Лизель Самбери – Магия и кровь (страница 2)
Правда, такие подробные медицинские обследования нашей семье не по карману. Так что дядя Ваку мог узнать это о себе только при поступлении на работу. Даже если бы тогда уже были такие технологии, ему не сообщили бы результаты скрининга. Генетической информации выдают ровно столько, сколько нужно, чтобы ты не помер. А зачем говорить больше, если «Ньюген» может содрать с тебя за премиум-анализ кругленькую сумму?
Я погружаюсь в ванну поглубже, чтобы было видно только глаза – темные, почти черные. Кровь обволакивает губы, словно наш фирменный бальзам для губ марки «Томас».
Смотрю на кислое лицо Кейс и говорю:
– А помнишь, когда-то «Ньюген» был жалким стартапом, куда обращались белые, чтобы узнать, сколько на свете разновидностей белой кожи?
Она ехидно улыбается и задирает подбородок к потолку.
– Я на шесть процентов британка, на два ирландка и на девяносто два канадка.
Я хмыкаю.
– Такой скрининг предлагают по доступным ценам, – рекламным голосом провозглашает Кейс.
Доступные цены – это ежемесячный ипотечный взнос за шикарный кондоминиум в центре. И это самые основные данные ДНК. А от того, сколько просят за генноинженерные манипуляции, у меня даже живот сводит.
– Она что, еще в ванне? – пронзительно кричит мама из коридора.
Да чтоб меня хакнуло!
Мама рывком распахивает дверь и вламывается в ванную, словно не замечая Кейс. Темные волосы у нее заплетены в косички и просвечивают из-под нейлоновой сеточки телесного цвета – не эбеново-черного, как наши тела, а светло-бежевого, почти розового. Сеточки для волос нашего цвета в принципе существуют, но почему-то их никогда не выдают в качестве бесплатного образца.
Уединиться мне здесь явно не дадут. Если верить бабушке, наши предки всегда рядом и слушают нас. В смысле, в моем семействе издревле принято совать нос не в свое дело. Трудно представить, что Мама Оримо, которая погибла, когда помогала своим собратьям-рабам сбежать из-под палящего солнца на тростниковых плантациях Луизианы в прохладную и свободную провинцию Онтарио, решит посвятить загробную жизнь тому, чтобы шпионить за нами. Наша семья ведет тайную жизнь среди людей, которые верят только в то, что можно доказать генетически, а остальное для них просто не существует, особенно магия. Если бы Маме Оримо пришлось за нами наблюдать, она умерла бы еще раз – со скуки.
Моя мама затягивает завязки своей салатовой ночнушки и смотрит на меня сверху вниз с бледной улыбкой.
– Поздравляю с праздником Первой Крови. Это прекрасный момент в твоей жизни. Ты становишься начинающей колдуньей. Но я не я буду, если разрешу тебе весь вечер отмокать в крови.
– Так это же вроде полагается, – возражаю я.
Ритуал Первой Крови для девушки предполагает возможность долго-долго нежиться в ванне, причем от крови кожа почему-то становится мягкая-мягкая, а потом вся семья собирается на торжественный ужин в твою честь. Словно дополнительный день рождения.
У мальчиков все далеко не так увлекательно. Когда я спросила папу, как все прошло у него, он только поморщился, будто вспоминал какой-то досадный случай. У будущих колдунов, как и у колдуний, организм вдруг вырабатывает необъяснимо много крови. Но поскольку это не месячные, кровь течет отовсюду: из глаз, из носа, изо рта, и, как он выразился, из «интимных частей». Папа тогда просто смыл ее в душе и не стал ничего отмечать, как и большинство мальчишек.
Смыл в душе! Как будто это ничего не значит!
А вот девочки всегда устраивают какой-нибудь праздник, кому что нравится.
– Да, ванна – часть ритуала. – Мама подбоченивается. – И нет, тебе нельзя лежать в ней вечно. Пора вылезать и готовиться к завтрашнему дню.
Сердце у меня екает, я покрепче обхватываю коленки, вся скукоживаюсь, будто это поможет мне укрыться от маминого взгляда. Первая Кровь – это лишь первый шаг по Пути Взросления колдуньи. А завтра меня ждет Призвание. Передо мной предстанет кто-то из предков и даст задание, которое я должна выполнить, чтобы обрести колдовские способности и получить свой дар. Пролить немного крови и наслать пустяковые чары может любая колдунья. Дар – совсем другое дело. Он у каждого свой и определяется тем, как меняется твой генетический код, когда проходишь Призвание.
Мама грозно щурится:
– Второй раз просить не буду. Вылезай из ванны.
Она не повышает голоса, но маленьким канцелярским ножиком режет себе подушечку большого пальца, роняет каплю крови из пореза и наскоро насылает чары. Кровь, в которой я сижу, мгновенно становится ледяной. Жидкость в ванне густеет и сворачивается, да так, что жареная картошка с домашним карри, которую я ела на ланч, просится наружу.
