Ллойд Ричардс – Пещерные девы (страница 60)

Правда, одного он так и не понял – как ей удалось восстать из мертвых. Он же совсем недавно накачивал кольцо-лягушку свежим ядом и помнил, как игла раз за разом заносила шарик богатой батрахотоксином лягушачьей слизи в крохотный золотой резервуар. Он так предвкушал предсмертные муки этой сучки, но она ухитрилась избежать своей судьбы.

Теперь Трип тяжело дышал, сидя за рулем своего автомобиля, из его бока сочилась кровь. Он зажал рану ладонью и спросил себя, есть ли на свете такое лекарство, которое способно повернуть переключатель в его голове. Может быть, переливание крови поможет? Он взял рулон клейкой ленты, отмотал от него длинный кусок и отгрыз его зубами, потом еще один и заклеил ими дырку в боку – прямо над почкой, надо же, – чтобы остановить кровотечение.

Он почти справился с ней, хотя она и притащила с собой шерифа, как будто это могло что-то изменить. Даже раненый, он все равно умнее их обоих. Он все время был на шаг впереди них. Сучка из ФБР узнала о бабкином доме и его тщательно хранимых дневниках только потому, что он сам этого хотел.

На заправочной станции у моста через реку Огайо в Луисвилл его уже поджидала сменная машина. Она стояла у заправочной колонки, ее мотор работал, а ничего не подозревающий владелец отошел то ли заплатить за бензин, то ли в туалет. Трип на своем черном «Гольфе» подъехал к мусорному контейнеру, возле которого стояли какие-то бочки, заляпанные маслом, морщась от боли, стянул с себя окровавленную рубашку и бросил ее в мусор. Скотч сделал свое дело – не зря астронавты берут его с собой в космос. Застегнув ветровку на «молнию», он обтер кровь с дверной ручки машины, чтобы не привлекать ненужного внимания.

Он готов. Даже потеряв пинту крови, он переиграл их в их же игре. И Трип прыгнул в пустую машину у заправки и укатил.

Макфэрон сначала позвонил местному шерифу и в полицию штата, а потом обыскал гараж и сарай, где нашел старый велосипедный насос – не бог весть что, конечно, но подкачать шины «Эксплорера» сгодится.

Кристина тем временем вернулась в библиотеку, где покачала на петлях одностворчатую дверь, искусно замаскированную под книжный стеллаж, а потом просунула голову в пустоту за ней. Привыкнув к слабому освещению, она разглядела узкую винтовую лестницу и маленькое окошко.

Поднимаясь по тесной лесенке, Кристина обратила внимание на то, как там тепло и душно. Пол в коридоре второго этажа был застлан потертой ковровой дорожкой с повторяющимся орнаментом из павлинов и фруктовых деревьев в переплетении виноградных лоз и каких-то символов, истолковать которые мог бы лишь знаток персидской культуры. Все двери, ведущие в коридор, были закрыты. Скорее всего, это были спальни.

Кристина поднялась на третий этаж. Там стояла уже такая духота, что она вспотела и даже промокнула лоб полой своего пиджака. Потолок в коридоре оказался ниже, чем на двух других этажах, – наверное, из-за крыши. Внимание Кристины привлекла комната в самом конце коридора, точнее, деревянный стул, который стоял прямо посреди нее. Странно, что он там делает? Кристина медленно пошла туда, расстегивая на ходу кобуру с пистолетом.

Она оказалась в маленькой угловой спальне с двумя окнами. Из одного окна открывался потрясающий вид на излучину реки Огайо длиной в целую милю или даже больше, на которую выходил задний двор. Другое окно смотрело на разбитую подъездную дорожку и гаражи. Кристина надела защитные перчатки, подняла оконную раму и позвала Макфэрона, обращаясь к открытому гаражному отсеку. Она подождала, но шериф не отзывался. Наверное, обыскивает сарай.

Кристина пощелкала выключателем у двери спальни. Лампочка на потолке не горела. Так вот, значит, зачем здесь стул – его просто не успели убрать. Их приезд отвлек убийцу от того, что он тут делал. Неужели они застали его врасплох? Вряд ли, учитывая его коварство. Кристина заглянула в шкаф, но там не было ничего, не считая пары старых штанов цвета хаки и двух рубашек на пуговицах. На полке за стеклом стояла старинная керамика и какие-то безделушки. Кристина отодвинула стекло и вытащила одну глиняную фигурку – шесть дюймов, пучеглазая, с широкой пастью и высунутым языком. Изначально фигурка была цветной – шероховатая глиняная поверхность еще хранила следы темно-серой и ярко-оранжевой краски. «Похоже, древняя; может, какое-то божество из Мезоамерики», – подумала Кристина и вернула фигурку точно на прежнее место, в кружок, очерченный тонким слоем пыли.

