Лиззи Остром – Парфюм. История ароматов XX века (страница 50)
Обратимся еще раз к истории о том, что в некоторые рестораны вход был запрещен тем, кто пользовался ароматом Giorgio Beverly Hills. Интригует тот факт, что именно в 1980-х годах открытое использование мегаароматов десятилетия начали рассматривать как пагубную привычку. Ведь обладатель такого аромата навязывал себя окружающим и был агрессивен по отношению к ним, так как его тень становилась объемнее за счет запаха.
Появились новые правила этикета в использовании парфюма. Например, считалось неприличным наносить макияж в общественном транспорте, а манеру обливаться духами начали считать вульгарной. Свою лепту внес даже журнал New Scientist, опечаленный «газовой анархией», которую создавали в офисах разнообразные ароматы. Что предлагалось? Повторить «один из аспектов войны с табаком – широкое распространение зон без курения, что полезно и для эстетики, и для здоровья», поскольку «ваша свобода размахивать кулаками заканчивается там, где начинается мой нос».
Poison («Яд») относился к числу самых свирепых агрессоров в этой предполагаемой войне ароматов. Он отметил новое направление в парфюмах Christian Dior, отличных от сдержанной элегантности ароматов Эдмона Рудницка, таких как Diorissimo и Diorella. Возможно, это был ответ на провокации Opium от соперника Yves Saint Laurent и Coco от Chanel. Созданный парфюмером Эдуардом Флешье Poison, цветы и тлеющие угли, обжигающий психотропный коктейль из туберозы в сочетании со спелыми сливами и ладаном служили напоминанием о ритуале жертвоприношения. Он ослепляет своим сверканием, словно певец и шоумен Либераче поднялся с операционного стола после очередной подтяжки в операционной рубахе, украшенной блестками, готовый играть на своем белом фортепьяно даже после того, как закончится действие анестезии. И хотя в аромате нет ничего скромного, Poison выделялся именно потому, что был
Obsession
Calvin Klein, 1985
Эротический парфюм
«Что все это значит?» – таким вопросом встретили в 1985 году Obsession, дебют Calvin Klein. Правильный вопрос. И наша книга с этим вопросом разберется. Аромат обозначил момент, когда эротическую подкладку современной рекламы парфюма впервые встретили с недоумением. Если бы не этот парфюм и еще одно творение Calvin Klein под названием Escape, нам бы не о чем было рассказывать сегодня. В этой истории два незнакомца сражаются с ветродувом, сталкиваются и корчатся в середине промышленного коридора, будто оказались на съемочной площадке «Хрустального лабиринта», но все же сопротивляются изо всех сил.
В Obsession нет никакой сексуальной двусмысленности. Человек, стоявший за этим брендом, Кельвин Кляйн, уже был знаменит. Журнал Time объявил его «бесспорным американским законодателем мод, снимающим эротическую рекламу и рекламные ролики», чаще всего с участием 15-летней Брук Шилдс в беленьких трусиках, говорившей: «Вы хотите знать, что есть между мной и моими Кельвинами? Ничего».
Если мягкость Musk Oil от Jōvan намекала на «любовь на ковре» и сам аромат был консумацией во флаконе, то Obsession был любовной игрой под звуки учащающегося пульса: только желание и никакой разрядки. Она наступит, когда вас убедят приобрести флакон, и оргазмы зазвенят в кубышке. В 1980-х годах сколько же ночей в День святого Валентина проходили под аккомпанемент устриц, нового красного белья, Obsession, коробочки Milk Tray и, возможно, пиратской копии эротического фильма «9½ недель», если повезет. В печатной рекламе, которую снимал Ричард Аведон, участвовали трое обнаженных мужчин и обнаженная женщина, которая предлагала пососать ее палец. Реклама должна была дразнить. Такая экстремальная стратегия требовалась для того, чтобы привлекать внимание читателей к перенасыщенным рекламой страницам глянцевых журналов. Реклама намекала, что Obsession – это не «вежливый» парфюм, а примитивный анималистический «запах» (на самом деле два запаха, учитывая наличие версий «для мужчины» и «для женщины», как его и ее домашний халат). В реальности парфюмер Жан Гишар (впоследствии автор LouLou) сочинил восточный аромат в духе великой традиции, восходящей к Shalimar, с амброй и ванилью, заманивающей для любовного укуса. Это был первый аромат, сохранивший верность канону, зародившемуся еще в 1920-х годах, и утверждающему, что именно так должна пахнуть страсть.
