Лиззи Дамилула Блэкберн – Когда замуж, Инка? (страница 14)
– Не вздумай кормить его курицей с жареной картошкой!
Мне смешно. В детстве я как раз любила курицу с картошкой. До сих пор позволяю себе баловство – захаживаю в фастфуд «Чикен Коттедж». Согласна, иногда я этим злоупотребляю.
– Дай мне три тарелки. – Мама справляется с ямсом в считаные секунды. То, что только что смахивало на белую кашицу для грудничка, превращается в овальный ком нежнейшего теста.
Я делаю, как мне велено: достаю из буфета три разные тарелки. Мама ставит их на морозильник и кладет на одну горячий ямс.
– Мне совсем немножко, – прошу я.
– Немножко? – передразнивает она меня и кладет мне порцию размером со страусиное яйцо. – Ты совсем тощая, Инка. Тебе надо поправляться. Взгляни на сестру! – Она начинает раскладывать рагу. – Одна ее ягодица больше твоих обеих!
Я со стыдом тяну вниз полы кардигана.
Тарелки полны. Я ставлю их и миску с мыльной водой на поднос.
– Убери ложки! – приказывает мне мама. – Ешь руками! Нава о![10] Ты такая британка!
Я собираюсь нести поднос в гостиную, но мама останавливает меня, кладя руку мне на плечо.
– Инка, – обращается она ко мне чуть слышно, – не хочу на тебя давить, но, Бога ради, обдумай предложение тети Функе, не упирайся! Абег[11], приходи завтра в мою церковь. – Она выглядит такой отчаявшейся, что мне становится смешно.
– Приду, – отвечаю я беззаботным тоном. Это по крайней мере спасает меня от долгого разговора. – Но с одним условием, мама: пусть это останется между нами. Я серьезно! – Я озираюсь. – Кеми тоже не надо об этом знать.
Мама послушно прикладывает палец к губам, потом изображает широкую улыбку.
– Спасибо, – говорю я и отодвигаю служащую дверью расшитую занавеску.
– Господи Иисусе, благодарю Тебя!.. – восклицает моя мать.
Проповедь
Рейчел создала беседу с рискованным названием «Я выхожу замуж, сцуко!».
Рейчел:
Салют, девчонки, буду рада увидеть
всех вас в пятницу.
Жду не дождусь провести мой
особенный день с вами.
Как вы знаете, осталось всего
ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ!
Столько всего надо успеть
Срочно устраиваю предварительную
встречу с невестой
Ждите сообщений
Ола:
Уже заждалась!
Твоя свадьба – это будет нечто!
Звоните мне, если что
потребуется
Нана:
Ура, не стесняйся, брайдзилла[12]
Я поняла, что надо замьютить эту беседу
Автокоррекция: Это У ТЕБЯ осталось всего шесть месяцев
Ржунимагу
Инка:
Нана, ты меня рассмешила
Не дрейфь, Рейч.
Мы с тобой
Кажется, паства часами распевает одно и то же, потом хор постепенно стихает, песнопение завершается.
– Поаплодируем им. – Пастор Адекейе подходит к кафедре.
Под аплодисменты паствы хор покидает сцену.
Мне не верится, что я здесь, в церкви Всеобщего Радушия, по прошествии невесть скольких лет. С другой стороны, именно здесь меня ждет встреча с тем, кого я назначила своим бойфрендом. Утром, приняв душ, я перебрала свой унылый гардероб, кое-что примерила, сделала несколько селфи, чтобы легче было принять решение. В итоге польстилась на красочность и выбрала водолазку цвета фуксии и узкие джинсы-варенки.
Перебирая свои фотографии, я слабо надеюсь на то, что он не заметит, какой у меня плоский зад.
– Повторяйте за мной! – От голоса пастора Адекейе я подпрыгиваю и упираюсь взглядом в экран проектора. Пастор – харизматический персонаж, щеголяющий в ботинках из крокодиловой кожи.
Словно готовясь к торжественной речи, он одергивает свой блейзер и грохочет:
– Это мой год!
– Это мой год! – вторит ему паства.
Пастор Адекейе укоризненно кривится и замирает на месте.
– Что это было? Вы уснули? Я сказал: «ЭТО МОЙ ГОООООД!» – Он уже рычит, паства копирует его рык, сжимая кулаки.
Я тяну шею, выискивая глазами тетю Дебби, но в церкви слишком много народу.
– Я скажу вам одну вещь. – Пастор Адекейе идет к другому краю сцены. – В этом году Бог желает вам благодати, вы знаете это? Он желает осыпать вас милостями. ФИНАНСОВЫМИ.
Толпа рада это слышать, все, растопырив руки, кричат: «Аминь!»
– Аминь, – произношу и я, пусть и с опозданием в целую секунду. Теперь, став безработной, я бы нашла применение лишним денежкам – о нет!.. Сдалась Алексу безработная! Уволена по сокращению штатов… Уверена, он поймет.
Пока пастор Адекейе переходит на противоположный край сцены, я гадаю, каков Алекс собой. Носит бородку? Запустил щетину? Чисто выбрит? Или отрастил вавилонскую бороду?
Мне опять не удается додумать свою мысль до конца.
– Он хочет одарить вас крепким здоровьем!
– Да, пастор! – выкрикивают сразу несколько человек. – Свидетельствуйте!
– Некоторым из вас Он дарует детей.
– Аминь!