Лиза Смит – Потрошитель (страница 15)

— Надо успеть, пока магазины не закрылись, — забеспокоился я.

Зачем мне все это? Что мне за дело до Вайолет и ее сестры? Какая мне разница, жива ли Кора или мертва? Стефану Пайну надо бы вернуться в Айвенго и, проснувшись завтра поутру, идти доить коров. Стефан Пайн должен прекратить читать лондонские газеты. И наконец, Стефану Пайну не стоит переодевать Золушку в бальное платье только ради того, чтобы скорее всего выяснить, что его брат питается кровью ее сестры.

Но я не был Стефаном Пайном. Я был Стефаном Сальваторе, и я уже слишком завяз в этом деле, чтобы бросить его на полпути.

Мы с Вайолет спустились к выходу и бодро зашагали по сумеречной улице. Я поднял руку, чтобы поймать экипаж.

Коляска тут же подъехала.

— Куда? — Кучер коснулся шляпы, приветствуя нас.

— Где бы мы могли купить платье? — Я решил сразу приступить к делу.

— Я отвезу вас в Гайд-парк, в «Хэрродс».[4]

— О, правда?! — Вайолет радостно хлопнула в ладоши, едва возница произнес название. — Там же столько шикарных магазинов! Я читала об этом универмаге. Говорят, что даже Лили Лэнгтри[5] туда ходит!

— Поехали! — согласился я с важным видом. Я понятия не имел, что Вайолет имела в виду, но главное, что она была счастлива.

Мы двинулись вперед по лондонским улицам. По сравнению с Уайтчепел эта часть города выглядела значительно приятнее. Улицы были широкими, по тротуарам прогуливались под ручку хорошо одетые мужчины и женщины, и даже бродяги здесь вели себя прилично и выглядели чистыми и ухоженными. Вайолет вертела головой во все стороны, не решаясь остановить взгляд на чем-то одном.

Наконец, экипаж остановился у входа в шикарное здание с резными мраморными фасадами. Это было нечто грандиозное.

— Приехали! — провозгласил возница.

Я замешкался. Мне нужно было решить, стоит ли воспользоваться магией внушения, чтобы не расплачиваться за поездку.

— Спасибо вам! — Вайолет оперлась на мою руку и быстро выскользнула из коляски. Шанс был упущен, гипнотизировать было бесполезно. Пошарив по карманам, я нащупал пару шиллингов и вручил их вознице. Он тут же укатил, а мы с Вайолет, взявшись за руки, направились к входу в универмаг. Ступив внутрь, мы оказались под сводчатыми потолками помещения, где воздух был пропитан дикой смесью ароматов парфюмерии и запахов пищи. Тщательно натертые мраморные полы так сверкали, что мы могли бы видеть в них свое отражение, если бы смотрели под ноги. Все вокруг разговаривали каким-то особым громким шепотом, и создавалось ощущение, что мы в церкви. Действительно, в этом месте, казалось, было что-то священное.

Вайолет издала благоговейный вздох.

— Наверное, это грешно, но, когда я была маленькая, и наш пастор просил нас представить рай, я именно так его и представляла. Как это место. Все такое сверкающее, новенькое, — Вайолет словно читала мои мысли. В этот момент мы как раз входили через крутящиеся двери в сам универмаг. Чего здесь только не было: секция канцтоваров сменялась магазином игрушек, за ним следовал огромный зал продуктовых отделов. Как будто все, что только можно себе представить, было собрано под одной крышей.

Наконец мы добрались до дальней части магазина. Здесь на вешалках висели платья любых размеров и расцветок. Стайки женщин, словно на каком-то светском рауте, порхали между витрин и прилавков. За стеклянными витринами стояли продавщицы, готовые в любой момент прийти на помощь своим покупательницам.

— Выбирай все, что тебе хочется, — предложил я Вайолет, взмахнув рукой в сторону бесконечных рядов вешалок.

Но девушка вдруг погрустнела.

— Как жаль, что Коры нет с нами. Ей бы такое очень понравилось.

— Мы найдем Кору, — сказал я как можно тверже.

— Вы позволите помочь вам? — К нам приблизилась девушка в черном платье.

— Нам нужно вечернее платье для этой девушки, — я кивнул в сторону Вайолет.

— Сейчас подберем, — с этими словами продавщица с ног до головы окинула мою подругу профессиональным взглядом. Комментировать затрапезный наряд Вайолет она не стала, просто улыбнулась и произнесла: — У нас как раз есть несколько подходящих вещей. Пойдемте со мной, — позвала она Вайолет, а затем обратилась ко мне: — А вы оставайтесь здесь. Когда мы закончим, вы ее просто не узнаете.

Несколько мгновений я не знал, что ей ответить. Мне не хотелось оставлять Вайолет без присмотра ни на минуту. Но тут мне стало смешно. Это уже больше походило на паранойю. Мы находились в одном из самых дорогих универмагов мира. В одном из самых дорогих отделов. Ну не продавщицы же нам опасаться!

— Так мы идем, да? — Продавщица удивленно приподняла брови. Она словно почувствовала мою тревогу.

