Лизелотта Вельскопф-Генрих – Изгнанники, или Топ и Харри (страница 9)

– Дай сюда! – крикнул Тачунка-Витко Харке. – Давай, парень! Неужели ты откажешь вождю в последней чести перед смертью? Эй, мальчишка, тебе говорю!

Все смотрели на Харку. Его охватил гнев, так как однажды ему уже пришлось, повинуясь чужой воле, пожертвовать своим волшебным жезлом. Это было прошлой весной. Его гнев был безадресным; вернее, мальчик был зол на всех, на этого пленника, который нацелился на него и на его ружье. Зол на отца, который не выступил против, зол на этих сиксиков, которые ради своего развлечения готовы были исполнить просьбу пленника за счет дорогой ему вещи. Глупцы! Они не знали, как обращаться с ружьем! И в своей безысходной злобе Харке захотелось наказать их всех, и наказать как раз тем, чего от него молча требовали. Пусть увидят, что произойдет, когда оружие попадет в руки такого пленного!

Харка перемахнул через костер между языками пламени. Ему стало невыносимо жарко, и он подивился, как Тачунка-Витко так долго не теряет сознание. Харка немного подержал ствол в пламени и протянул пленнику.

Тачунка-Витко схватился за горячее железо, к которому неизбежно должна была привариться его кожа. Размахнувшись прикладом, он прыгнул через костер и сбил с ног стоявшего на пути молодого воина.

После секундного оцепенения зрители взревели. Все бросились вдогонку за Тачункой-Витко. Харка бросился вместе со всеми, но он испытывал – нельзя не признать – некоторое удовлетворение от того, что пленный учинил с его ружьем.

Беглец мгновенно оказался возле лошадей. Первый преследователь подоспел, когда Тачунка-Витко успел вскочить на коня. Воина, охраняющего табун, он сбил ударом приклада, вырвав у него нож. И вот уже он скрылся во тьме ночи на мустанге вождя, а этому коню не было равного в табуне. Сознательно он его выбрал или случайно, никто не знал. С глумливым улюлюканьем беглец на скаку поднял ружье высоко над головой.

Воины вскочили на коней, и началась дикая, безрассудная погоня во тьме ночи. Преследователи натягивали тетиву с наложенными стрелами, но Тачунка-Витко свесился на бок скачущего коня, и они не могли бы попасть во всадника, не задев животное. В конце концов он вообще соскользнул под брюхо коня и был полностью защищен им. Ступня, которой он зацепился за волосяное стремя на холке мустанга, была неразличима в темноте, да еще при быстрой скачке по холмам и равнинам.

Вождь Горящая Вода был вне себя от ярости. Он выпустил стрелу и сразил своего великолепного коня. Животное повалилось набок, и тут же подоспели его воины, но Тачунка-Витко скрылся.

Преследователи рассредоточились, чтобы прочесать в ночи всю местность. Они поскакали туда и сюда, вдоль и поперек. Некоторые спешились и пытались отыскать следы беглеца. Тот как сквозь землю провалился.

Тревога жителей стойбища проявлялась только в целесообразном поведении. Никто не ложился спать. Старики и те парни, что не принимали участия в погоне, с оружием в руках несли дозор. Большинство женщин и детей остались на площади, где догорал костер. Жертвенный столб, на который падали отблески огня, казался ожившим.

Харка подошел к стоящим на площади. Ему не хотелось идти одному в свое одинокое жилище на краю деревни. При мысли о нем ему так и чудилось, что кто-то снова хватает его за горло. Сын вождя тоже стоял среди женщин, но держался поодаль от Харки.

Костер прогорел. Ветер уходящей ночи разносил золу. Юноши выдернули столб и отнесли его к Священному вигваму.

Когда забрезжило утро, всадники вернулись. Их погоня закончилась ничем, поэтому все были злые.

Харка видел, как вождь позвал к себе шамана, Колченогого Волка и Мудрого Змея. Он позвал на совет и Маттотаупу. В бою Маттотаупа отличился наравне с вождем, убив двух противников. В поединке с Тачункой-Витко показал себя бесстрашным воином, вот почему сиксики сочли его знания и опыт достойными внимания. Харка гордился своим отцом.

Пока мужчины совещались, мальчики собрались у ручья. Харка чувствовал, что все они говорят о событиях ночи. Но не понимал их и решил как можно скорее научиться языку сиксиков. Он охотно прибег бы в этом к помощи сына вождя, ему нравился этот мальчишка. Он был рослый и стройный, как копье, с открытым взглядом, но к Харке выказывал полное безразличие, и тому ничего не оставалось, как тоже демонстрировать неприступность.

Совещание в шатре вождя продлилось недолго. Было решено, что сам вождь Горящая Вода и Маттотаупа в сопровождении Мудрого Змея пойдут при свете дня осмотреть следы. И вождь черноногих, и Маттотаупа подозвали к себе сыновей: те все еще стояли у ручья. Пока воины обыскивали местность в окружении стойбища, мальчикам надо было приобретать опыт следопытов.

