Лизелотта Вельскопф-Генрих – Изгнанники, или Топ и Харри (страница 55)
По лицу Джима пробежала тень.
– Ты что-то имеешь против него? – резко спросил Маттотаупа.
– Против Харри? Совсем ничего не имею, хотя он и ткнул меня ножом, как будто я какая-нибудь свинья на убой. Поверь, я перевидал на своем веку много ножей, но твоему малому первому удалось вонзить клинок мне между ребрами. Я не держу на него зла, но, честно говоря, мне жаль мальчишку. Жизнь скаута не для такого парня! В экспедициях бывает непросто и тяжело. Не лучше ли будет отправить мальца обратно к черноногим. Там он хотя бы получит нормальное воспитание.
– Ты знаешь, почему он оттуда ушел. Мы с Харкой не хотим расставаться, пока мой сын не станет воином. Я сказал, хау.
– Стать воином? В ваших церемониях я не очень-то разбираюсь. Но он и сейчас справится с любым. Но как хочешь, тебе лучше знать.
И Джим продолжил свой путь к блокгаузу. А Маттотаупа вернулся к Харке и лошадям.
Для всех, кто уходил с изыскательской экспедицией, это был последний день в блокгаузе Беззубого Бена. Хозяин чуял хорошую выручку, потому что люди на прощание перед большим предприятием и неведомым, полным приключений будущим много пьют, дают на чай и не считают каждый цент. Жена Мэри поэтому еще с полудня варила и жарила, а Бен гнал самогон с хорошим запасом. Дженни повязала в волосы красный бант и работала особенно проворно.
Опустился вечер. Снова пролился дождь, поэтому гости раньше времени собрались в блокгаузе. Места в дальнем углу, как обычно, заняли Джо, Генри, Джим и Маттотаупа. Джо опорожнил уже два стаканчика и с жаром разглагольствовал о будущей железнодорожной магистрали. Индеец молча и внимательно слушал. Джим время от времени стучал кулаком по столу. Генри уверенно посмеивался. За другими столами также курили и пили; некоторые играли в карты, чтобы скоротать время. Джим посмотрел на это и тоже вынул из нагрудного кармана колоду карт:
– Эй! Бен!
Хозяин мигом подбежал.
– Сыграем!
– Некогда. Играть – это занятие для гостей, не для хозяина.
– Чепуха. Останься! Сыграем.
– Нет-нет, это не для меня. Мне больше везет в любви…
Джим громко рассмеялся:
– С твоей Мэри! И правда! Вот как раз поэтому и сыграем, проклятый ты разбойник. Я должен выудить из твоего кармана пару центов, а то мне нечем будет завтра утром с тобой расплатиться!
– Ну ты наглец!
– Был им, есть и останусь всегда. Иди, иди сюда, беззубый проныра!
Хозяин досадовал, но не мог оказать этой дерзости должного сопротивления. Генри тоже вызвался поучаствовать, и игра началась.
Маттотаупа наблюдал за розыгрышем карт и пытался понять правила. Джо, покуривая и поглядывая на игру, объяснял ее индейцу. Когда Бен нашел возможность выйти из игры – с большими потерями, – Джим спросил Маттотаупу:
– А не сыграть ли нам вдвоем?
– Я попробую.
Маттотаупа поставил на кон пару центов и выиграл. Он продолжал ставить и выигрывать. Казалось, ему везло. Но Джо заметил, что Джим нарочно поддается индейцу, с такой же ловкостью, как он только что обыгрывал Бена своими краплеными картами.
Маттотаупа выиграл у белого два доллара.
– Черт! – воскликнул Джим. – Да ты меня по миру пустишь! Чем я буду рассчитываться сегодня за стаканчик бренди или за ту медвежью ногу, которую Мэри уже поджаривает?
– Будьте моими гостями! – широким жестом пригласил индеец.
– Браво! Бен! Неси всем выпить! Платит Топ!
Хозяин тут же подбежал.
Пока в блокгаузе был в разгаре прощальный вечер, Харка оставался снаружи при лошадях и давал им еще попастись. Он уже снял с себя всю одежду, кроме пояса, и капли дождя стучали по его коже, как и по шкурам лошадей. Весенний вечерний дождь доставлял ему так же мало неприятностей, как и животным. Он смотрел вслед убегающим тучам, слушал шум реки, звук рвущейся травы, захваченной губами мустангов. До него доносился и шум голосов и смеха из блокгауза. Со временем этот шум становился все громче, а потом полились и разудалые песни.
К началу ночи мустанги насытились. Харка отвел их в загон. Дождь уже кончился. Юноша набросил на плечи свое одеяло и прислонился к стене блокгауза. Он умел спать стоя. Идти в блокгауз ему не хотелось. В свою хижину его тоже не тянуло. И он остался с лошадьми и спал, привалившись к стене. Уже в полусне он слышал голоса из дома. Отцовского голоса среди них не было.
