Лиза Скоттолайн – Желанное дитя (страница 59)
И тут Кристина поняла, что не дает ей покоя.
Шлепанцы Кент стояли около кровати, как будто она их сняла. Но почему она сняла их, если собиралась идти курить? Пол на лестнице деревянный, большинство людей вряд ли стали бы ходить по нему босиком, опасаясь заноз, – а значит, у Кент не было причин не надевать шлепанцы. А Доминик сказал, что она была босая, когда он нашел ее внизу лестницы.
Кристина попыталась взглянуть на это с другой стороны: вообще-то, Кент вполне могла выйти на лестницу и босиком, это вязалось со сложившимся в голове Кристины образом. Судя по всему, она не особо соблюдала условности: руки Линды были сплошь покрыты татуировками, она любила «Рамоунз»[9] – так что тот факт, что она выскочила на лестницу босиком, мог и ничего не значить.
Кристина вошла в кухню, прошла ко входной двери и собиралась уже было покинуть квартиру, как вдруг взгляд ее упал на пачку сигарет и зажигалку, лежащие на полочке у двери. Несколько секунд она размышляла, пытаясь представить себе, как и что происходило в ту ночь. Предположительно, Кент упала с лестницы в тот момент, когда курила свою последнюю на ночь сигарету. Но если так – то почему ее зажигалка лежит здесь, прямо на пачке ее сигарет?
Это не на шутку заинтересовало Кристину. Правила, установленные хозяином, строго запрещают курение в квартире. Поэтому Кент и выходила курить на лестницу. Но ведь люди, которые курят снаружи, не оставляют зажигалку внутри, не так ли? Кристина не курила, но ее свекровь курила – и она не курила в доме. Свекровь хранила сигареты и зажигалку около дверей, и ее курительный ритуал повторялся раз от разу и был всегда один и тот же: свекровь вытягивала сигарету из пачки, а потом выходила, унося с собой зажигалку. Прикуривала она уже снаружи, курила, возвращалась домой – и клала зажигалку на сигаретную пачку сверху.
Кристина моргнула, не сводя глаз с пачки сигарет и зажигалки. Она все сильнее убеждалась, что смерть Линды Кент не была несчастным случаем. Но на всякий случай она попробовала рассмотреть и альтернативные варианты. Если Кент никто не убивал, пока она курила – значит, у нее были другие веские основания выскочить за дверь босиком. Кристина напряженно размышляла. Кент уже легла в постель – или почти легла, она уже сняла шлепанцы, но еще не переоделась. Может быть, ее потревожил стук в дверь и она пошла спросить, кто там – и тогда это должен был быть серийный убийца, который пришел заставить ее замолчать о том, что она видела его на лестнице Робинбрайт? А вдруг он ворвался в квартиру, как только она открыла дверь, выволок ее наружу и молча свернул ей шею?
Кристина понимала, что такой сценарий очень даже возможен и реален, а кроме того – это было ответом на вопрос, который ее мучил все это время: почему никто из соседей ничего не слышал? Конечно, некоторые из них употребляли снотворное – но ведь не все же? Кто-то
Кристина вдруг начала понимать: никто ничего этого не слышал потому, что ничего этого не было! Убийца, видимо, убил Кент в ее же собственной кухне, потом быстро снес ее вниз по лестнице и положил там, внизу, а сам скрылся в темном проходе между домами, никто его и не видел.
У Кристины волосы на затылке встали дыбом. Она понимала, что этот альтернативный сценарий очень даже вероятен и главное – нисколько не противоречит тому, что она узнала сегодня от соседей.
Она бросила еще один внимательный взгляд на кухню, а потом двинулась к выходу.
Глава 37
Кристина набрала номер Грифа по пути к машине, сердце у нее колотилось как бешеное – так ее разволновало то, что она увидела в квартире Кент. Теперь она была более чем уверена в своих подозрениях и не могла ждать – ей надо было срочно все обсудить с Гриффитом. Но в телефоне раздавались все новые и новые гудки, а потом он отключился. Ни автоответчика, ни голосовой почты – ничего. Значит, ей нужно ехать в офис, чтобы поговорить с ним.
Дойдя до машины, она открыла ее, залезла внутрь и включила зажигание. Ее мучили усталость и голод, но она не обращала на них внимания, выезжая на дорогу. Неплохо было бы сходить в душ или даже принять ванну – но это заняло бы слишком много времени, а ей нужно было торопиться к Грифу.
Кристина ввела адрес в навигатор – потому что в Вест-Честере было слишком много узеньких улочек с односторонним движением, и поехала сначала прямо, потом направо, следуя его указаниям.
Внезапно зазвонил ее телефон – наверное, Гриф все-таки решил перезвонить. Она схватила трубку и закричала:
– Гриф, вы не поверите!
Но бросив взгляд на экран, поняла, что это был не Гриф – это был Маркус.
– Это твой муж. Ты еще помнишь меня? – моментально ощетинился Маркус.
