Лиза Скоттолайн – Каждые пятнадцать минут (страница 92)

– Что в этой чертовой салфетке? – зарычала Лори, и Эрик сделал шаг назад, продолжая держать салфетку перед ее глазами.

– Ты обманывала меня с самого начала. Ты не случайно вызвала меня тогда в отделение «скорой помощи» на консультацию – у тебя был план. Ты хотела уничтожить меня. Потому что я предпочел тебе Кейтлин.

– Что в салфетке?! – Лори пожирала салфетку взглядом, словно голодный волк кусок свежего мяса.

– Ты с ним спала? Он любил тебя? Это ты заставила его убить Рене? Это мое предположение – и оно объясняет, почему он подчинялся тебе, почему он делал то, что ты приказывала ему. Потому что он тебя любил.

Лори не сводила взгляда с салфетки, пока Эрик осторожно разворачивал ее. Внутри находилась тоненькая золотая цепочка с маленьким кулоном в виде ромбика, на котором было написано «БЕССТРАШИЕ». Эрик очень хорошо рассмотрел ее тогда там, в кафе-мороженом. И помнил, как Макс говорил о нем во время одного из сеансов. Это была цепочка Рене Бевильакуа. И на ней наверняка сохранились отпечатки пальцев и Сэма, и Лори.

– Нет! – взревела Лори и в ярости схватила лежащие на краю раковины ножницы, поранив себе левую руку. Она взмахнула раненой рукой, и капли крови разлетелись в воздухе, словно жуткий красный веер.

– Нет, не надо, стоп… – Эрик отступал назад к выходу из кухни. Он заметил на полочке приставку для видеоигр, схватил ее и метнул в Лори, но она уклонилась, и приставка с грохотом упала на деревянный пол.

– У нас было свидание, я слишком много выпила, – начала вдруг говорить Лори, как будто сама себе. – Ты пытался изнасиловать меня, угрожал ножницами. Целился мне в горло. Мы стали бороться.

– Нет, Лори, не надо! – Эрик продолжал отступать к двери. Он уже слышал снаружи шум – ему оставалось продержаться всего несколько минут: он позвонил детективу Роадесу из кабинета Лори сразу после того, как нашел цепочку.

– Я отняла у тебя ножницы, пыталась убежать. – Лори наступала на него, держа перед собой ножницы. – И я была уже почти у выхода, когда ты настиг меня. Ты разорвал на мне рубашку. Мне пришлось убить тебя. Это была самооборона.

– Лори, остановись. – Эрик распахнул входную дверь как раз в тот момент, когда Лори рвала на себе рубашку, вцепившись в воротник, пуговицы летели в стороны… И тут на пороге возник детектив Роадес и несколько полицейских с оружием в руках, которое они направили на Лори.

– Доктор Фортунато, ни с места! – закричал Роадес. – Не двигайтесь!

– Не-е-е-ет! – проревела Лори, ярость затмила ей разум. Она подняла ножницы выше, но Эрик успел сделать длинный выпад и вырвать ножницы из ее руки.

Как раз за мгновение до того, как они вонзились бы ему в грудь.

Глава 68

Наступил декабрь, и Эрику было приятно видеть, что комната посещений украшена в честь праздника, хотя не так уж легко создать праздничную атмосферу в исправительном центре для несовершеннолетних. На стенах развесили гирлянды в виде рождественских елочек, мелками нарисовали Санта-Клауса, а еще ханукальные дрейдлы и чаши Грааля, исполненные более-менее искусно. В центре жили подростки от десяти до восемнадцати лет, здесь было тридцать шесть комнат, в одной из которых жил Макс.

Комната для посетителей была современной, чистой, средних размеров, на полу лежал тонкий голубой ковер, а сквозь широкие окна струился дневной свет, довольно яркий, несмотря на обещанный метеорологами снег.

В комнате стояли десять маленьких столиков, около каждого – тяжелые пластиковые стулья. За одним из этих столиков и уселся Эрик, ожидая прихода Макса. Он не стал снимать пальто, потому что его некуда было повесить. В углу комнаты стояла украшенная елка, а под ней, на белом коврике, имитирующем снег, расположились подарочные коробки, упакованные в яркие, блестящие обертки. Возможно, это будет не лучшее Рождество в жизни Макса, но все же парню сильно повезло, что он оказался здесь, а не в настоящей тюрьме.

Макса судили как несовершеннолетнего – в результате усилий его адвоката и проведенных сразу тремя независимыми друг от друга психиатрами экспертиз: его обследовал психиатр в исправительном центре, свою оценку его состоянию и степени опасности для окружающих дал психиатр, нанятый Мэри, и, кроме того, свое заключение написал Эрик. Все три психиатра сошлись в том, что Макс страдает ОКР и депрессиями со склонностью к самоубийству и не может нести полную ответственность за свои действия в период обострения заболевания.