Экранная реклама Аведона уже не прочитывалась с такой легкостью. Роликов было четыре, и в каждом одну и ту же красивую женщину преследовал новый любовник, произносивший примерно такие фразы: «Шепоты у моего изголовья, ее руки, ее рот, ее янтарные волосы и о! этот ее запах». Затем появлялись придуманные ландшафты Сальвадора Дали с гигантскими шахматными досками. Кто-то обрывал лепестки цветка. Возникали бесконечные лестницы Пенроуза[14]. Кадры сменяли друг друга, не позволяя зрителям догадаться, что будет дальше. Такой странный визуальный ряд, вне всякого сомнения, намекал на сублимационную силу Obsession, действовавшего на подсознание через эмоцию, а не через разум. Журналисты обсуждали эту кампанию, запутываясь именно в тот момент, когда они пытались распутать нить повествования:
Назовите это дилеммой флирта: независимость возможна без одиночества лишь до тех пор, пока люди, которых вы отвергаете, продолжают хотеть вас. Реклама играет не на независимости, а на неуверенности и одиночестве, которые может принести независимость. Вершина – это «новояз»: единственный путь к истинной независимости лежит через безусловное одобрение других; ключ к автономии – это еще большая зависимость от мнения других людей.
У вас еще не заболела голова? Журналист из Boston Phoenix словно пытается уловить иронию в том, что призывая к власти женщин, он приглашает их пользоваться парфюмом – почти как домохозяек из 1950-х – чтобы получить желаемое. Сильные женщины пришли на смену покорным домохозяйкам, однако на самом деле изменилась только «обложка», а суть призыва осталась прежней – приманить самца. Напрашивается вопрос: был ли парфюм антифеминистским?
Разумеется, феминистки могут любить парфюм, в приятном аромате нет ничего проблематичного. Тем не менее становится очевидным закономерный итог: продажа парфюма не успевает за сексуальной революцией, а для использования парфюма необходима более разнообразная мотивация, чем секс или желание независимости.
Парфюм Obsession в свое время казался свежим, потому что в его основе лежал классический концепт («носите» этот аромат, и он будет спать с вами) и усилил его. Была придумана история, предваряющая неизбежный итог: мокрые от пота, сплетенные обнаженные тела. Одна и та же запись, скопированная теми, кто последовал за смелым вызовом Calvin Klein 1985 года, проигрывалась не один раз, и многие считают ее заезженной.
Стоит ли нам потребовать, чтобы пересмотрели манеру подачи предлагаемых нам парфюмов? Меньше глупостей. Поменьше пара в коридоре. Секс, но на наших собственных условиях. Неужели, что бы мы сами себе ни говорили, мы все еще покупаем парфюм в надежде испытать приятную дрожь, даже если это всего лишь встреча с красивым ароматом?
LouLou
Cacharel, 1987
Задумчивый парфюм
LouLou некогда был королевским ароматом среди парфюмов в течение десятилетия, но сегодня его изгнали с главных полок, узурпированных более молодыми претендентами. В дни своей славы он внушал преданное поклонение и презренное желание среди его подданных. Девушки приезжали из соседних королевств, чтобы побывать в королевском салоне красоты и полюбоваться его внушающей зависть формой. Они клялись, прыская тестером по десять раз подряд, пока никто не видел, что настанет день, и они, поработав как следует по субботам, протянут пару хрустящих банкнот продавщице и увезут свой LouLou домой.
LouLou – настоящий умница. По виду – дешевая безделушка в фантазийном пластмассовом флаконе такого же голубого цвета, как и модные в том десятилетии тени для век, с контрастной красной крышкой. Вспомните Макгаффина из эпизода «Громокошек» или Хи-Мена, и вы будете недалеко от истины. Или это может быть момент из ранних видео Мадонны: все эти банты в волосах в стиле Минни Маус, короткие топы из рваных кружев и митенки на руках.
Потом наступает очередь запаха, по две тысячи калорий при каждом вдыхании аромата. Он больше всего похож на восхитительные десерты, секрет изготовления которых знают только производители замороженных продуктов. Мы говорим о мороженом «Бал в Венеции», которое смешали с тортом «Черный лес» и щедро посыпали полученный продукт смесью для выпечки шоколадного печенья от Pillsbury. Аромат мгновенно передает ощущение, что вы едите тесто для кекса прямо из миски.
Но при этом LouLou более странный аромат, чем это может показаться на первый взгляд. Парфюмерный дом Cacharel уже отработал идеальную технологию маркетинга, рассчитанную на аудиторию подростков, с ароматом Anaïs Anaïs. С LouLou они отошли от воздушного акварельного мира и сместились к чему-то более мрачному и обольстительному. Парфюм назвали в честь знаменитой актрисы Луизы «Лулу» Брукс. Спустя два года после ее смерти Cacharel, отдавая дань ее творчеству, снял рекламный ролик, где актрису сыграла молодая модель со стрижкой «боб» и темными губами бантиком. В телевизионной рекламе LouLou якобы Луиза в тренчкоте и берете предстает на съемочной площадке – мрачной городской улице – в духе ранних немецких экспрессионистских фильмов. Фоном звучит «Павана» Габриеля Форе. «Луиза» уходит с площадки, идет мимо телекамер и скрывается в своей гримерке. Она снимает плащ и наконец, расслабившись, слышит стук в дверь. «Это я», – говорит она, глядя прямо на зрителей через зеркало на туалетном столике, окруженное старыми черно-белыми фотографиями Луизы Брукс.