Лиза Скоттолайн – Вглядись в его лицо (страница 49)

— Да, особенно учитывая, как все обернулось.

— Но все можно как-то замять, уладить!

— Нет, нельзя.

Как будто у них семейная сцена… А ведь они даже не любовники.

— Я твой начальник, и между нами ничего не может быть.

— Но мы ведь еще и не пробовали! — Элен сама удивилась своему пылу. — И потом, работникам одной компании встречаться не запрещается.

— Только не начальнику с подчиненной. — Марсело с подавленным видом опустил голову. — Ну ладно, к делу. В общем, я всех обманул. Я никогда, никогда в жизни не лгал подчиненным. Теперь все в курсе, что я отношусь к тебе по-особому, не так, как ко всем остальным, потому что я к тебе неравнодушен. — Голос его дрогнул; он вздохнул и твердо продолжал: — Но сейчас я знаю, что делать.

— Я тоже. — Элен все обдумала в самолете, на обратном пути.

Марсело предостерегающе поднял руку.

— Нет, позволь уж мне. Для того я к тебе и приехал. Завтра, пожалуйста, не выходи на работу.

Только этого не хватало!

— Почему?

— Я намерен созвать общее собрание. Тебе на нем присутствовать не стоит. Объясню, что случилось. Не бойся, я не стану признаваться в своей… в своих нежных чувствах, я еще не настолько сошел с ума. — Марсело улыбнулся. — Я признаюсь, что солгал о тебе, потому что ты занимаешься личными делами, о которых не хотела ставить в известность ни меня, ни остальных сотрудников. По-моему, так будет лучше всего.

— Ты собираешься сказать правду?!

Марсело широко улыбнулся.

— Не такой уж я безумец. Мы ведь работаем в газете и призваны служить истине.

— Но не сейчас и не так! — Элен заволновалась не на шутку. Если он действительно поступит, как собирается, на его карьере можно будет поставить жирный крест.

— Я извинюсь перед подчиненными, признаю свои ошибки.

— Марсело, ты не имеешь права! — Элен едва не задохнулась. — Они перестанут признавать твой авторитет! Все и так сплетничают у тебя за спиной, а твое признание лишь подольет масла в огонь. Потом уже ничего не исправишь!

— Журналисты — люди умные и разговорчивые. Они болтают, обмениваются домыслами и сплетнями. И тут уже ничего не поделаешь.

Элен, охваченная тревогой, подалась вперед.

— Так ты ничего не поправишь! Да, одному из нас придется покаяться во лжи, но только не тебе.

— Не волнуйся, я скажу правду, и ничего страшного не произойдет.

— Нет, произойдет! Ты не понимаешь… Я не могу допустить, чтобы ты сломал себе жизнь из-за меня!

— У тебя в данном случае нет права голоса. — Марсело печально улыбнулся, и Элен поняла: если он поступает так не ради себя самого, возможно, он делает это ради нее.

— Если ты поступишь, как собираешься, мне будет только хуже. Все сразу подумают, что мы с тобой спим, и меня навеки заклеймят позорным клеймом. Знаешь, для всех будет лучше, если ты временно отстранишь меня от работы за то, что я тебя обманула.

— Ты что, сама этого хочешь?! — нахмурился Марсело.

— Другого выхода нет. Если ты временно отстранишь меня от работы, я буду всего лишь еще одной работницей, которая обманула начальника. Начальников обманывают все.

— Правда? — с ужасом переспросил Марсело.

Элен подумала: какой же он милый!

— Все будут знать, что я обманула тебя, чтобы прогулять работу.

— Прогулять?

— Я не вышла на работу без уважительной причины. Куда-то улетала — скорее всего, отдыхать. Видишь, даже обгорела на солнце. А если ты скажешь, что солгал, покрывая меня, будет целое дело, и тогда ничего уже не исправишь!

Марсело сжал губы, пытливо глядя ей в глаза. Он соображал на ходу.

— Ты ведь журналист, не первый день работаешь в газете. Если рядовой сотрудник обманывает начальство, это еще ничего. Но если начальник обманул коллектив, прикрывая подчиненную… Это уже материал на первую полосу!

— Не знаю, не знаю. — Марсело запустил пальцы в волосы, бормоча: — Que roubada. Ну и кашу мы заварили!

— Марсело, если я тебе небезразлична, ты временно отстранишь меня от работы без сохранения содержания.

— Ты в самом деле этого хочешь?

— Да. На неделю.

— На три дня! — решительно возразил Марсело, плотно сжав губы.

— Договорились.

Марсело не сводил с нее сокрушенного взгляда.

— Отстранение от работы — дисциплинарное взыскание. Ставит под угрозу твою дальнейшую работу.

Элен и сама все понимала, но приказала себе не отвлекаться на мелочи. Сейчас не время плакать. Она сама во всем виновата, ей и отвечать.

— А ты взгляни на дело с другой стороны. Если ты меня уволишь, то уже ничто не помешает тебе встречаться со мной! Работу я потеряю, зато получу бойфренда.

— Ты меня убиваешь. — Марсело встал и подмигнул ей.

