Лиза Смит – Потрошитель (страница 28)

— Вам следует обязательно отправиться в Индию, Дамон. Вы же всегда жалуетесь, что вам наскучило лондонское общество, — произнес Генри, поднимая в честь Дамона бокал с шампанским. — Может, хотя бы путешествие вас немного развеет.

— Да-да, попытайте удачу, очаровывая ядовитых змей, — поддержал Сэмюэль. — Во всяком случае, вы уже доказали, что женщин вы очаровываете блестяще.

Дамон в ответ лишь довольно рассмеялся. Волна дикой ярости накрыла меня. Да как он смеет смеяться и шутить спустя несколько минут после нападения на Вайолет, после того как обрек ее на вампирскую долю, которую мы оба не раз проклинали!

— Ты! — зарычал я и, выхватив брата из толпы, потащил к выходу на пристань. Там было пустынно. Только где-то в дальнем конце дока дремал какой-то бродяга, крепко прижимая к груди бутылку виски.

— А-а-а, беседа при лунном свете у реки. Как живописно! По какому случаю? — лениво поинтересовался Дамон, как обычно удивленно изогнув свои черные брови.

Я с отвращением отшатнулся. Я ненавидел его. Все в нем было мне ненавистно. Я ненавидел его тягучий виргинский говор, на который он всегда переходил при мне, насмехаясь над благовоспитанностью, которую нам прививали в детстве. Я ненавидел то, как он играл словами; он делал это даже тогда, когда его шутку было некому оценить, кроме него самого. Я ненавидел его манеру подшучивать над всем и вся, не исключая человеческую жизнь.

— Отныне ты умер для меня, — прорычал я и, схватив Дамона, со всей силой швырнул его о противоположную стену. С удовлетворением я услышал, как его голова с треском стукнулась о бетон. Он осел, словно тряпичная кукла. Когда он поднялся, глаза его сверкали в темноте. Дамон быстро шагнул ко мне, но остановился и мягко рассмеялся.

— О-о, кто-то, кажется, вновь почувствовал силу, — проговорил брат, продолжая тереть ушибленный висок. Рана заживала на глазах. Еще миг — и от удара не осталось и следа: на месте раны лишь бледнела гладкая кожа. — Чем ты так расстроен? Не удалось найти убийцу, за которым ты так старательно охотился? — с вкрадчивой усмешкой спросил Дамон.

— Больше никаких игр. Это ты — убийца! — прошипел я, с трудом сдерживая ярость, бушевавшую у меня в крови. Я хотел искалечить его. Но беда в том, что это было невозможно.

— Я — кто? Кто я? — невозмутимо уточнил Дамон. — Ну объясните мне, как вы пришли к такому выводу, детектив Сальваторе?

Он решил поиздеваться надо мною, не давая сдачи, не вступая в драку, не воюя. Теперь он мучил меня, используя только слова, и весьма преуспел в этом.

— На днях ты подставил меня во время нападения. И ты убил Вайолет, — взревел я громовым голосом.

Десятки разных выражений за мгновение сменились на лице Дамона — ненависть, гнев, досада. Он бросился на меня и прижал к ледяной бетонной стене. Мы оказались лицом к лицу, нас разделяла лишь пара сантиметров. Я попытался вырваться, но он только сжал меня крепче.

— Я старался, брат. Был терпелив, — начал Дамон, и голос его дрожал от ненависти. — Я полагал, что через пару-тройку десятилетий отношения наши наладятся. Но ты все такой же. Как всегда. Ты всегда появляешься, когда дело уже сделано, и считаешь, что ты один знаешь, как все исправить. Такой, как и раньше, — глупый рыцарь в сверкающих доспехах. Тот, кто считает, что он один в ответе за весь мир. Но… — Дамон перешел на шепот, так что я едва мог слышать его: — Ты не невинное дитя. С тебя начался весь этот кошмар. И не я — источник этих нескончаемых смертей. И мне их не прекратить. Привыкай к тому, что и ты в это замешан, братец. Люди умирают, и ты не в силах этого изменить, — Дамон чуть ослабил хватку. Но, прежде чем отпустить меня, он успел прошипеть мне в лицо: — Берегись! В следующий раз, когда я появлюсь в твоей жизни, тебя ждут не только вечеринки и пикники. Можешь мне поверить! — заключил Дамон и, развернувшись на месте, направился обратно в пакгауз.

Я смотрел ему вслед, крепко сжимая кулаки и не обращая внимания на вмятины на моей шее, которые остались после «братского объятия». Он был гораздо сильнее меня, и я понимал, что он лишний раз напомнил мне об этом. Меня не отпускало ощущение, что Дамон был рад смерти Вайолет. Конечно, он никогда не изменится. Ему всегда будет доставлять удовольствие причиненная мне боль. Он считал, что я виноват перед ним, и всегда будет разрушать все, что мне дорого. Он будет продолжать убивать, но чего ради? Чтобы расквитаться со мной? Я твердо знал, что это невозможно. Хотя именно я превратил его в вампира, только он сам виноват в том, что стал монстром.

Но теперь Вайолет уже превращалась, поэтому единственное, что я мог сделать, чтобы исправить свою ошибку, — это помочь ей справиться с трансформацией. Изо всех сил я поспешил к ялику. Под парусиновым покрывалом происходило какое-то движение.

— Вайолет! — воскликнул я, опустившись рядом с ней на колени.

