Лиззи Остром – Парфюм. История ароматов XX века (страница 9)
Проблема была в том, что Александра, обожавшая парфюм, без счета раздавала «королевские заказы». К началу двадцатого века их, казалось, получали все. Французская фирма Houbigant попыталась заявить свои «права» на королевскую особу, утверждая, что любимым ароматом Александры был их парфюм Coeur de Janette 1900 года.
То, что фирма Floris проделала со своим парфюмом под названием Special № 127, оказалось очень умно, если не уникально. Парфюм был создан в 1890 году для русского князя Орлова. Престижные клиенты пользовались VIP-обслуживанием, для них составляли специальные формулы и записывали их в журнал, чтобы воспроизвести аромат при следующем заказе.
У каждого клиента был личный номер. У Орлова – № 127. После его смерти парфюм поступил в общую продажу, предлагая покупателям шанс благоухать столь же изысканно, как князь, но при этом получив неброский, типично британский нумерованный флакон, чтобы не быть вульгарным. Фирма Floris намеревалась начать экспорт парфюма в США. Владельцы фирмы, вероятно, предчувствовали привлекательность подобных благородных ассоциаций для тех, кому не терпелось приобщиться к роскоши Старого Света.
Special № 127 можно назвать одеколоном с шармом: хорошо сбалансированный аромат с травянистыми и цитрусовыми аккордами и нотками герани, которые не звучат отдельно, но добавляют элемент щегольства. Аромат в сочетании с его историей вызывает в памяти образ джентльмена на отдыхе: утро в городе, поход к парикмахеру, примерка нового костюма на Севил-Роуд и перспектива провести время в клубе за чтением газеты. Тем из нас, кому такой образ жизни не доступен, Special № 127 может принести ощущение комфорта: в жаркий день это всего лишь аромат, избавляющий от пота и заглушающий волнение.
Narcisse Noir
Caron, 1911
Парфюм судебных исков
Narcisse Noir – настолько легендарный парфюм, что редко встретишь женщину, которая не слышала бы о нем. Даже те, кто входит в парфюмерный магазин, не подозревая об окружающих этот аромат мифах, вскоре встретятся с безумными глазами продавщицы, готовящей новую слушательницу к великому рассказу. Именно этот парфюм упоминается в пьесе Ноэля Кауарда «Водоворот». Монахини из фильма «Черный нарцисс» (1949) теряли голову, вдохнув его аромат. Глория Свенсон мурлыкала название этого парфюма в «Бульваре Сансет».
К тому времени как вам представится возможность понюхать аромат, этот парфюм уже приобретет для вас статус священной реликвии. Оказаться рядом с этим парфюмом – это все равно что приблизиться к пальцу святого Фомы в Санта-Кроче[10]или к Зубу Будды в Канди[11]. И реакция будет схожей: либо поклонение, либо разочарование. Многие поклоняются Narcisse Noir, и лишь избранные готовы его «носить» или жить в соответствии с его обещаниями.
Как появился этот аромат, и как он стал неотъемлемым аксессуаром для высшего света в первой половине двадцатого века?
Narcisse Noir – это первый успех парфюмерного дома Caron, основанного в 1904 году парфюмером-самоучкой Эрнстом Дальтроффом, который работал вместе со своей музой Фелиси Ванпуй. Их первые парфюмы, такие как Radiant, Chantecler и Isadora, хорошо продавались, но чтобы пробиться в «высшую лигу», им потребовалось сменить название (мы еще встретимся с ними на других страницах). Narcisse Noir назван в честь цветка нарцисса, но что такое «черный нарцисс»? Такого цветка в природе нет. Черные розы селекционеры вывели ради того, чтобы удовлетворить любопытство. И есть нечто завораживающее в самой мысли, что солнечный желтый нарцисс неожиданно превращается в ночное сумрачное творение, которое ассоциируется с греческой легендой о тщеславном Нарциссе, смотревшемся в зеркало пруда. Название цветка происходит от слова «narce», что означает «ошеломлять», и этим названием он обязан своим наркотическим свойствам.
Фирма Caron, разумеется, не пыталась опровергать предположение о существовании подобного цветка. Но сам парфюм обязан своим насыщенным ароматом белых цветов флердоранжу и жасмину, к которым добавили сандаловое дерево и мускус. Иногда аромат кажется интенсивно пудровым, иногда маслянистым, он будто смазывает кожу, на которую его наносят.
Хотя Narcisse Noir – это парфюм предвоенной эпохи, его влияние сказалось в 1920-е годы, когда парфюмерная промышленность работала ради таких персонажей, которых можно отыскать в пьесе Коуарда. В своем сборнике эссе «Дом Сатаны» (1926) театральный критик Джордж Джин Нейтан назвал таких людей племенем, «имевшим тесную связь с различными континентальными салонами и морскими курортами, если не упоминать о теннисе, крикете, бридже, маджонге, безике[12], русской музыке, отеле Клэридж, клубе «Посольство» и Монте-Карло, знакомых с нашим старым французским другом –
После успеха парфюма Narcisse Noir в Caron поняли, что необходимо защитить название аромата, чтобы этот успех не стал кратковременным. Неудивительно, что в конце 1910-х и в начале 1920-х годов появилось немало желающих нажиться на славе Narcisse Noir, предложив новые, еще более креативные решения этого концепта.
