Лизз Демаро – Небесный берег (страница 22)

Та огляделась, задержала взгляд на нежном голубом платье свободного кроя и взяла его.

– Спасибо!

И Эванжелина тоже скрылась в комнате, куда недавно зашла Джодера. Оттуда послышался девичий смех.

Джейлей тоже засмеялся, а потом довольно протянул:

– Может, они устроят нам показ мод?

Селестина его поддержала:

– Идея хорошая. Как выйдут – предложи им. Все костюмы в вашем распоряжении.

Эверлинг, не удержавшись, тоже слабо улыбнулся, пока его взгляд не наткнулся на потертую фотографию в рамке. На ней красовалась Селестина лет на двадцать моложе, а рядом с ней стоял юноша. Оба широко улыбались, скорее всего смеялись, и казались до безумия счастливыми.

Лицо этого парня Эверлинг хорошо знал. Он помнил лица всех, кого когда-то убил. Внутри что-то сжалось и заболело. Уголок губ предательски дернулся, на лбу выступило несколько капелек пота. Дышать вдруг стало нечем. Эверлинг сделал резкий вдох.

Из соседней комнаты, заваленной разными коробками с костюмами и украшениями, вышли Джодера и Эванжелина. Одна в облегающем алом платье с глубоким декольте и пайетками; а вторая в простом голубом шелковистом, без узоров и других излишеств, скрывающем все, что можно скрыть, но от этого не менее привлекательном.

Джейлей присвистнул:

– Да вы сногсшибательны!

Селестина согласилась с ним:

– Вы великолепны, девочки.

– Устроите нам показ мод? – предложил Джейлей.

Эванжелина и Джодера переглянулись, пожали плечами и быстро согласились. Они, конечно, очень устали, но когда еще им представится возможность наряжаться в красивые костюмы знаменитой Селестины Рейнольдс? Они схватили по несколько вешалок. Джодера вернулась в комнату, где они переодевались.

– Можно в ванную? – выдохнул Эверлинг.

Он неотрывно смотрел на фотографию.

Эванжелина оглянулась на него.

– Ты выглядишь потрясающе, как и всегда, – шепнул Эверлинг, но едва ли посмотрел на нее.

Селестина молча проводила его к небольшой ванной комнате и вернулась на кухню к Герсию и Джейлею. Эванжелина, не говоря ни слова, ушла переодеваться.

Эверлинг захлопнул за собой дверь и быстро включил воду на полную мощность. Он быстро-быстро дышал и изо всех сил старался не замечать, как бешено колотится сердце. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Он был в ужасе.

Нет ничего приятного во встрече с мертвецами. Эверлинг молился, чтобы никогда не вспоминать тех, кого отправил на тот свет. Он молился, чтобы мертвые, убитые им, никогда его не беспокоили. Он молился, хотя никогда не верил в Единого Бога.

В ванной стало невыносимо душно, Эверлингу казалось, что он начал задыхаться. Паника подкатывала к горлу и хотела вырваться диким криком. Он сжал края раковины до побелевших пальцев, а потом плеснул себе в лицо воды. Закрыл отражение в зеркале ладонью, лишь бы не видеть собственного лица. Появилось ощущение, что они стояли за его спиной: все, чью жизнь он отобрал.

В дверь постучали: тихо, ненавязчиво.

– Линг? – послышался обеспокоенный голос Герсия.

– Я в порядке.

Прозвучало неубедительно. Голос у него охрип, заметно дрожал, а самого Эверлинга бил мелкий озноб. Он много лет убеждал себя, что не боится ни мертвецов, ни встречи с ними. И уж тем более он не боялся стать виновным в смерти своих врагов.

Упорно называя врагами бедолаг, вынужденных сражаться с Кровавым Императором, Эверлинг сохранял видимость внутренней силы и уверенности. Но сейчас ему хотелось выть.

– Линг, открой дверь, – попросил Герсий.

– Уходи.

Выглядел он жалко. Эверлинг не хотел, чтобы хоть кто-то видел его таким, но Герсий – особенно.

– Не уйду. Открой дверь.

Герсий дернул за ручку один раз. Потом второй. После третьего раза щелкнул замок. Герсий приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться самому, но чтобы больше никто ничего не заметил.

– Что случилось?

Вода из крана заглушала голоса, раздававшиеся на кухне. Эверлинг помотал головой, не зная, как объяснить накатившую панику. Герсий зашел внутрь и запер дверь. Оказался за спиной у Эверлинга и положил ладони ему на плечи. Паника пронизывала яркими, острыми лучами насквозь, не оставляя возможности даже для капли спокойствия.

