у переносицы – единственный признак страдания, которое этот гордый мужчина позволил себе при жизни.
Цзиньюань нахмурился в ответ.
Кто бы он ни был: император, для которого предназначалась эта гробница, или несчастный из Цзянху, над которым издевались демоны, – ни с одним человеком нельзя так обращаться после смерти!
– Это неправильно… – прошептал он, и от его дыхания пылинки пепла взлетели с губ сожжённого. – Я освобожу тебя и похороню как следует. Обещаю.
Он взялся за рукоять древнего по виду бронзового цзяня, торчавшего из груди покойного, и осторожно потянул, стараясь не потревожить тело…
Стоило его пальцам сомкнуться на рукояти, как знаки на клинке вспыхнули, и меч, вместо того чтобы выскользнуть из плоти, осыпался в его руках, как зола.
Но Цзиньюань этого даже не заметил. Его взгляд приковало нечто совсем иное: на неподвижном пепельном лице зажглись золотые, как пламя, глаза. Серые губы приоткрылись, кончик языка, чёрный как уголь, скользнул между ними…
Цепи рухнули, вздымая облака золы и пепла, и вместе с ними рухнул сожжённый, распадаясь на лету. Словно вихрь пронёсся через Цзиньюаня: пепел запорошил его глаза, проник в лёгкие, мешая дышать, осел на лице, в волосах, на одежде…
Он закашлялся, хрипя, пытаясь вдохнуть, но перед глазами поплыли красные круги.
Вода… В его фляге была вода…
Но прежде чем он успел дотянуться до неё, землю словно выбили из-под ног.
Стены огня качнулись в вышине, он успел понять, что падает… и не упал. Взметнулись чёрные рукава, и кто-то бережно подхватил его, без труда удержав.
Последнее, что он увидел, прежде чем потерял сознание: золотые глаза на бледном лице.
Глава 3
– …чнись же! Слабые людишки, на вас нельзя положиться!
Только что Цзиньюань парил над землёй, но вдруг действительность вернулась и бросила его на пол, грубо и больно.
Он охнул, ударившись ребром о подвернувшийся камень.
– Боль! Вот что на вас действует! Как я мог забыть… Вставай, жалкий человечек, вставай!
Цзиньюань наконец смог разглядеть, кто это склонился над ним и честит его.
Чёрные одежды, вышитые серебряными завитками дыма, бледное лицо и жёлтые глаза…
Он отпрянул и схватился за меч. Сожжённый труп, только что распавшийся на части, стоял перед ним абсолютно живой. Капюшон откинулся, чёрные волосы рассыпались по плечам, золотая заколка-гуань в виде языков пламени съехала набок.
– Ты… но я же видел, что ты… – от волнения Цзиньюань не мог подобрать слов. Что это? Ещё одна демонская ловушка? Но тогда этот… человек вряд ли выглядел бы так взволнованно.
– Он видел… Какая прелесть! – Жёлтые глаза сверкнули. – Ну что ждать от скудного человеческого умишки. Слушай меня, воин, я буду отдавать тебе чёткие и прямые приказы, как ты привык: хватай всё, что сможешь унести, и бежим!
– Я не подчиняюсь твоим приказам… демон! – бросил Цзиньюань, хотя внутренне согласился, что это была здравая мысль. Но всё же одной здравой мысли было мало, чтобы позволять странному колдовскому существу командовать.
– Не хочешь бежать, так оставайся. Гостеприимные хозяева будут рады найти тебя в сокровищнице.
– В сокро…
Неизвестный щёлкнул пальцами, и стены огня бессильно опали, сделавшись не выше кана. В их беспокойном мерцании Цзиньюань смог наконец разглядеть пещеру, и у него захватило дух: вокруг, куда ни кинь взгляд, тянулись к потолку стеллажи с книгами, пылились сундуки, поставленные один на другой. Древние мечи были свалены в беспорядке, угрожающе трепетали красными плюмажами доспехи. Серебряные слитки усыпали пол, словно кто-то расшвырял их в припадке гнева, а на одной из подставок…
Сердце Цзиньюаня дрогнуло.
Флейта учителя.
А рядом – большое бронзовое зеркало в нефритовой оправе.
– Так, значит, мы в сердце Агатовой горы! Но всë-таки: кто ты и почему тебя держали здесь?
Неизвестный фыркнул.
– Потому что я сокровище, разве непонятно? Сокровищу место в сокровищнице. Ну же, я позволяю тебе взять что угодно, только шевелись быстрее!
– Мне не нужно твоё позволение. – Цзиньюань решительно сунул флейту за пазуху и повесил зеркало за спину, как щит. – И твоя помощь тоже. Кто знает, что ты попросишь взамен? Если выбираться, то поодиночке.
Неизвестный, не слушая, подошёл к стене и взял чёрный кнут жуаньбянь с резной рукоятью.
– Вот и свиделись снова… – пробормотал он, и вдруг осёкся.
Глухой рокот барабанов наполнил сокровищницу. Он катился как волна, и Цзиньюань не сомневался в том, что, вернее, кто за ним последует. По спине побежали мурашки.
Сигнал к атаке, вот что это было. Знакомый ему, обещающий смерть или славу.
Нет, на этот раз – только смерть.
– А вот и хозяева. Упрямый человек, если не хочешь идти со мной, придётся лететь со мной!
Незнакомец перехватил Цзиньюаня поперёк груди и прыгнул, взлетев вверх, легко и высоко, словно ласточка, поймавшая цикаду.
Стеллажи замелькали перед глазами Цзиньюаня, он едва не выронил меч, но почёл за лучшее не вырываться – слишком уж быстро удалялся пол!
– Нам нужно найти Лунную Орхидею! – крикнул он сквозь шум ветра в ушах.
– Орхидею? Что бы это ни было, оно того не стоит!
– Это человек! Девушка!
– Только если…