Лиза Скоттолайн – Каждые пятнадцать минут (страница 71)

– И почему же это была хорошая идея?

– Мне нравится, что мы получили преимущество. Закон слишком расплывчат, и если судья будет действовать в пользу интересов большого бизнеса, наш единственный козырь – это общественное мнение. Если большинство будет считать вас героем, который сделал «Аберкромби и Фитч» безопасным для американцев, судье придется подумать дважды, прежде чем он подпишет ордер на ваш арест.

– Отлично, и еще – по меньшей мере – я думаю, это даст мне чуть больше времени.

– А зачем вам время?

Эрик поколебался. Он не был уверен, что хочет посвящать в это Пола, но потом решил, что неплохо заиметь союзника в этом деле.

– Я хочу выяснить, кто на самом деле убил Рене Бевильакуа.

– Значит, вы не верите, что это сделал Макс?

– Да, не верю. Хотя я ни в чем не уверен. Ни в чем.

– Вы же знаете, что полиция подозревает его. И после вчерашнего подозрения в отношении него гораздо сильнее, чем в отношении вас. Если объективно – им не хватает только той информации, что можете дать вы, чтобы засадить его.

– Я знаю. Но именно потому, что они считают, будто убийца уже у них в руках, они не будут никого больше искать. А я не могу так это оставить и позволить им посадить за убийство ребенка, если он на самом деле никого не убивал.

– Это не ваша проблема.

– Но я не могу просто забыть об этом.

– Нет, можете. Вот так. Посмотрите на меня. – Пол вел машину, напевая какую-то песенку себе под нос. – Видите? Это легко. Это я. Я живу своей собственной жизнью, еду себе в машине и не думаю о несовершенстве мира. А вы слишком много думаете, вам кто-нибудь говорил об этом?

– О, все. Все, кто меня хоть чуть-чуть знает.

– Вы не послушали их – так послушайте хотя бы меня. – Пол скривился. – Если вы начнете ходить и что-то вынюхивать, как делали это в кафе-мороженом, то выроете себе могилу, вместо того чтобы помочь мне построить для вас прекрасное безопасное здание. И я настоятельно рекомендую вам этого не делать.

– Я вас слышу.

– Вопрос не в том, слышите ли вы меня. Вопрос в том, послушаетесь ли вы меня. И если нет – я все расскажу.

Эрик взглянул на него, смутившись.

– Расскажете? Кому? Полиции? Судье?

– Нет. Хуже. Лори. И она выпорет вас, зажав вашу голову между колен.

Эрик улыбнулся, представив себе эту картину.

– Вы, наверное, правы. Хотя я вижу у нее в руке скальпель.

– Ха! Она темная лошадка, моя сестрица. Никто в это не верит, но она реально изводила меня, когда я был маленький. – Пол потянулся к радиоприемнику и взялся за тумблер громкости: – Давайте-ка послушаем, что там говоря копы. Мы сенсация, и я уверен, что KYW или NPR ведут трансляцию. Меня не волнует их заявление, но если у них есть вопросы – я хочу знать об этом. Думаю, уши у вас будут гореть нехило. Итак, раз, два, три…

Эрик собрался, и Пол прибавил громкости.

Из радиоприемника понесся голос капитана Ньюмайера, который говорил:

– Таким образом, я хотел бы ответить на заявление адвоката доктора Пэрриша. Мы понимаем, как много для доктора значит сохранение профессиональной тайны, но у нас есть веские основания полагать, что доктор Пэрриш покрывает убийцу Рене Бевильакуа, шестнадцатилетней девушки, которая была найдена задушенной вчера утром в Рэдноре.

Репортеры начали переговариваться, а Эрик почувствовал, как у него в жилах застыла кровь. В первый раз все было сказано так откровенно и без обиняков, на публике. И он вдруг понял, что со стороны действительно может казаться, будто он покрывает убийцу – и что многим именно так и кажется.

– Мы стараемся не забывать о жертвах ужасных преступлений и их убитых горем семьях. Мы сделаем все возможное, чтобы раскрыть убийство Рене Бевильакуа. Адвокат доктора Пэрриша был прав, когда живописал, как мы чуть не подавились своими значками. Это потому, что мы не можем относиться к убийству юной девушки спокойно.

Пол дернулся.

– Лучше бы на ее месте был ты.

Капитан Ньюмайер продолжал:

– Мы хотим возмездия за смерть Рене Бевильакуа. И нам не нравится, когда мы пытаемся найти и наказать убийцу, а нам вставляют палки в колеса. В данном случае на одной чаше весов лежит законность и формальности, а на другой – справедливость. Я не адвокат, но я знаю закон и признаю право доктора Пэрриша на молчание. Но как отец – я просто не понимаю, как этот человек может спать спокойно. – Капитан Ньюмайер замолчал, чтобы успокоиться.

Пол покачал головой.

– Он ведь не плачет? Если он плачет – террористы победили.

