Ллойд Ричардс – Каменные человечки (страница 55)
– Дональд Холмквист, это ФБР. Выходите с поднятыми руками. Вы арестованы за убийства Бетси Райан, Мисси Хупер и Джули Хит.
Ни звука в ответ – только стук ее сердца. Она сделала еще несколько шагов и, остановившись под темной кроной, посветила вокруг.
– Выходите, мистер Холмквист, – с поднятыми руками!
Прюсик взвела курок, впервые чувствуя себя охотником. Стреляла она хорошо – на своем курсе у нее были лучшие результаты, – и револьвер в руке помогал успокоиться.
– Холмквист, это ваш последний шанс. Сдавайтесь, – повторила она на автомате. – Если потребуется, буду стрелять на поражение.
Над головой треснула ветка. Холмквист падал на нее, раскинув руки. Прюсик успела выстрелить только один раз – в живот. В следующий момент он сбил ее с ног. Револьвер и фонарик вылетели из пальцев. Холмквист лежал на ней, хрипло дыша.
– Хороший выстрел, леди, – выдавил он между тяжелыми вдохами.
Прюсик ударила его коленом в пах.
Холмквист дернулся, но хватки не ослабил и даже еще крепче сжал ее запястья. Его лицо нависло над ней.
– Больше ты в меня не выстрелишь.
Стиснув оба ее запястья левой рукой, он правой задрал блузку и принялся ощупывать ее живот, словно примеряясь к чему-то. Для раненого он был удивительно силен.
Собрав всю свою ярость, Прюсик напряглась, вскинула голову и изо всех сил укусила Холмквиста за подбородок. Он застонал, врезал ей по щеке и попытался оттолкнуть. Она еще сильнее сжала зубы, прокусив плоть до подбородочной кости. Потом, высвободив одну руку, схватила свисавший с его шеи камень-амулет, одним коротким ударом вонзила убийце в ухо и для верности повернула. Убийца отцепился и, вероятно получив заряд адреналина, вскочил и бросился бежать. Прюсик торопливо обшарила землю и, к счастью, нашла и оружие, и фонарик.
Она выпрямилась и несколько секунд стояла, глядя в ту сторону, куда ушел Холмквист. Луна внезапно потускнела и скрылась за проплывающим облаком, словно договорившись о чем-то с беглецом.
Рана в живот – дело серьезное. Через эту часть тела проходят крупные сосуды и вены, и шансы на то, что пуля калибра 38 пройдет навылет, не задев ни одну из них, равнялись нулю. Потеря крови будет значительная.
Над верхушками деревьев снова появилась и повисла оранжевая, как мякоть манго, полная луна. На открытой местности найти следы Холмквиста будет нетрудно. Прюсик надеялась обнаружить его лежащим где-то неподалеку, скорчившимся на распаханной земле, но, как ни всматривалась, видела только оставленные плугом борозды.
Издалека донесся вой полицейских сирен, потом появилась цепочка мигающих огоньков. Прибытие подкрепления придало уверенности. Внезапно у нее на глазах небольшая неровность посреди поля странным образом опала и сровнялась с землей. Держа револьвер дулом вниз и подсвечивая фонариком, Прюсик спустилась по пологому склону, не приняв во внимание, что теперь со стороны дороги ее никто уже не видит.
Прямо перед ней на темной пашне виднелось еще более темное пятно. В борозде шевельнулась нога – нога Холмквиста. Прюсик осторожно приблизилась к раненому и, остановившись футах в десяти от него, посветила фонариком в лицо. Никакой реакции. Рубашка спереди почернела от крови. Она подошла еще ближе и тронула ногой его ногу. Тот же самый результат. Она опустила фонарик.
Дальше все случилось в доли секунды. Холмквист встрепенулся, изогнулся и, выбросив вверх ногу, выбил фонарик из ее руки. В следующее мгновение он вскочил и бросился на нее.
Прюсик машинально отпрянула, споткнулась и упала.
– Руки прочь от нее! – Кто-то, не замеченный ею раньше, вылетел сбоку из темноты и встал между ней и убийцей. – Прочь, я сказал! – взревел ее защитник.
Они схватились и уже вместе упали и продолжили схватку на земле. Встав на колено, Прюсик прицелилась в того, кто лежал под ее спасителем.
– Все в порядке, сэр, – сказала она мужчине в рваной рубашке. – Я представитель закона, специальный агент Кристина Прюсик. Пожалуйста, отойдите от подозреваемого.
Ее как будто и не слышали. Среди стонов, хрипов и мычания зазвучали взаимные слезливые обвинения. Прюсик даже опешила – уж не ослышались ли?
Она подняла руку и выстрелила в воздух.
– Отойдите от подозреваемого, сэр! Это приказ!
Ее спаситель заколебался, и Холмквист, воспользовавшись паузой, оттолкнул его, поднялся и неуверенно заковылял к темному краю поля.