Кровать в комнате заправляли, но небрежно – просто набросили покрывало поверх скомканных простыней. Это опять навело Кристину на мысль о том, что они с Джо могли застать убийцу врасплох. А может, он как раз лежал тут и ждал, когда под окнами заурчит автомобильный двигатель, возвещая об их приезде. Она села в ногах кровати и приподняла покрывало. В его тени на деревянном полу лежало что-то темное. Кристина встала на колени, протянула руку и ощутила под пальцами гладкую обложку. Это оказался дневник, точно такой же, как те, которые она уже видела в библиотеке. На черном корешке белыми чернилами была выведена римская цифра XI – одиннадцатый том. По порядку.

Кристина открыла тетрадь. Новенький переплет хрустнул под ее пальцами. Кристина быстро перелистала хрустящие страницы, но они оказались пустыми, все, кроме первой, которая была склеена со второй, так что ей пришлось повозиться, разделяя их. Хорошо, что у нее был с собой перочинный нож. Буквы на странице были бледно-серыми, словно припорошенными чем-то.

Вниз Кристина неслась со всей скоростью, какую была способна развить на узкой винтовой лесенке. Дневник она сжимала в руке. Промчавшись через гостиную, столовую и кухню, она выскочила на крыльцо.

– Джо! – закричала она и прыгнула с крыльца в сорняки. Не слыша ответа, она распахнула водительскую дверцу «Эксплорера» и жала на клаксон, пока Макфэрон не выскочил из гаража.

– Я только что накачал шины. Что случилось?

– Сколько отсюда до моста на Луисвилл?

– Немного, – ответил он. – Минут пятнадцать-двадцать. А что?

– Поехали. Быстрее! Там моя мать.

Он въехал в главные ворота центра помощи престарелым «Рэндольф Армз» и остановил красный «Таурус», который угнал с заправки – до чего же удобно, что есть на свете простодушные, которые, выходя из машины, любезно оставляют ключи в замке зажигания. У него кружилась голова, но не больше, чем двадцать минут назад, на заправке. Клейкая лента держалась хорошо. Он обошел дом престарелых по парку, чтобы никто из персонала не заметил его бледность и шаткую походку. Большое здание со множеством выступающих крыльев было красиво, оконные карнизы и линию крыши подчеркивали разные украшения, рожденные эпохой, когда на строительство денег не жалели; в 20-е годы так мог выглядеть какой-нибудь санаторий или приют для больных туберкулезом – прямо белый слон среди серого стада.

Он уже знал, в какой комнате живет старуха, – выяснил, когда отправлял ей посылку, свой особый маленький намек на предстоящее веселье. Как он жалел тогда, что нельзя стать невидимкой и увидеть лицо Кристины, когда она распознает содержимое его конверта, – а в том, что конверт в конечном счете попадет именно к ней, он не сомневался.

Дышать стало трудно, когда он вышел на задний двор, где вокруг просторной лужайки стояли скамьи с высокими спинками. Он сел на одну из них, подальше от веранды, где уже рассаживались за столики обитатели дома престарелых – наверное, собираются пить свой полуденный кофе с выпечкой. Он взял сотовый и набрал номер, запрокинув голову назад, чтобы максимально открыть дыхательные пути.

Своим лучшим профессорским голосом он произнес в трубку:

– Алло, это дежурная медсестра? Так, так. Я хочу попросить вас о небольшом одолжении. Я задумал сюрприз для моей дорогой старой подруги. Точнее, даже подарок. Позади «Рэндольф Армз» есть такая чудесная лужайка… – Он старался говорить ровно, хотя сердце билось все чаще, а голова кружилась. Эта пуля наверняка убьет его, но ему еще хватит сил на это последнее дело.

Дежурная заглотила наживку. В ее голосе звучало твердое намерение помочь. Значит, план А работает. Теперь ему нужно только ждать. Главное, чтобы не слишком долго. Его преимущество тает с каждой минутой. Он взглянул на часы. Если Йорца Прюсик не появится здесь минуты через две, придется задействовать план Б: встать, пройти между слабоумными на веранде, войти оттуда в дом и подняться в ее комнату. Но этот план был ему не по вкусу. Слишком рискованный и неизящный. Совсем не в его стиле. Хотя он же не знал, что его подстрелят. «Раненый зверь – самый опасный», – как-то сказала ему бабуля Мэл.

Массивный скелет моста плыл прямо над ними – они проезжали как раз между его опорами; но до поворота на шоссе, которое пересекало реку возле Луисвилла, было еще три мили, и это сводило Кристину с ума. Конечно, она понимала, что пулевое ранение в живот замедлит убийцу, но остановит ли? Это был вопрос.

Макфэрон давил на газ что было сил. На приборной панели горел красный огонек – это значило, что на радиаторной решетке автомобиля пульсируют синие огни. Они предупредили полицию Луисвилла, но потеряли связь, пытаясь дозвониться до «Рэндольф Армз». «Надо было оставить матери пистолет, – думала Кристина, – охрана там никудышная». Конечно, в «Рэндольф Армз» наверняка существуют правила, запрещающие обитателям владение огнестрельным оружием, но все же. Наконец они выехали на главное шоссе, и уж тут Макфэрон выжал из машины все, на что она была способна.