Эрику было не смешно. Этот пассаж про спокойный сон был очень кстати: он почти не спал с тех пор, как все это началось.

Капитан Ньюмайер прочистил горло:

– Я заканчиваю свое заявление и готов ответить на несколько вопросов, время строго ограничено.

Репортеры зашумели, начали выкрикивать вопросы, но поскольку микрофонов у них не было, их голоса слились в неразборчивую какофонию.

Снова зазвучал голос капитана Ньюмайера:

– Хорошо, я повторю вопрос. Вот он: «Не должны ли мы быть благодарны доктору Пэрришу за то, что он остановил противостояние в торговом центре?» Что ж, несмотря на то что доктор Пэрриш действительно вчера вечером вмешался в ход операции по освобождению заложников, я должен отметить, что там были собраны лучшие и очень хорошо обученные силы шести округов, спецназ, команды быстрого реагирования, пожарные команды, сотрудники EMT, а также представители федеральных агентств – ФБР, АТО и Национальной безопасности.

Пол хмыкнул:

– О, этот «заместитель Дуг»[17] напоминает мне моего пятилетнего сына: тот тоже очень любит грузовики, пожарные и полицейские машины. Дайте ему парочку – и он уже Боб-строитель.

Эрик услышал, как потеплел голос Пола, когда он говорил о сыне, и сразу почувствовал вину, подумав о Ханне. Нужно будет позвонить Сьюзан, как только он приедет домой.

Капитан Ньюмайер в радиоприемнике продолжал:

– Отвечая на ваш вопрос, мы должны отметить, что гражданам строжайше запрещено вмешиваться в ход специальных операций во время экстремальных ситуаций, подобных той, которая сложилась у торгового центра. Именно по этой причине доктор Пэрриш был арестован по обвинению в нарушении административного закона. В Главном управлении Мэриона работают талантливые и хорошо обученные полицейские, а «Король Пруссии» – это вам не «Дикий-дикий Запад». И нам не нужны ковбои. Спасибо большое за вопрос, а теперь, пожалуйста, последний вопрос.

Пол фыркнул.

– Ковбои… Здорово. Отличная аналогия. И как я сам не додумался?

В приемнике снова зашумели репортеры, затем капитан Ньюмайер сказал:

– Итак, вопрос: «Будет ли окружной прокурор настаивать на том, чтобы доктор Пэрриш нарушил свое право молчания в интересах пациента и предоставил информацию, которая у него, возможно, имеется, о причастности Макса Якубовски к убийству Бевильакуа?»

– Неплохая формулировка, – сказал Пол с легкой усмешкой на губах. – Похоже, пресса с нами в одной лодке.

Капитан Ньюмайер ответил:

– Вопрос прекрасный, но, к сожалению, он не входит в мою компетенцию. Его следовало бы задать окружному прокурору, который, как всем известно, находится сейчас в больнице. Спасибо всем, леди и джентльмены.

– Ага! – Пол убавил звук радиоприемника. – Что ж, теперь мы кое-что знаем. Мы знаем, что окружной прокурор планировал быть на пресс-конференции, однако его не было. Почему же? Потому что он услышал, что мы сказали о большом жюри, – и они не захотели отвечать на этот вопрос. На него должен был отвечать окружной прокурор – и прокурора не было. Наверное, вышел выпить стаканчик молока. Ведь они же пьют именно молоко. Молоко! Никакого виски.

– Так это хорошо для нас или нет? Они собираются выставить меня перед большим жюри?

– Для нас это хорошо, потому что доказывает, что мы впереди по очкам. Мы сейчас сделали их, но они не сдадутся без боя. Сейчас они перегруппируются, подровняют ряды – и пойдут к большому жюри после того, как все забудут, что вы Уайетт Эрп, а они смогут представить вас как обычного мозгоправа, который защищает чокнутого убийцу.

– Черт, – сказал Эрик.

Пол оглянулся, поворачивая на Олд-Галф-роуд, ведущую к дому Эрика.

– Так вы воспользуетесь моим советом? Никакого расследования, хорошо, ковбой?

– Абсолютно никакого, – ответил Эрик, глядя на солнце за окном. – Кстати, вы должны прислать мне счет за эти дни, не забудьте.

– Блин, до чего же вы порядочный, аж скулы сводит. Я делаю это ради своей старшей сестры.

– Идите к черту. Пришлите счет.

– С другой стороны, если вы женитесь на моей сестре – я сам вам заплачу, – улыбнулся Пол.

Они проехали по извилистой улице мимо старого дома Эрика, потом миновали красивые каменные дома на Мэйн-лайн с ухоженными лужайками и живыми изгородями. Оба хранили молчание, погрузившись в свои мысли. Потом Пол произнес:

– Эрик, не берите в голову то, что сказал «заместитель Дуг». Есть процедура, а есть суть. И на самом деле процедура должна защищать суть. Так сказать, дух и буква.

– Что вы имеете в виду?