– Прости. – Кристина постаралась успокоиться.
– И чему же, интересно, не сможет поверить Гриф? – Маркус даже не пытался скрыть сарказм.
– Если ты и правда хочешь это знать – то я думаю, что окончательно выяснила, что это был не Закари, что кто-то посетил квартиру Кент, потому что она была свидетелем, и…
– Уволь меня, Ненси Дрю, лучше расскажи все это Закари.
– Отлично. – Кристине не хотелось с ним ссориться.
Она ехала вверх по холму, мимо рядов симпатичных домиков. Было много бегунов, жара к вечеру немного спала, влажность стала меньше и жители города включили автополивалки для газонов. Почти все окна домов, мимо которых она проезжала, светились по-домашнему уютно, а темнеющее небо приобрело приятный оттенок василькового цвета.
– Ты уже виделась с Закари?
– Нет. – Кристина постаралась не обращать внимания на его тон. – Как твои дела?
– Прекрасно. Когда ты собираешься домой?
– Пока не уверена. Я тебе напишу. У меня все хорошо, тебе не о чем беспокоиться, и я делаю то, что для меня очень важно.
– И что же такое ты делаешь?
– Приезжай и увидишь.
Маркус фыркнул.
– Значит, ты мне не скажешь, что ты делаешь и когда приедешь домой?
– Маркус, если ты действительно хочешь знать, чем я тут занимаюсь, пожалуйста – садись в машину и приезжай. Я остановилась в отеле «Уорнер» в городе.
– Нет. Мне нужно работать.
– Ты можешь взять несколько выходных, и ты это прекрасно знаешь.
– То, что ты делаешь, неправильно и глупо. Я не хочу в этом участвовать.
– Что ж, значит, каждый из нас остается при своем мнении.
Кристина проглотила комок в горле. В глубине души она спрашивала себя – не разрыв ли это. Потому что очень было похоже именно на разрыв. Они никогда еще не были так далеки друг от друга. Она вспомнила слова Маркуса, которые он сказал в кабинете Гэри: «Это разрушает нашу семью…»
– Вообще-то я звоню потому, что Гэри разговаривал с Хоумстедом, и они отказываются признавать или опровергать тот факт, что наш донор и Джефкот – это одно и то же лицо. Они не сочли твои доказательства убедительными, по крайней мере пока.
– И что теперь будет дальше? – Кристина свернула налево и влилась в череду машин, стоящих перед красным сигналом светофора.
– Гэри собирается подать иск и продемонстрировать Хоумстеду, что мы настроены решительно. Он надеется, что это заставит их стать более сговорчивыми.
– Хорошо. – Кристина, стоя в пробке, оглядывалась по сторонам. Она уже покинула жилой район, и на улице было много ресторанчиков.
– Я не стал говорить Гэри, где ты находишься. Прикрываю тебя.
– Можешь ему смело сказать – я не стыжусь того, что делаю, и кстати, если ты помнишь, он сам говорил про быка и его рога, а я именно этим и занимаюсь. – Кристина нажала педаль газа, потому что машины впереди тронулись.
– Кристина, я очень надеюсь, что ты не наломаешь там дров, которые повредят нашему процессу.
– Я ничего не делаю такого, что могло бы хоть как-то повредить нашему процессу. Никто не знает, что Закари наш донор. Гриф вообще не в курсе, что я беременна.
– Но все всё узнают, когда мы подадим иск.
– Как? Закари в тюрьме, Маркус. Не похоже, чтобы у него был телефон, и я совсем не уверена, что он получает письма, которые приходят ему на имейл. Они сделали все, чтобы с ним нельзя было вступить в контакт.
– У него есть интернет. Общий доступ. Он может все выяснить. И твой дружок Гриф тоже может это сделать.
Кристина не сдержалась и улыбнулась – это было смешно. Слава Богу, Гриф не пользовался интернетом.
– Я спрошу Гэри, как с этим быть.
– Нет, не надо. Я не хочу, чтобы ты вмешивалась в этот процесс – никаким образом!
– Это никакое не вмешательство в процесс. Это просто вопрос – как поступают в подобных случаях. Ты же слышал, что говорил Гэри – это непересекающиеся прямые. А в итоге – все, что я узнаю о Закари, может быть использовано в наших интересах и укрепит наши позиции. И тогда доказательства не смогут счесть неубедительными, понимаешь? Как говорит Гэри – мы все равно ничего не теряем.
Маркус застонал:
– Но это стыдно. Все это – стыдно!
– Почему же? Потому что ты не можешь контролировать свою жену? Как будто я не самостоятельный человек, отвечающий за свои поступки. С каких пор ты стал таким сексистом?
– Да мне не за себя стыдно – мне за тебя стыдно! Ты позоришь сама себя.
– Спасибо тебе за такое доверие и поддержку, – прошипела Кристина и, повинуясь импульсу, нажала кнопку отбоя. Горло у нее сжалось.