Лиза Скоттолайн – Вечное (страница 81)

Отец Сандро вышел из синагоги и пересек площадь. С высоко поднятой головой он прошагал мимо немецких солдат; если Массимо и боялся, то не подавал виду. Сандро восхищался отцом. В эти темные времена тот укрепил авторитет, община стала считать его своим лидером.

Отец с мрачным выражением лица подошел к ограждению вокруг площади, и люди, галдя, бросились к нему, наперебой засыпая вопросами:

— Массимо, неужели они заберут наши архивы? Книги принадлежат общине!

— Мы заплатили им золотом! Что еще они у нас отнимут?

— Ты можешь им помешать? Это же кража посреди белого дня!

Массимо жестом призвал их к спокойствию:

— Друзья, у меня печальные новости. Мы не смогли предотвратить конфискацию, хотя старались изо всех сил. — Он помолчал, глядя на людей, которые роптали и стенали, а затем продолжил: — Однако мы предупредили их, что в случае продажи любого экспоната коллекции после того, как он покинул страну, мы будем обращаться в судебные инстанции. Немцы заверили, что не намерены этого делать. Кроме того, мы официально потребовали после войны вернуть ценности…

Все разом заговорили, перебивая друг друга, и тут из дверей синагоги вышел рабочий транспортной компании с коробкой в руках. За ним еще один, и еще. Рабочие направлялись к вагонам, относя туда в коробках хрупкие книги и древние манускрипты, словно обычные кастрюли и сковородки.

Вдруг с верхнего этажа синагоги, из открытого окна, вылетела книга. Томик раскрылся в воздухе, старинные страницы затрепетали, будто оборванные крылья птицы.

Массимо так и подскочил.

— Нет, она же порвется! — закричал он и помчался к синагоге, протягивая руки; Сандро хватал ртом воздух. Удивительно, но отцу удалось поймать книгу на лету.

Собравшиеся восторженно ахнули и зааплодировали.

Немцы, непонятно по какой причине, внезапно швырнули из другого окна еще одну бесценную книгу. Массимо развернулся, бросившись ловить и ее. Он успел вовремя, до того, как томик упал на мостовую. И тут сверху полетела еще одна книга.

Восторженные крики толпы стихли: немцы продолжали швырять из окон старинные книги, причем все быстрее и быстрее. Отец в своем костюме с развевающимся галстуком бегал туда-сюда. Он стремился поймать все книги, но усилия его пропадали втуне. В мгновение ока редкие тома дождем сыпались из окон. Отец едва не падал, с трудом пытаясь удержать уже пойманное.

— Хватит, папа, остановись! — просил потрясенный Сандро. Нацисты устроили унизительную забаву. Люди разразились гневными криками. Солдаты в ответ наставили на них оружие. Ситуация становилась взрывоопасной. Нужно было что-то предпринять.

— Синьор! — обратился Сандро к одному из солдат. — Позвольте мне забрать отца, хорошо?

— Давай, — нахмурился тот, махнув стволом автомата.

Сандро пролез под ограждением, поспешно подскочил к отцу и забрал у него несколько книг. — Перестань, папа…

— Этим книгам сотни лет! — задыхаясь, простонал Массимо, очки у которого съехали набекрень.

— Прекрати. — Сандро с отцом отдали книги, которые поймал Массимо, перевозчику, тот как раз подошел с коробкой. Немцы все так же выбрасывали архив из окон. Из томов вылетали страницы, медленно проплывали по воздуху и, словно мусор, опускались на землю.

Сандро взял отца за руку, и они поспешили обратно к ограждению. Вокруг них драгоценные книги падали на мостовую и разбивались о камни, корешки лопались. Толпа бросилась вперед, пытаясь подобрать выпавшие страницы.

Солдаты, наставив на людей автоматы, кричали по-немецки. Толпа, плача и молясь, в страхе затихла. Сандро торопливо завел отца за ограждение, мать и Роза тут же принялись хлопотать вокруг него, поправлять ему очки и галстук. Массимо быстро взял себя в руки, и люди окружили его, снова забрасывая вопросами.

У дальнего края толпы Сандро заметил девушку, которая стояла отвернувшись. Темные локоны блестели на солнце, на ней было красивое синее платье в клетку, как когда-то носила Элизабетта. Сердце Сандро мигом подскочило к горлу, и он решительно направился к ней.

— Элизабетта? — позвал Сандро, но тут девушка обернулась и оказалась вовсе не Элизабеттой.

— Простите?

— Извините… Я принял вас за другую. — Сандро попятился в толпу. Мог бы и сам догадаться. Он прогнал Элизабетту, так что вряд ли она о нем вспоминает. Она его разлюбила.

Сандро вспомнил тот вечер в Ла Сапиенце, когда они целовались под звездами. Он задумался: написала ли она ту книгу, о которой мечтала?

Отмахнувшись от этих мыслей и стараясь выбросить ее из головы, Сандро направился к семье.