Федеральные власти отозвали свое обвинение против него в терроризме, а окружной прокурор суда Монтгомери отозвал обвинение во взятии заложников – на основании того, что Макс на самом деле не причинил и не собирался причинить никакого вреда никому из них и был безоружен. Макс признал свою вину в нарушении общественного порядка и создании потенциально опасной ситуации и был приговорен к году в исправительном центре для несовершеннолетних и трем годам «испытательного срока». Судья принял такое решение вопреки настойчивым протестам бизнесменов, связанных с «Королем Пруссии», которые требовали, чтобы Макса судили как взрослого и вкатили ему по полной.

Эрик увидел, как дверь комнаты для посетителей открылась и вошел Макс в сопровождении офицера в форме.

На парне не было наручников или чего-то в этом роде, а офицер спокойно вышел за дверь, в то время как Макс, улыбаясь, направился к столику, за которым сидел Эрик. Эрик поднялся, отметив, что парень выглядит лучше, чем две недели назад, во время его предыдущего визита. Цвет лица у него улучшился, ему постригли темные волосы, и теперь они не падали на глаза, он немного прибавил в весе, что делало его как-то крепче на вид. В своем сером спортивном костюме (здешняя зимняя форма одежды) он казался выше, чем раньше, но, возможно, это была игра воображения Эрика.

Эрик протянул руку:

– Макс, ты подрос?

– Немножко, – улыбнулся Макс, с готовностью пожимая ему руку. – Док говорит, у меня скачок роста. Можете в это поверить?

– Ха! – Эрик сел. – Я рад тебя видеть. Как твои дела?

– Спасибо, хорошо. – Макс сел напротив него, глядя на него с каким-то новым выражением. – Представляете, моя мать выходит замуж.

– Это же отлично! – воскликнул Эрик искренне. Он недавно наведался к Мэри и Заку, по их приглашению. Мэри два месяца назад закончила курс реабилитации и нашла постоянную работу, Зак поддерживал ее во всем.

– Да, на Рождество я получу нового папочку. – Макс закатил глаза.

Эрик хмыкнул.

– Когда свадьба?

– В следующем году, в декабре. Они хотят подождать, пока я выйду.

– Здорово. Ну, и как ты к этому относишься?

– Я рад, – кивнул Макс. – Это классно. Он мне нравится. Он хороший парень, и он хорошо влияет на маму. Не думаю, что она пошла бы на реабилитацию, если бы он не подталкивал ее к этому.

– Возможно, ты прав. – Эрик вспомнил, как Лори сказала, что Зак слишком хорош для Мэри, но постарался задвинуть это воспоминание подальше. – Как в школе?

– Скучно и просто, но в целом все нормально. – Макс пожал плечами. – Я даю уроки по математике пятиклассникам. Им нужна помощь.

– Это хорошо.

– А знаете, что мне нравится? Языки. В моей старой школе я их терпеть не мог, а здесь – нравятся. Это глупо?

– Совсем не глупо, наоборот – здорово! Это полезно.

– Они практикуют здесь так называемое рефлективное письмо – когда ты пишешь вроде как дневник, но можешь писать о чем угодно, такая, знаете, свободная форма. Звучит глупо, но мне нравится. Я даже стихи пробую писать… – Макс смущенно повел плечом. – Наверное, это потому, что больше тут делать особо нечего – здесь же не разрешают видеоигры.

– Стихи лучше, чем видеоигры.

– Я знал, что вы так скажете. Так обычно говорят отцы.

– Ну, у меня есть причины говорить так, как говорят отцы, – улыбнулся Эрик, хотя по сравнению с летом у него к Максу выработалось более правильное отношение: он больше не пытался стать ему отцом и договорился с собой, что единственный человек, которому он приходится отцом, – это Ханна. И ему хватало сейчас забот, связанных с ней, особенно когда она стала настойчиво требовать, чтобы он перекрасил в розовый цвет весь дом. Причем снаружи.

– Лечение тоже хорошо идет, – улыбнулся Макс. – Мне нравится доктор Голд, очень нравится.

– Она изумительная. – Эрик был доволен, что Максом занимается одна из его старинных подруг, Джилл Голд, признанный эксперт по ОКР, тесно сотрудничающая с Институтом Бека в Филадельфии, который специализировался на поведенческой терапии. Исправительный центр проводил комплексное лечение Макса совместно с доктором Голд, и это должно было обеспечить улучшение его состояния не только в данный момент, но и после того, как он выйдет на свободу.

– Мы с ней много говорим о Буле. И это грустно.

– Понимаю. – Эрик увидел, как помрачнело лицо Макса, когда он вспомнил о бабушке и своей недавней потере.

– Тут, понимаете… Я вот вижу, сколько всего хорошего сейчас происходит, ну вот типа мама моя бросила пить… И я думаю: почему же она не сделала этого раньше? Ну, тогда, когда моя бабушка еще была жива? Ведь это сделало бы Булю по-настоящему счастливой.

– Да, конечно. Но знаешь, некоторые люди взрослеют только тогда, когда уходят их родители. Я не говорю, что это случай твоей мамы, но такое бывает.

Макс закусил губу, вздохнул:

– Как бы то ни было – у меня улучшение с моим ОКР. Доктор Голд со мной работает, использует техники замещения. Я уже стучу себе по голове только раз в час. Ровно.