Элен тоже встала. Их разделяло не больше метра; они могли бы обняться, но не прикасались друг к другу.

— Я шучу, — сказала Элен, но Марсело решительно направился к двери.

На пороге он остановился, обернулся к ней и печально улыбнулся.

— Тогда почему мы не смеемся? — спросил он.

На это у Элен ответа не было.

63

Элен разложила на покрывале инструкции из лаборатории, чтобы ничего не упустить, и достала из сумки два бумажных мешочка: один — с окурками Билла, второй — с банкой из-под газировки, которую пила Кэрол. Она положила их рядом с белым конвертом, в котором лежали ватные палочки с образцом ДНК Уилла. Орео-Фигаро, примостившийся на краешке кровати, недоуменно следил за ее действиями.

Элен присела рядом с котом, рассеянно погладила его по спинке и взяла распечатанную из Интернета анкету, которую нужно было заполнить и послать в лабораторию вместе с собранными образцами. Первые пункты анкеты касались юридической стороны вопроса. Далее перечислялись условия, на которых лаборатория предоставляет необходимые данные. Ниже было написано, как пересылать собранные биоматериалы.

Пакеты с образцами необходимо подписать, предварительно вырезав приложенные этикетки. Имя испытуемого, дата сбора биоматериала, степень родства. Предполагаемая мать. Предполагаемый отец. Предполагаемый дедушка (с отцовской или материнской стороны). Иная степень родства. Она подписала образчик Кэрол: «Предполагаемая мать». Образчик Билла — «Предполагаемый отец». Образчик Уилла — «Ребенок». Затем она вырезала этикетки, как требовалось в инструкции, наклеила их на бумажные мешки и конверт с ушными палочками. Как на уроке труда… в аду.

Затем она осторожно уложила два бумажных мешка, конверт и заполненные анкеты в фирменный конверт «Федерал экспресс» с защитной «пузырьковой» внутренней прокладкой. Надписала адрес, запечатала конверт и положила на тумбочку рядом с кроватью. Она опустит его в почтовый ящик после того, как отвезет Уилла в школу, а до тех пор о конверте лучше всего просто забыть.

Элен снова села на кровать и погладила Орео-Фигаро, но кот почему-то не замурлыкал. Возможно, через три дня выяснится, что Уилл не имеет никакого отношения к Брейверманам, и они будут вместе счастливы до конца своих дней. Три дня: с одной стороны — целая вечность, с другой — очень короткий срок. Ведь может статься, что Уилл все же имеет отношение к Брейверманам, и тогда…

Элен приказала себе перестать думать об этом. Она дала себе слово еще в самолете.

А Орео-Фигаро упорно отказывался мурлыкать.

64

На следующее утро подморозило, небо было непроницаемо серым, в воздухе чувствовалась изморось. Элен сидела в машине на стоянке перед местным торговым центром. По оживленной Ланкастер-авеню туда и обратно проносились машины; покрышки побелели от противогололедных реагентов. Задние стекла у многих машин еще не оттаяли от образовавшейся за ночь наледи. Элен рассеянно провожала машины взглядом. В салоне становилось все холоднее; обогрев она выключила. Она высадила Уилла возле школы всего полчаса назад, но ей казалось, что прошло гораздо больше времени. Рядом с ней на пассажирском сиденье, как насильно навязавшийся попутчик, лежал фирменный конверт «Федерал экспресс» с образцами ДНК.

Элен понимала, что тянет время. И все же не могла заставить себя приступить к действию. Ей всего-то и надо опустить стекло, поднять крышку ящика с надписью «Федерал экспресс» и протолкнуть в щель конверт. Как только она избавится от конверта, от нее больше ничего не будет зависеть. Все завертится без ее участия. В лаборатории получат деньги, которые она перевела со своей карточки, произведут необходимые тесты, а результаты вышлют ей по электронной почте. Да или нет. Чей он — ее или их.

Элен сама себе удивлялась. Почему она медлит? Она ведь уже столько всего сделала! Шпионила за Брейверманами, поставила под угрозу свою карьеру и почти потеряла человека, к которому ее ужасно влечет, хотя у них пока не было ничего серьезного. И потом, она вовсе не обязана ничего предпринимать после того, как придут результаты тестов! Даже если окажется, что Уилл — ребенок Брейверманов, она не обязана сообщать об этом ни единой душе. Тайна происхождения Уилла так навсегда и останется тайной. Так почему она сидит и тянет время? Неужели ей хочется себя помучить?

Она перевела взгляд на почтовый ящик с эмблемой «Федерал экспресс» и в сотый раз перечитала наклейку с часами забора почты. Магазины в торговом центре еще не открылись, даже за стеклянными дверями закусочной «Сабвей» было темно. Витрины и кассы казались снаружи бесформенными тенями. Элен отпила глоток кофе из дорожной кружки, но вкуса не почувствовала. От кружки поднимался пар — крышка куда-то задевалась. Она осторожно поставила кружку в специальный держатель. Сегодня ей не до поисков крышки. Голова занята другим, и ей очень страшно.