Глава девяносто третья

Он стоял у кровати Розы, волнуясь за сестру. Уже больше недели ей нездоровилось: болел живот. Она почти ничего не могла есть. Красивое лицо исхудало и побледнело, а глаза потеряли блеск.

Мать потрогала ее лоб ладонью.

— Дорогая, у тебя слишком высокая температура. Пора нам отправляться в больницу, пока ты еще можешь ходить.

— Я скоро поправлюсь, — слабо сказала Роза.

— Нет, тебе нужно лечиться.

Сандро был с матерью согласен.

— Но чем она болеет, мама?

— Нельзя поставить правильный диагноз без анализов. Причин может быть множество.

— Что же делать? Папы не будет до позднего вечера.

Массимо остался в синагоге наводить порядок после разграбления архивов.

— Мы с тобой сами ее отведем. Не хочу ждать папу. Оставим ему записку. — Мать с целеустремленным видом выпрямилась, поджав губы.

— Хорошо, идем, — кивнул Сандро.

— Нет, мама, не стоит, — покачала головой Роза. — Тем более после комендантского часа. Сандро, скажи ей. Комендантский час…

— Не волнуйся. Если нас остановят, мы объясним, что тебе срочно требуется помощь врача.

— Как будто им не все равно, — пробормотала мать.

Пока Розу осматривали, Сандро с матерью сидели в зале ожидания. Ей очень обрадовался доктор Сальваторе Кристабелло, один из бывших коллег Джеммы. Он покосился, хоть и сдержанно, на ее поношенное коричневое платье и изменившийся облик. Сандро догадался, что когда-то стройная мать стала изможденной, а мельком заметив свое отражение в стекле окна, понял, что он — тоже.

К ним вышел доктор Кристабелло, профессионал с редкими седыми волосами и в бифокальных очках, одетый в белоснежный халат. Выражение его дружелюбного лица было очень серьезным.

— Как она? — Джемма вскочила ему навстречу, а за ней и Сандро.

— Она поправится, показатели в норме, но требуется госпитализация. Полагаю, дело в желудочно-кишечном тракте — вероятно, паразиты. Такое теперь часто встречается, учитывая плохое питание.

— И я решила так же.

— Мы поставили ей капельницу, взяли анализы крови и мочи. Результаты будут через некоторое время, так что пока вы можете пойти домой и поспать.

— Я бы хотела остаться, если можно.

— Хорошо. Полагаю, смогу тебя незаметно провести.

— Спасибо, Сальваторе. — Мать повернулась к Сандро и взяла его за руку. — Иди домой, милый. Побудь с отцом.

— Но я тоже хочу остаться. А папе мы написали записку.

Вмешался доктор Кристабелло:

— Сандро, я могу потянуть за кое-какие ниточки и провести твою мать в палату Розы, но тебя не выйдет.

— Ладно, — неохотно согласился Сандро.

— Молодец, — похвалила его мать и поцеловала в щеку.

Сандро вышел из больницы, которая находилась всего в нескольких шагах от Понте-Честио — моста, ведущего к Трастевере и Элизабетте. Сандро вдруг захлестнула сильная тоска по ней. Он дивился, как ему удалось так долго прожить без нее. Сил сопротивляться не было. Сердце подсказало ему дорогу: он свернул направо, перешел мост и оказался в Трастевере.

Сандро с трудом узнавал местность. Улицы были пустынны, рестораны и магазины закрылись. Окна в домах затемнены на случай воздушного налета. Повсюду валялись мусор и щебень, от цветочных горшков остались лишь обломки. Шпалеры стояли голыми, без цветов, сломанные перекладины цеплялись за стены. Уцелели лишь навесы из плюща — единственного растения, которое в уходе не нуждалось, а значит, за ним никто не присматривал. Как за Сандро.

Сандро шагал будто в бреду, и ноги сами несли его к любимой. Он станет умолять принять его и приютить, обнимет крепко, и они наконец будут вместе, как задумал Господь до того, как вмешались люди, фашисты и нацисты, ненависть, законы и несправедливость. Он приближался к ее дому, безмолвно молясь о том, чтобы его мечта сбылась и он наконец-то был с ней.

Сандро свернул на ее улицу, вокруг не было ни души. Он дошел до ее дома — двухэтажного строения, покрытого золотистой штукатуркой, сиявшей будто солнце. Свет не горел, ставни были закрыты. Наверняка Элизабетта спит.

Он вспомнил, как Марко пел ей серенаду, но Сандро не умел петь. У него не было песен, не было больше ничего. Отчаяние захлестнуло Сандро, и он понял, что ему нечего ей предложить: у него нет образования, он больше не гений, нет даже здоровья. Казалось, с него содрали кожу до костей, осталась лишь сама его суть, жаждущая ее.

Сандро рухнул коленями прямо на брусчатку. Он склонил голову, согнувшись пополам, и слезы, которые он сдерживал, обожгли ему глаза. Сандро, охваченный горем, сломался, неспособный двигаться.

— Сандро?