Эверлинг никак не отреагировал, но Герсий почувствовал, как мышцы у него немного расслабились.

В такие моменты – они случались нечасто – Герсий забывал, как ему бывало плохо от чужих эмоций, как они съедали его изнутри. В такие моменты Герсий просто хотел помочь Эверлингу, чтобы не чувствовать его боли. Чтобы Эверлинг не чувствовал своей боли. Прикосновения успокаивали как нельзя лучше.

Он погладил его спину, медленно и осторожно, уперся лбом чуть ниже шеи.

Эверлинг позволял. Молча давал разрешение прикасаться к себе, гладить, успокаивать. Об этом никто не должен знать, этого никто не должен видеть, потому что, как только они выйдут, Эверлинг снова вспомнит о злости к Герсию, а Герсий вспомнит о колючести Эверлинга и никогда не напомнит о том, что произошло в ванной комнате в доме знаменитой артистки.

Герсий обнял Эверлинга со спины. Его боль эхом звучала внутри Герсия. Пусть он не мог до конца понять причину внезапной вспышки, но ощущал каждой клеточкой своего тела, насколько уязвимым стал непобедимый Кровавый Император.

Они простояли так несколько минут. Эверлинг накрыл его ладони, на секунду задержал руки, а потом заставил Герсия отпустить. И молча вышел из ванной.

На кухне Эванжелина и Джодера красовались перед Селестиной и Джейлеем, смеялись и шутили. Они давно не были настолько расслаблены и счастливы. Эверлинг остановился в дверях, наблюдая за подругами в блестящих костюмах Селестины, и думал, что из них получились бы прекрасные артистки. Джодера страстно танцевала бы танго, а Эванжелина пела бы мелодичные песни собственного сочинения.

Насколько помнил Эверлинг, Эванжелина когда-то хотела шить игрушки и писать детские сказки, а Джодера как раз любила танцевать. Или просто прыгать под веселую музыку, судя по ее рассказам о детстве.

Герсий вышел из ванной немногим позже. Он выключил воду, на секунду взглянул на свое отражение, поморщившись, и вернулся к остальным. Эверлинга он обошел, стараясь не коснуться, и сел рядом с Джейлеем на небольшой диван.

Селестина захлопала в ладоши, когда Джодера и Эванжелина, взявшись за руки, закружились на месте.

– Девочки, как же вы прекрасны! – воскликнула она и в порыве эмоций вскочила на ноги.

Энергии этой старушке было не занимать.

Эверлинг и Герсий посмотрели друг другу в глаза, напряжение между ними вернулось и снова оглушительно зазвенело, но никто, кроме них, этого не заметил. Первым не выдержал Герсий и опустил глаза. А Эверлинг сразу перевел свое внимание на Эванжелину и Джодеру.

Они не должны были рождаться с магией. Они не должны были рождаться в этой стране. Форта убивала в каждом из них все лучшее.

Эванжелина и Джодера остановились, пытаясь отдышаться. Они широко улыбались, смеялись и не отпускали рук друг друга. Эверлингу они напоминали двух подружек, сошедших со страниц романов. Подругами Эванжелина и Джодера, конечно, являлись, но их жизнь была далека от интересных книжек, которые, Эверлинг был уверен, стояли на полках в домах их семей.

– Вы, может, голодны? – учтиво спросила Селестина, когда все успокоились, а Джодера и Эванжелина без сил опустились на стулья.

Джейлей воскликнул:

– Очень! У вас есть еда?

Джодера хихикнула:

– Конечно есть. Вряд ли бы миссис Рейнольдс стала бы предлагать нам ужин, если бы есть было нечего.

Эванжелина утвердительно закивала: на самом деле она умирала с голоду, но, увидев яркие краски на плакатах и одежде, забыла обо всем на свете. Ее мир сузился до одного-единственного желания – наряжаться в сценические костюмы Селестины Рейнольдс.

– Можешь называть меня просто Селестина. Кому нужно это формальное «миссис»? Меня воротит от такой формальности, я всегда предпочитала дружеские отношения.

Селестина позвала единственную служанку, которую называла исключительно помощницей, и попросила накрыть стол в гостиной, где все могли поместиться без стеснения.

– Что между вами произошло? – обеспокоенно спросила Эванжелина, когда они остались только впятером.

Эверлинг махнул рукой. Герсий промолчал.

– Только не начинайте опять! – взмолилась Джодера. – Так же все хорошо начиналось!

– Где тут что хорошо начиналось? – удивился Джейлей.

– Нам обязательно об этом говорить? – тихо вмешался Герсий.

Все повернулись к нему. Никто ничего не сказал.