Мама указывает на ванну и крутит указательным пальцем. В ответ жидкость в ванне повторяет ее движение, и ноги мне щекочут сгустки размером с теннисный мяч. Живот сводит, меня мутит, я отчаянно зажимаю ладонью рот.
Мама резко выбрасывает вперед руку, и кровь вместе со сгустками мощным водоворотом уходит в слив. От маминых чар все волоски у меня на теле искрят, будто наэлектризованные.
После чего я остаюсь сидеть в пустой ванне, и внутри у меня все так иссохло, что, наверное, и месячных больше никогда не будет.
Кейс смотрит на меня и кривится.
Мама часто, с трудом дышит, у нее вздымается грудь. Только она способна выйти за пределы своего колдовского диапазона ради чистой театральности.
Кейс хватает мое полотенце с хромированной вешалки на двери и швыряет мне. Правда, я и так сухая – мамины чары стерли с моего тела всю кровь.
Я встаю и заворачиваюсь в полотенце, а мама тычет в меня пальцем:
– Опомнись! Это тебе не праздник в честь первых месячных! Это начало Пути Взросления. У тебя завтра вечером обряд Усиления, тебя ждет Призвание! Соберись!
Мама говорит ровно то, о чем я пытаюсь не думать. Теперь, когда у меня уже была Первая Кровь, предки теоретически могут Призвать меня в любой момент, когда им заблагорассудится, – хоть в туалете, пока я, так сказать, осуществляю ежедневные поставки, хоть в разгар приготовления обеда, – и заставить выполнять задание, по результатам которого они решат, достойна ли я того, чтобы благословить меня волшебным даром.
Именно поэтому завтра все придут на церемонию Усиления. Она должна сделать так, чтобы Призвание произошло, когда мы захотим. Тогда у меня сложатся наилучшие условия для выполнения задания и будет больше шансов пройти испытание. Кроме того, если со мной будет вся моя семья, я смогу отчасти перенять колдовские способности родственников и получу более мощный дар. Если мы этого не сделаем, Призвание все равно состоится, но благодаря церемонии мне не придется смотреть в глаза предку и выполнять задание – и одновременно тянуться за туалетной бумагой или заниматься чем-нибудь другим, не менее дурацким.
Обычно предки не Призывают в тот же день, когда у тебя была Первая Кровь, но так или иначе обратный отсчет пошел. Через двадцать четыре часа я буду точно знать, стану ли я колдуньей… или нет.
Как жаль, что нельзя лечь обратно в тепленькую ванну!
– В теплую кровь! Даже если Призвание происходит у тебя в голове, все равно стоит приложить усилия и сделать все как положено! – заявляет Кейс.
Я же вроде говорила, что она вредина. Говорила?
Когда я останавливаюсь перед зеркалом, оно сначала мигает и только потом включается – это старая модель, мама купила его на распродаже. Кожа у меня обрела гладкость, положенную после ванны с кровью, но все равно сухая. Я капаю на ладонь «Увлажняющую сыворотку для лица и тела все-в-одном» марки «Томас» и втираю в кожу – она у меня цвета темного орехового дерева.
На отражающей поверхности зеркала включаются последние посты из моей ленты – это я взломала домашнюю сеть и подключила свой чип. Уведомление: я получила новый отзыв. Нажимаю и вижу маленькое фото какого-то дяденьки, папиного ровесника, и отзыв, который он написал, увидев меня на трамвайной остановке возле дома:
Мама тычет пальцем в его аватарку. От этого на зеркале появляется пятно.
– На него надо жалобу подать! Из него уже песок сыплется, а туда же – отзывы писать! Извращенец!
Она выбирает кнопку «Пожаловаться» рядом с аватаркой. Глазами пожирает фото – скорее всего, ищет колдовскую метку, знаменитый значок в виде точки в овале, обведенном кружком, который наши прячут на фото в своих онлайн-профилях, в резюме, на вывесках и так далее, чтобы мы могли узнать своих.
У Бернара на странице такой метки нет.
Мама скрещивает руки на груди и трясет головой, глядя в зеркало, будто хочет, чтобы оно донесло до Бернара, как ей противно. Потом ерошит мне волосы.
– Я понимаю, ты боишься, тебе вообще с трудом даются важные решения, но завтра у тебя Призвание, и никто не спрашивает, готова ты или нет. Нужно, чтобы ты его прошла. И я знаю, что у тебя все получится. Просто тебе надо…
Постараться? Подготовиться? Прыгнуть выше головы?..
– Одевайся, – командует мама, решив не договаривать. – Я достала из духовки все, что ты приготовила. Прошу к столу.
– Спасибо. – Я еле выговариваю это слово, но мама терпеть не может, когда запинаются, поэтому я повторяю твердым голосом: – Спасибо.
Мама переводит взгляд на Кейс.
– Пожалуйста, помоги ей выбрать белое платье для ужина. Катиус обожает все эти финтифлюшки с намеком на девственность, а если он не почувствует, что его мнение принимают в расчет, его будет завтра не заманить на церемонию Усиления.