На рассвете из дома вышла Мэри.
– Дженни! – властно и сердито позвала она, и тут же появилась дочь. Волосы у нее были растрепаны, сама бледная. Мать, уже с двумя ведрами в руках, приказала: – Идем по воду! Пора будить этих свиней!
Харка повел мустангов к реке, чуть пониже того места, где женщины черпали воду. Мэри наполнила свои ведра и посмотрела в сторону Харки.
– Забери своего пьяного старика! – крикнула ему.
Юного индейца словно молнией ударило. Он на мгновение замер, не шевелясь, и не мог ничего ответить. Пустил мустангов пить и ждал, когда женщины с полными ведрами уйдут с реки.
Потом отвел лошадей в загон и направился в дом, чтобы забрать свои вещи, перенесенные сюда еще прошлой ночью. Он приготовил коней, опоясал их одеялами и ждал, когда появится отец.
Он видел Маттотаупу в доме: тот лежал на полу, спал, храпя и воняя не меньше остальных. Взгляд, которым Харка на это смотрел, он не выдал бы никому – ни Мэри, ни Дженни, ни Джиму.
Теперь из дома вышел Рыжий Джим, он тоже очень много выпил, но и выдержать мог тоже много.
– Харри, где ты там! Не устраивай сцен! Каждый должен уметь пить, а кто не умеет, пусть учится. Но первые несколько раз каждый платит за эти уроки. В этом нет ничего страшного. Идем, вынесем твоего отца наружу! Насколько я его знаю, он протрезвеет раньше остальных.
Харка не шевельнулся и не удостоил белого взглядом.
– Что, пьяных не видел? Мальчишка, и ты еще хочешь стать скаутом в лагере строителей? Желаю удачи!
Харка взял лошадей под уздцы и отвел подальше.
Джим смотрел ему вслед. «Не нравишься ты мне, парень», – буркнул он себе под нос.
Два часа спустя, когда солнце уже заливало светом луга и реку, все снова были на ногах.
Маттотаупа окунул голову в воду и совершенно протрезвел. Но он был еще бледен и крепко сжимал губы, когда пошел к Харке забрать своего мустанга. Харка ничего не сказал. Его каменное лицо было сплошным обвинением.
Маттотаупа опустил взгляд:
– Харка Твердый Камень! Никогда больше твой отец не станет пить эту колдовскую воду.
Юный индеец ничего не ответил на это обещание. Но спросил:
– Кто дал тебе эту колдовскую воду?
– Бен.
Маттотаупа был обессилен и испытывал мучительное отвращение к самому себе, однако с привычной легкостью вскочил на коня.
– Идем, – сказал он Харке. – Джо описал мне цель на сегодня. Будем разведывать дорогу. Белые отправятся за нами.
Индейцы погнали своих мустангов и скрылись за холмами.
Карательная экспедиция
Когда всадники с двумя индейскими проводниками были в пути уже три дня и даже переправились через Северный Платт, Маттотаупа и Харка напали под вечер на след, который, идя с востока, пересекал их путь и был заметен даже человеку с плохим зрением. Тут проскакал целый отряд; кони были подкованы, то есть всадниками были белые. Они не предпринимали ни малейших усилий, чтобы скрыть свои следы, и, кажется, не боялись никакого противника. Кони прошли быстрой рысью, местами переходили в легкий галоп, направление держали на северо-запад.
Индейцы привели сюда Джо и Джима, чтобы показать им следы.
– Тут человек пятьдесят, может, чуть больше. – Джим покачал головой. – Белые в этих краях могут быть только нашими союзниками, я думаю…
– Этот след оставлен часов восемь назад, – объявил Маттотаупа для Джо.
Джим и сам это должен был видеть.
– То есть нет проблем догнать этих людей? – спросил инженер.
– Дело к вечеру, – ответил Маттотаупа. – Такие всадники, как эти, обычно останавливаются на привал заранее. Мы можем их нагнать часа через два.
– Хорошо. Но мы не станем все отклоняться от нашего маршрута; мы поедем дальше на юго-запад, а не на северо-запад. Но что, если вы вдвоем, Топ и Харри, догоните этот отряд, узнаете, что за люди, и потом нам доложите? Джим может остаться с нами; одного разведчика нам на первое время хватит.
Рыжий Джим задумался над этим предложением.
– Речь идет о белых. Они в этих местах плохо реагируют на индейцев. Давайте мы не будем посылать к ним Топа и Харри одних. Оба – превосходные разведчики, но, когда дело доходит до переговоров с таким вооруженным отрядом, надо, чтобы при этом был кто-то из нас.
– Но мы не можем остаться совсем без скаута. Поступим так: я поскачу с Топом и Харри, потому что мне самому интересно, что это за отряды тут рыщут по прерии. А ты, Джим, останешься с нашими людьми.