После многочасового утомительного поиска стало ясно, что Тачунка-Витко, висевший под брюхом коня, спрыгнул на землю раньше, чем Горящая Вода пустил свою разящую стрелу. Они поняли это по отпечатку на песке между двумя кустиками травы. Маттотаупа предположил, что Тачунка прокрался назад, к стойбищу, где его никто и не думал искать. А оттуда – на юг, к своим. Позади стойбища были хорошо видны следы бегущего человека. Как ему удалось миновать посты, пока было неясно, но ведь и вождь сиксиков, и Маттотаупа были опытными воинами и сами не раз проделывали такое. Расстояние между дозорными было довольно большим.

Когда события немного прояснились, мужчины не стали долго разбираться с «если бы да кабы», а молча вернулись в лагерь. Нужно было обсудить, как действовать дальше.

Харка после изучения следов понял, что его ружье окончательно потеряно, и предвидел унылый день. Отец опять не найдет времени для охоты! Чтобы немного подогреть себе настроение, упавшее до точки замерзания, Харка спросил у отца на обратном пути, нельзя ли ему поохотиться на антилоп в одиночку. Но Маттотаупа не разрешил; он опасался, что Тачунка-Витко или другие дакота все еще шныряют по окрестностям. Харка был разочарован, но перечить не стал.

Едва Маттотаупа высказал свой запрет, как вождь черноногих, еще раз оглядев округу, насторожился. Маттотаупа посмотрел в ту сторону, куда указывал Горящая Вода. Вдалеке, на одном из холмов, виднелось что-то вроде шеста.

– Раньше на холме ничего не было, – сказал Маттотаупа.

– Он возник там только что, – сказал вождь черноногих.

Ввиду опасности мальчики должны были тут же вернуться в лагерь. Но не успели они сделать и шага, как на холме появилось что-то новое. Рядом с торчащей палкой возникла фигура человека. Он размахивал лоскутом кожи или шкуры. Все напрягли зрение, чтобы разглядеть, что это за лоскут.

– Шкура белого волка! – прошептал Харка отцу.

Он видел зорче всех, хотя и был еще юн.

– Знак мира? – недоуменно сказал Маттотаупа, обращаясь к Мудрому Змею.

Оба сиксика задумались, а человек на холме продолжал размахивать белым флагом.

Использовать такой сигнал для обмана у индейцев было не принято даже во время войны. Вот почему Горящая Вода, Мудрый Змей и Маттотаупа тут же решили втроем открыто двигаться к тому холму. Возможно, то был дакота с каким-то предложением.

Мальчики были отосланы в стойбище. Первое время они молча ехали рядом, потом почти одновременно перешли на рысь. Быстрая езда их оживила, они скакали все быстрее и быстрее. Постепенно скачка перешла в состязание: каждый стремился ворваться в стойбище первым. Но ни один не обошел другого. Оба въехали одновременно. И были довольны этим, хотя и не подали виду.

Поскольку было еще светло и можно было не опасаться, что враг незаметно прокрадется в лагерь, Харка направился в свой вигвам на южном краю стойбища. Женщины, приставленной им в услужение, там не оказалось, и он сам развел огонь и поджарил себе немалый кусок мяса, сразу и на завтрак, и на обед. Подкрепившись, он решил проверить, на месте ли боезапас для утраченного ружья. Правда, патроны были ему теперь ни к чему, но его бы утешила мысль, что Тачунка-Витко сможет сделать из его ружья всего два выстрела.

Однако патронов на месте не оказалось. Харка принялся обшаривать все вокруг. Перевернул все вещи, что были в вигваме. Закралось смутное подозрение. Он принялся даже откидывать шкуры, которыми был устлан пол, и тут же замер: в том месте, где были спрятаны патроны, на земле под шкурой был начертан тотемный знак Тачунки-Витко – вздыбленный конь.

Мальчик понял, что произошло. Тачунка-Витко, обманув преследователей, проскользнул обратно в поселение и спрятался в пустом вигваме Маттотаупы. Тут-то он и похитил патроны.

Харка и злился на Тачунку-Витко, и восхищался им. Он остался в вигваме, чтобы как следует обдумать случившееся. Ни с кем, кроме отца, ему не хотелось говорить об этом. Но отец с вождем сиксиков были далеко.

Пока мальчик сидел в одиночестве, Горящая Вода, Маттотаупа и Мудрый Змей приблизились к холму, на котором стоял человек, что размахивал шкурой белого волка как парламентерским флагом. Теперь они его узнали.

Это был Тачунка-Витко. Как только сиксики приблизились, к дакота поднялись по другому склону холма еще два воина.

Горящая Вода, Маттотаупа и Мудрый Змей медленно подошли к этой троице своих противников. На гребне холма они остановились напротив них. Мужчины смотрели друг на друга молча, без злобы, без улыбки или насмешки, сдержанно, как того требовало их собственное достоинство и чувство уважения к отважному врагу. Дакота, однако, избегали смотреть на Маттотаупу, как будто его здесь и не было.