На этот раз Прюсик не бросилась в погоню. Холмквисту осталось недолго, и она сама до смерти устала.
– Пожалуйста, мэм… – выдавил, отдуваясь, тот, который остался на земле, – не стреляйте в него.
Этот голос был ей знаком.
– Дэвид?
Он кивнул.
– Пожалуйста, не стреляйте в моего брата.
Прюсик опустила револьвер. Рука дрожала от напряжения последних часов.
– Я должна извиниться перед тобой, Дэвид.
Клэрмонт посмотрел вслед брату, который, пошатываясь, брел через поле.
– Я останусь с ним до прибытия полиции. Обещаю.
– Ты не забыл кое-что? Я представляю закон. Твой брат ранен в живот. Далеко он не уйдет. – Она окинула его оценивающим взглядом. – Тебя выбросило из машины во время аварии?
Он поднялся, нервно потирая руки.
– Мне жаль, что не помог раньше. Боялся, что подстрелят в этой кутерьме. – Клэрмонт продолжал смотреть в ту сторону, куда ушел брат, и только руки, совершающие непроизвольные, какие-то ломаные движения, выдавали захвативший его водоворот эмоций. Холодный лунный свет придал его лицу выражение, которое бывает у человека, взвалившего на свои плечи все тяготы мира.
– Мне надо идти, мисс Прюсик. Я должен его найти. – Клэрмонт повернулся и зашагал вслед за братом.
Кристина смахнула прилипшие к брюкам комочки глины. Сил остановить Дэвида уже не осталось. Наблюдать за его страданиями – настоящими страданиями, глубокими – было мучительно больно. Какими терзаниями отозвалась в нем эта родственная связь? Что испытывает Клэрмонт, чувствуя, как жизнь уходит из самого близкого ему человека?
Кристина покачала головой, отгоняя гнетущие мысли. Она уже не помнила, когда плакала в последний раз, но чувствовала, как слезы подступают к глазам. Судя по вспышкам света, озаряющим западный край неба, за холмом собралось пятнадцать или даже двадцать полицейских машин. Она еще раз посмотрела на восток, туда, куда ушел за братом Клэрмонт, повернулась и направилась к автостраде.
29
Солнце взошло под шумную какофонию громких криков и хлопанья крыльев красноплечих трупиалов, агрессивно защищающих свою территорию от чужаков. Ночью прошел сильный дождь, и от земли повсюду поднимался густой туман, из-за чего утром все вокруг выглядело как поле недавней битвы.
Передние колеса взятой напрокат машины забуксовали в грязи. Макфэрон переключил коробку передач в парковочный режим, решив не рисковать – поездка по размокшему полю могла закончиться тем, что он окончательно бы застрял. Заказ на новый полноприводный автомобиль только-только ушел, и прислать его обещали не раньше чем через неделю. Фермер, разбудивший его в половине пятого утра, настоял, чтобы он прибыл как можно скорее. Привыкший за долгие годы вставать чуть свет, шериф не стал будить Кристину, которая провела ночь в его доме в Кроссхейвене. Накануне, после всех пресс-конференций, обмена факсами и телефонных звонков между его офисом и ее офисом в Чикаго, она выглядела крайне уставшей.
Мирную тишину утра сегодня нарушили надоедливые птицы, поднявшие переполох возле живой изгороди менее чем в миле от того места, где все еще лежал разбитый и перевернувшийся «Бронко». Похоже, их что-то встревожило. Макфэрон взял с заднего сиденья сапоги, обязательный атрибут экипировки шерифа, и выбрался из машины. Левая рука висела на перевязи, плечи болели из-за сильного растяжения сухожилий. Следуя указаниям фермера, он двинулся по его следам через поле. Сапоги увязали в грязи, каждое неловкое движение отзывалось болью в пострадавшей руке. Через некоторое время Макфэрон уже вспотел и тяжело пыхтел, как после ударного занятия в спортзале. В пруду заливались квакши, но нестройный хор умолк, когда он, чавкая сапогами, проходил мимо.
В первое мгновение Макфэрон напрягся, но потом двинулся дальше, уже медленнее, и остановился перед колючими щупальцами футах в десяти от запутавшегося в них человека. Зрелище было не из приятных. Рука мужчины висела в вертикальном положении, держась на указательном пальце, пронзенном устрашающего вида шипом. В разинутом рту мужчины виднелся окровавленный язык с отметинами, оставленными птичьими клювами. И как бы ни кричали, как бы ни бесновались трупиалы, человек оставался неподвижен, потому что был мертв и уже остался без глаз.
Макфэрон узнал коричневую рубашку, которая была на Дэвиде Клэрмонте в момент ареста в парке Эхо-Лейк. Полиция уже не разыскивала Клэрмонта. Более того, он помог спасти Мэдди Хит и Кристину. В глазах общественности и закона он за одну ночь превратился из психопата-убийцы в героя.