Лизз Демаро – Небесный берег (страница 27)

Александр продолжил работать. Дом погрузился в ночную тишину.

– Ты уверен, что не хочешь, чтобы я его вырубил? – уточнил Эверлинг, когда они вернулись в пустую гостиную.

– Уверен, – устало отозвался Герсий. – Но спасибо.

Оба не отказались бы от нескольких часов крепкого сна, но Герсий не мог позволить себе спать из-за Александра, а Эверлинг – из-за Герсия, которого, непонятно почему, не хотелось оставлять на ночь одного. И еще из-за себя самого, потому что знал: воспоминания о бое с Николасом Рейнольдсом снова заключат его в нерушимой хватке. В чьем-то присутствии острая вина не пожирала так сильно, как в одиночестве, и потому Эверлинг предпочел общество Герсия.

Поначалу они находились в разных концах гостиной, не смотря друг на друга и не разговаривая. Постепенно расстояние между ними уменьшалось, и к двум часам ночи оба уже сидели на полу, спиной прислонившись к дивану. Почему-то сидеть на полу было уютнее, чем на диване, так казалось, что стена, которую возвел Эверлинг, могла если не рухнуть, то хотя бы треснуть. Он потом обязательно заделает эти трещины, но Герсию хватало этих редких моментов.

К трем часам ночи Эверлинг начал засыпать. Голова невольно склонилась, оказавшись на плече Герсия. Он замер, боясь разбудить Эверлинга. Напряжение в теле возросло, принося чуть ли не физическую боль: Герсий очень давно не держал под контролем кого-то так долго. Но в душе стало намного теплее. Пусть Эверлинг постоянно выражал злость и недовольство, он все равно ему доверял. Это было лучше, чем ничего.

К восьми утра Эверлинг проснулся. К девяти все остальные тоже встали. К десяти они уже позавтракали. А к одиннадцати Александр закончил свою работу. Он принес четыре разных ключа.

Первой сняла ошейник Эванжелина. Она коснулась голой шеи и удивилась ощущениям. Она не на арене, даже не на тренировочной, ей не нужно ни с кем сражаться, но ошейника на ней больше нет. Губы тронула спокойная улыбка.

Эверлинг долго смотрел на маленький серебряный ключ и не мог поверить, что это не только ключ от ошейника, но еще и ключ к свободе. Когда сковывающее украшение рухнуло на пол, ему захотелось сразу же использовать магию крови, но он вовремя себя остановил: здесь нельзя никого убивать. Эверлинг повернулся к Александру.

Джодера и Джейлей освободились в один момент и тут же кинулись друг друга обнимать, радостные и смеющиеся.

Селестина сидела на диване с книжкой, но не читала. Улыбалась и радовалась вместе со всеми, будто бы своим побегом и своей обретенной свободой они могли даровать покой ее погибшему внуку. Словно могли его вернуть.

Как только все сняли ошейники, Герсий убрал контроль, Александр покачнулся и осоловело осмотрел гостиную Селестины, не понимая, где находится. Прежде чем он пришел в себя, прошло несколько минут. Голова шла кругом.

Первое, что он сказал:

– Мерзкие твари.

– Ты в моем доме, не забывайся, – тут же осадила его Селестина.

Чувствовал себя Александр уставшим, сознание еще было затуманенным, но он вспомнил происходящее. Перед глазами мелькали картинки последнего дня: как он отправился вместе с магом разума в свою квартиру, как они вместе заходили в магазин, как пришли сюда и как он не один час провел за работой. Его тошнило.

– Да с вас всех надо шкуры содрать заживо, – прошипел Александр.

Селестина вновь хотела возмутиться, но не успела. Эверлинг с ноги ударил его по животу.

– Еще раз что-то подобное скажешь, и я разорву тебя на части, – холодно произнес он.

– Только не в моем доме! – выкрикнула Селестина.

– Линг, не надо! – одновременно с Селестиной закричала Эванжелина.

– Чтоб вы все сдохли, и ты, Селестина, вместе с ними! – согнувшись пополам, выдавил из себя Александр.

Радость Джодеры и Джейлея испарилась. Они, все еще обнимаясь, со страхом уставились на Александра. Эванжелина вжалась в спинку дивана, но была готова в любой момент сорваться и кинуться на помощь и Эверлингу, и Александру. Герсий уже хотел снова взять Александра под контроль, но тот как-то резко успокоился.

В гостиную постучалась Уна с нелепым вопросом, все ли у них в порядке. Селестина сказала, что сегодня у нее внеплановый оплачиваемый выходной.

– Мы не можем его отпустить, – отрезал Эверлинг.

Все это понимали, но никто не был готов согласиться с этим вслух.

– Мы не можем его убить.

Слова Эванжелины прозвучали будто бы эхо.

– Мы не можем просто убивать людей, с которыми встречаемся. Мы не убийцы, – продолжала она с несвойственным ей надрывом.

– Ты, – оборвал ее Эверлинг. – Ты не убийца. Джо не убийца. Джей не убийца. Гер не убийца.

Джодера, Джейлей и Герсий опустили головы. Сказанное Эверлингом звучало как укор.

– Я не прошу кого-то из вас его убить. Я все сделаю сам.