Ее глаза были широко распахнуты, расширенные зрачки словно затянуты мутной пленкой. Я крепко прижал ее к себе, мечтая только о том, чтобы хоть как-то облегчить ее страдания. Но все, что я мог сделать, — лишь дать ей возможность покинуть мир, в который она пришла человеком, не обагрив руки кровью.

— Стефан, — прохрипела Вайолет, пытаясь сесть.

— Нам нужно идти, — сказал я, поднимая ее на ноги. Дамон, наверное, ищет ее сейчас, чтобы убедиться, что трансформация завершена. Я знал, что мне надо еще вернуться в пакгауз за Корой, но я не мог так рисковать. Оставалось надеяться, что вербена защитит Кору вместо меня.

Я немногим мог помочь Вайолет, но мог хотя бы дать ей шанс выбирать, рассказав о том, что с ней происходит и что ждет ее впереди. Это невыносимо страшный выбор, но она сможет сделать его сама. Возможно, это будет последний ее самостоятельный поступок. И Вайолет заслужила сделать выбор в спокойном и безопасном месте. В такое место мне и нужно было ее сейчас отвести.

— Пойдем, — позвал я Вайолет, помогая ей подняться.

Крепко прижав к себе девушку, я побежал — сначала неловко, потом все быстрее и быстрее, пока не достиг максимальной вампирской скорости. Раз или два мне показалось, что мелькнула отодвигаемая занавеска на окне или появилась какая-то тень. В какой-то момент мне даже послышались шаги за спиной. Но это лишь прибавило мне сил, и я побежал еще быстрее, пока не остановился у входа в наш отель. Тут я задумался. Дамон знал наш адрес. Здесь было небезопасно. Я посмотрел на Вайолет. Вид у нее был по-прежнему растерянный, и она стремительно слабела.

— Вечеринка? — Вайолет села, придерживая голову руками. — Шампанское… Я что — напилась?

Как мне хотелось сказать — да! Как бы я хотел облегчить ей боль, которая ждала ее в ближайшие несколько часов. Но она заслуживала большего. Я не стал обманывать ее, когда нашел, и не буду лгать ей сейчас. Я должен быть уверен, что она осознает, какой выбор ей предстоит. Это было самое малое, что я мог для нее сделать. Я вспомнил, как по дороге лицо ее осветилось, когда мы видели театр «Гайэти», и мне пришла в голову одна идея.

— Давай пойдем в театр, — предложил я Вайолет.

— В театр? — Она удивленно моргнула, словно не поняла, куда я ее зову. Я не винил ее. Положение ее было ужасным, хотя она и осознавала это, но ответ ее прозвучал так, словно я приглашаю ее на церковное собрание.

Я кивнул и помог Вайолет подняться на ноги. Вместе мы медленно отправились по пустынной булыжной мостовой в сторону театра. Светало.

Фонари напротив «Гайэти» были погашены; дверь служебного входа висела на ржавых старых петлях, и взломать ее не составило труда. Я облегченно вздохнул, едва мы оказались внутри театра. Здесь было темно. Но здесь нам хотя бы не грозила встреча с Дамоном.

— Это что, еще одна вечеринка? Мне кажется, я к ней не готова. — В голосе Вайолет сквозило такое невинное разочарование, что сердце мое сжалось от боли.

Я заставил Вайолет сесть лицом к сцене в одно из продавленных кресел красного бархата, и примостился рядом.

— Я привел тебя сюда, потому что знаю, как ты любила театр. А то, что я собираюсь тебе рассказать, будет не просто осознать и принять, — пояснил я Вайолет, щурясь в темноте. Мне гораздо легче было разговаривать, не видя перед собой ее лица.

— Дамон, — начала Вайолет и содрогнулась. — Он был так мил. Он познакомил меня со всеми своими друзьями. А потом…

— Он напал на тебя, — вяло произнес я.

Вайолет скривилась, но возражать не стала.

— Я помню, как пила шампанское. И я смеялась, а потом… Не знаю. Как будто с этого места в моей памяти начинается пустота, — призналась она и беспомощно затрясла головой.

Я покрутил на пальце свое кольцо с лазуритом. Когда-то давно, во время моего собственного превращения, служанка Катрины Эмилия объяснила мне, что со мной происходит. Именно она и подарила мне это кольцо. Катрина попросила ее отдать одно мне, одно — Дамону. Эмилия была веселая и спокойная, она сумела дистанцироваться от моих страданий. С Вайолет я так не мог.

— Стефан! Что со мной происходит? — снова прохрипела Вайолет.

Я вложил ее ледяные пальцы в свою руку и произнес:

— Ты превращаешься. Тебя убил вампир. Дамон.

— Вампиры? — Она словно споткнулась на этом слове. — Это же только в книжках. О чем ты говоришь, Стефан?

— Нет, вампиры реальны. Я тоже вампир. И Дамон — вампир. И он мой брат. Мой настоящий брат, — произнес я, уставившись перед собой. Я ненавидел себя за то, что говорил сейчас. Но я был уверен, что гораздо хуже скрывать правду. — Мы выглядим как люди. Когда-то мы действительно были людьми. Мы вместе росли, вместе смеялись и плакали. Мы были одной семьей. Но теперь все не так. Мы выживаем только потому, что пьем кровь живых существ. Я питаюсь кровью животных. Мой брат — нет.