— Конечно-конечно, идите, — успокоил я ее и устроился на плюшевом диванчике нежного персикового цвета. Я огляделся. Ощущение было такое, словно Уайтчепел находился где-то в другой стране. Может, если мы останемся здесь, в этом шикарном районе Лондона, мы сможем забыть про убийства, которые вершились в другой его части? По крайней мере я очень бы этого хотел.

— Стефан!

Я обернулся и потерял дар речи. На Вайолет было изумрудно-зеленое платье, подчеркивавшее ее тонкую талию и рыжие волосы. И хотя лицо ее осунулось, а под огромными глазами пролегли тени, выглядела Вайолет просто красавицей.

— Ну как тебе? — робко спросила девушка, продолжая крутиться перед зеркалом.

— Правда, она очаровательна? — прошептала продавщица. — Мы обе очень старались. Этот наряд идеально подходит вашей жене. В нем она выглядит такой изысканной леди.

— Она не… Да, — я просто согласился. Легче было соврать и не вдаваться в подробности. — Мы возьмем это платье. И все, что к нему положено, — проговорил я, доставая деньги из бумажника. Выражение лица Вайолет того стоило.

Мы не стали снова брать экипаж, а отправились пешком. То и дело я ловил взгляды, которые она украдкой бросала на свое отражение в витринах магазинов, покручивая изумрудно-зеленой юбкой. Как приятно было подарить кому-то ощущение счастья!

— Боюсь, я не смогу с тобой расплатиться, — в какой-то момент призналась Вайолет.

— Ничего страшного, — я покачал головой. — Своим дружеским расположением ко мне ты уже с лихвой расплатилась за все.

— Благодарю. Но у меня такое ощущение, что я не очень хороший друг. Я только и делаю, что разговариваю о себе. О тебе мне известно только имя и то, что ты из Америки. Ты бизнесмен?

Я рассмеялся.

— Нет, я работаю на ферме. Я такой же, как ты. И я, как и ты, знаю, что такое потерять члена своей семьи. Мой брат тоже однажды пропал. И я схожу с ума, не зная, что с ним и где он.

— А он нашелся? — спросила Вайолет, еще больше распахнув свои огромные глаза.

— Да, в конце концов он нашелся. И я знаю, что ты тоже вскоре встретишься с Корой. — Мое сердце снова вернулось к Вайолет и ее пропавшей сестре. — Расскажи мне о ней подробнее, — попросил я девушку.

— Ну… Мы, конечно же, с ней ссорились. Но так случается у всех сестер и братьев. Правда ведь? Коре всегда хотелось во всем быть первой. А я, естественно, хотела быть похожей на нее. Я бы вряд ли переехала в Лондон без нее. А сейчас, когда ее нет рядом…

— Тебе приходится разбираться в себе, искать свое собственное место в этом мире, — пробормотал я.

— Да, — согласилась Вайолет. — Но без Коры мне трудно понять, кто я такая. Мы так близки с ней. У вас с братом тоже так?

— Нет, — я покачал головой.

— Вы с ним поссорились?

— Да, но это случилось очень давно. Сейчас я думаю только о своем собственном будущем, — ответил я Вайолет и, согнув локоть, предложил ей руку.

— По-моему, твой брат делает большую ошибку, оставаясь с тобой в ссоре.

— А вот с тобой я бы никогда не поссорился, будь ты моей сестрой, — признался я Вайолет. Мне нравилось вот так неторопливо прогуливаться с ней под руку.

Мы остановились у входа в отель, чтобы передать наши пакеты посыльному, и затем продолжили свой путь в театр.

— У меня ощущение, что все это прекрасный сон, и мне не хочется просыпаться, — проговорила Вайолет. Глаза ее сверкали в полумраке, пока билетер вел нас к нашим местам. Я чувствовал себя с ней свободно и легко, и наша дружеская болтовня напомнила мне те дни, когда на барбекю и разных праздниках в Мистик-Фоллз мы с Дамоном вот так же перекидывались фразами, добродушно пикировались друг с другом и подшучивали над местными девчонками.

Наконец свет в зале погас, и на сцене поднялся занавес.

— Ах, Стефан! — Вайолет молитвенно сложила ладошки, оперлась локтями на перила ложи и сползла на самый краешек обитого замшей кресла.

На сцену вышел хор девушек в юбках с оборками и огромных шляпах. Я пытался сосредоточиться на песне, которую они пели, но не мог. Голова моя была занята Дамоном. Почему он так поступил? Даже если на это уйдут годы, я хочу добиться примирения. Неужели он не хочет того же самого? И пусть он сколько угодно питается кровью влюбленных в него женщин и устраивает эти свои невероятные вечеринки, я готов смириться с любыми его капризами. Я хочу только, чтобы он прекратил разрушать жизни людей. Я был убежден, что мы оба способны выжить, не убивая. Но если мой брат будет продолжать уничтожать людей, с этим я не смогу смириться никогда.

Я вдруг заметил, что Вайолет смотрит прямо на меня, и попытался сделать вид, что наслаждаюсь шоу. Но на самом деле я расстроился. Я ненавидел себя за то, что все время возвращаюсь к мыслям о Дамоне, и, похоже, что бы ни происходило, это будет продолжаться бесконечно.