Александр притих и попятился к выходу, но наткнулся на закрытую дверь. Он потянулся к ручке, хотел уйти. Эверлинг пересек комнату и возвысился над Александром, смотрел на него сверху вниз, не скрывая отвращения. И ненавидел так сильно, как только мог.

Герсий откашлялся и вмешался в их безмолвную беседу, пока остальные пытались принять правильное решение.

– Я могу его подчинить себе снова и вложить в его голову определенные установки. Так он не навредит нам, а тебе не придется пачкать руки в крови. Снова, – чуть тише добавил Герсий.

Лицо Александра выражало отвращение. Герсий на него не смотрел, Эверлинг жаждал ударить Александра, костяшками пальцев ощущая мнимое покалывание.

– Эта идея мне нравится больше, – уверенно сказала Эванжелина.

– А мне нет, – выдохнул Эверлинг.

– В моем доме вы никого не убьете, молодой человек.

Голос Селестины стрелой врезался в его голову и звучал осуждающе. Эверлинг отступил, неприятное колющее чувство повесило замок где-то внутри и спрятало ключ. Он сделал шаг назад, потом еще один и еще. Ничего не ответил, никак не дал понять, что согласен с их решением. Просто отошел к стене, скрестив руки на груди, и больше не хотел вступать в диалог ни с кем. Эверлинг думал, что научился не зацикливаться и продолжать жить, но после встречи с Селестиной внутри все пошло наперекосяк.

Перед глазами вновь встало лицо Николаса, перекошенное от боли. Он бы убил Александра, если бы Селестина молчала, но больше он не сможет даже подумать о его убийстве.

– Насколько безопасен твой план? – обратился Эверлинг к Герсию.

Герсия прошибло потом.

– Не знаю. Я никогда не пробовал, но знаю, что это возможно. Ирмтон когда-то обмолвился, но мне запретил даже пытаться.

– Хочешь попробовать, даже не зная, как это делать? – вкрадчиво уточнила Эванжелина.

Алекандр ухватился за дверную ручку, но Эверлинг вовремя взял того за ворот и потянул обратно в гостиную. Селестина хмуро наблюдала за ними с плотно сжатыми губами. Она очень надеялась разрешить вопрос мирно, но чувствовала, что так просто проблему не устранить: Александр слишком сильно ненавидел магов. С чего она вообще решила, что его помощь – хорошая идея? Селестина просто знала его как хорошего мастера, которого иногда нанимали аристократы, но не имела ни малейшего понятия о его мировоззрении.

От рывка Эверлинга Александр упал на пол и чуть ли не зарычал от злости. Будь он чуточку сильнее, сразу же ввязался бы в драку, но против магии у него не было шансов.

– Как мы узнаем, что твоя магия сработает? – решил уточнить Эверлинг, наступив Александру на спину, чтобы тот лишний раз не дергался.

Но такого унижения Александр не ожидал. Сжав руки в кулаки, он сначала рывком поднялся на ноги: Эверлинг отступил. А потом Александр замахнулся и ударил. Удар, конечно, вышел слабоватым, у Эверлинга всего лишь повернулась голова. Он раздраженно сплюнул и сам врезал Александру со всей силы.

Как и обещал Герсию, он вырубил Александра с одного удара.

– Эва, быстро выжигай нам клейма, и уходим.

Обсуждать больше было нечего: ни времени, ни возможности. Селестина вместе с Джодерой, не сговариваясь, побежали за аптечкой и вскоре принесли коробку, из которой вытащили пару упаковок с обезболивающими, мазь и бинты.

Эванжелина подскочила к Эверлингу, который уже снял рубашку и сел на ближайший стул. Он сцепил руки в замок, впившись ногтями в собственную кожу, когда Эванжелина коснулась его клейма ладонью. Под ее рукой появился маленький огонек, который расползся по всей поверхности, нагреваясь с каждой секундой все больше.

Эверлинг не произнес ни звука, когда огонь расплавил шрам, напоминающий, что он – чужая собственность. Только сжал зубы и сильнее впился ногтями в свои руки. Привыкнув к боли, он редко уделял ей должное внимание и научился не издавать ни звука в моменты, когда внутри все разрывалось на части. Физическую боль терпеть всегда было намного проще, чем эмоциональную. Эванжелина тихо извинилась перед ним, но ответа не получила.

Селестина поспешила обработать ему ожог и, казалось, совершенно не была смущена неприятным зрелищем. Джодера подала ей мазь, затем бинты, от которых Эверлинг хотел отказаться, но после подзатыльника от Селестины согласился. Чувствуя непомерную усталость, он просто откинулся на спинку стула и дышал быстрее, чем обычно.

Эванжелина тем временем направилась к Герсию. Он только приспустил рубашку с плеча, обнажая нужный участок тела. Его передернуло от ее прикосновения, но он изо всех сил старался сделать вид, что все в порядке. В глаза Эванжелине он упорно не смотрел, а она слабо улыбалась, будто бы ее улыбка могла забрать жуткие воспоминания и рассеять пугающие ощущения. Но Герсий был благодарен ей хотя бы за это. Ее доброта всегда успокаивала и согревала в самые болезненные моменты.