Виктор Виводу создал Narcisse de Chine («Китайский нарцисс»), A. Joncaire – Narcisse d’Or («Золотой нарцисс»), Colin de Paris – Narcisse Royale («Королевский нарцисс»), Narcisse Blanc et Noir («Нарцисс, белый и черный») предложила фирма Morny Frères. И это лишь часть многочисленных повторов аромата.
Когда название имеет такое большое значение для коммерческого успеха, парфюмеры обращаются в суд для защиты бренда. Фирма Caron подавала иски к нескольким фирмам. Среди них были и фирма Du MoIret с парфюмом Moon-Glo Narcissus («Лунный нарцисс»), и фирма Henri Muraour & Cie. с ароматом Narcisse Bleue («Голубой нарцисс»). Самым нашумевшим процессом стал иск Caron Corporation к компании Conde Limited, дошедший до Верховного суда Нью-Йорка и часто цитируемый. Фирма Caron, запатентовавшая все название целиком (Narcisse Noir), протестовала против употребления конкурентом слова «нарцисс» в любых словосочетаниях. Судья записал суть спора так: «Слово “нарцисс” является “вызывающим ассоциации”, истец [Caron] использовал его в “произвольном и модном” смысле, и в будущем истец имеет право ограничивать использование похожего слова в похожем смысле». Но судья с истцом не согласился и решил, что слово «нарцисс» в этом словосочетании является названием цветка и не «вызывает ассоциации», поэтому его может использовать кто угодно.
Стратегия Caron сработала против фирмы. Они выпустили Narcisse Noir как помещенную во флаконы эссенцию этого цветка, но теперь пытались доказать, что это они придумали черный нарцисс и разрабатывали его предыдущие пятнадцать лет (хотя другие фирмы выпускали парфюмы Narcisse еще до появления Narcisse Noir). Выдуманный цветок не перенес суда.
Владельцы Caron зря волновались, ведь теперь никто и не помнит о Narcisse de Chine или Moon-Glo Narcissus. В борьбе за наши сердца победил Narcisse Noir, а фирма Caron осталась в истории, и мы с удовольствием обо всем этом рассказываем.
Poinsettia
Atkinson, 1911
Театральный парфюм
Это малоизвестный аромат, но он заслуживает нашего внимания как ранний пример использования парфюма знаменитостями. Мы уже встречались с девушками Гибсона в первом десятилетии двадцатого века, но теперь пришло время познакомиться с девушками из «Гэйети». Не сомневайтесь, мы не станем рассказывать о Золотых девушках до раздела, посвященного 1980-м годам.
Девушки из «Гэйети», театра музыкальной комедии, были феноменом эдвардианской эпохи. Театр располагался в лондонском Уэст-Энде и предлагал зрителям не выходящие за рамки хорошего тона спектакли, полные жизни, веселья и фривольности. Представьте Гилберта и Салливана в сочетании с Коулом Портером. В названии многих спектаклей – пожалуй, слишком многих – использовалось слово «девушка» («Граф и девушка», «Солнечная девушка», «После девушки», «Девушки Готтенберга»). Спектакли следовали за развитием женщин того времени, обычно работающих, находящих свою любовь в более высоком обществе, которые бурно веселились по дороге к счастью.
Любому мюзиклу требуются неотразимые хористки, и тогда на сцене появлялись девушки из «Гэйети». Они ни в коем случае не были лишены моральных принципов. Они пели и танцевали, но не соблазняли. Девушки всего лишь помахивали руками, выстроившись в одну линию на фоне задника с изображением пляжа.
Девушки из кордебалета отлично устраивались в жизни. Они и в самом деле получали предложения руки и сердца от аристократов и становились леди, хотя происходили из рабочих семей. Поклонники роились за кулисами, отчаянно желая познакомиться с актрисами, такими как мисс Филлис Дэйр.
Девушек из «Гэйети» обхаживали с такой настойчивостью – и зрители, отделенные от них просцениумом, и аристократы, проникавшие за кулисы, – что о них обязательно рассказывали на страницах еженедельника The Play Pictorial, освещавшего новинки музыкального театра. Там были оды, воспевавшие красоту девушек из «Гэйети», явно компенсировавшие недостатки пьесы: «Каким очарованием они обладают, и какое очарование демонстрируют!.. Нужен ли сюжет, если перед глазами такие восхитительные создания? В самом деле, бог с ним, с сюжетом!» И не важно, что «отличить одну девушку от другой было практически невозможно даже с помощью программки», поскольку их «появление на сцене» оставалось «постоянным наслаждением для взора».