Лиза Си – Остров русалок (страница 32)

Конечно, всем нам было очень страшно. Если с неба вдруг посыплются бомбы или к берегу пристанут десантные суда, полные иностранных солдат, нам нечем защищаться, кроме лопат и мотыг для полевых работ да копий и крюков, которыми мы пользовались под водой. Но когда в семье маленький ребенок, жизнь продолжается, что бы ни творилось вокруг. Пока меня не было, одна из сестер Кан, Ку Сун, родила девочку по имени Ван Сон, которой было ровно столько же, сколько и моей дочери. Мы много времени проводили вчетвером. Ку Сун часто мечтала вслух о том, что наши девочки будут так же близки, как они с сестрой или мы с Ми Чжа. «Может, Мин Ли и Ё Чхан когда-нибудь и поженятся, — заявляла она, — но им не видать такой дружбы, какая будет у Мин Ли и Ван Сон». Я не спорила с Ку Сун на этот счет, а просто принимала ее дружбу скорее из неизбежности, чем из любви или сходства натур. Надо было кормить детей, давать им срыгнуть, мыть девочек, переодевать, утешать и укладывать спать, так что компания Ку Сун была для меня очень кстати.

К счастью, Мин Ли оказалась спокойным ребенком, так что я могла чем-то заняться, присматривая за ней. Сидя у себя в маленьком домике, ногой я качала колыбель и при этом шила, чинила сети или ставила заплаты на костюм для ныряния. Когда мы ходили в поле убирать сладкий картофель, я оставляла малышку в колыбели, прикрыв тканью, чтобы защитить от солнца. Если я ныряла с До Сэн и ее кооперативом, за Мин Ли присматривал мой отец. Он приносил ее к бультоку, когда мы возвращались на обед, и потом еще раз к концу дня, чтобы я могла ее покормить. Отец всегда хорошо справлялся с малышами, да и пить теперь стал меньше.

Однако обычная жизнь взрослой женщины, жены, матери и хэнё продлилась ровно неделю, а потом мужчины, сидевшие под деревом на площади, услышали по радио новости. В тот день, шестого августа, Соединенные Штаты сбросили атомную бомбу на Хиросиму. Мы не знали, что такое атомная бомба, но, услышав о том, что целый город сровняли с землей, я сразу вспомнила о свекре, который работал в Хиросиме. Если бы муж вернулся домой, чтобы провести ритуал вместе с шаманкой Ким, пришлось бы признать, что свекор умер. Но Чжун Бу не приехал. До Сэн пролила много слез тревоги и печали, не зная, жив ли муж, и подозревая худшее. Еще через два дня диктор по радио сказал, что Советский Союз официально объявил войну Японии. Теперь еще одна мировая держава могла нацелиться на Чеджудо в качестве плацдарма для наступления. Прошел еще день, и Америка сбросила вторую бомбу, теперь на Нагасаки. Если Соединенные Штаты могут дотянуться по воздуху до Японии, то не пропустят и Чеджудо, где собрано столько японских войск. И как ответит Советский Союз?

Однако бомбу на нас так и не сбросили, и высадки на остров тоже не было: через шесть дней японский император сдался. Мы всегда называли исторические события по датам. Этот день прозвали Днем освобождения 15 августа. Наконец-то мы избавлены от японских колонистов! И к тому же избежали гибели множества людей при вторжении. Мы ложились спать с радостным возбуждением, но на следующее утро все японцы, как солдаты, так и гражданские, все еще были на Чеджудо. По радио сообщили, что Корея будет находиться под совместной опекой четырех государств: Соединенных Штатов, Советского Союза, Великобритании и Китая. Опять какие-то люди на другом краю мира разделили нашу страну по тридцать восьмой параллели. Это означало — хотя конкретных деталей никто из нас не понимал, — что в процессе перехода к независимости и создания нового государства СССР будет контролировать Корею выше этой линии, а США — ниже. Мы думали, что стали свободными, но пока единственная перемена в жизни на Чеджудо состояла в том, что опустили японский флаги подняли американский. Одни колонизаторы сменились другими.

НА КОМ ДЕРЖИТСЯ ДОМ

Сентябрь 1945 года — октябрь 1946 года

Через две недели я собралась переезжать к мужу. До Сэн мне помогала, а потом, когда я собрала все вещи, сказала:

— Вы с моим сыном недавно женаты, и у вас младенец, которого Чжун Бу никогда не видел, но я тебя очень прошу, возьми с собой Ю Ри. Ты всегда хорошо с ней справлялась, и это ненадолго. — Я знала, До Сэн очень тревожится о судьбе мужа, оставшегося в Японии. Чтобы успокоить свекровь, я согласилась. Так что первого сентября отец вывел мою свинью, а бабушка и третий брат, которому больше не надо было прятаться, вынесли мои спальные подстилки, одеяла, одежду и кухонные принадлежности на олле, где погрузили их в нанятую мною телегу. До Сэн всегда держалась стойко, но теперь, когда она вышла к телеге под руку с Ю Ри, слезы текли у нее по щекам.

— Позаботься о ней, — попросила До Сэн.

— Обязательно, — обещала я.

— Возвращайся на лунный Новый год, — сказал отец.

— Я и раньше вас навещу, — отозвалась я. — Пукчхон не так далеко отсюда, я смогу приезжать почаще. — Одновременно я думала о том, что можно будет ходить в гости к Ми Чжа. От Пукчхона до Чеджу километров двадцать — такое расстояние я и пешком преодолею.

Вознице уже не терпелось пуститься в путь, так что нам некогда было проливать лишние слезы, но расставание далось мне тяжело. Телега покатила по земляной дороге, а я все оглядывалась на родных. Даже До Сэн смотрела нам вслед, пока могла нас видеть.

Через несколько часов мы приехали в Пукчхон. Возница остался на дороге, присмотреть за Ю Ри, свиньей и моими пожитками, а я прошла по олле мимо каменных домов с соломенными крышами и выбралась к морю. Деревня Пукчхон стояла у маленькой, хорошо защищенной бухты. На берегу песка было больше, чем в Хадо, но и вулканических камней хватало, и по ним я, держа на руках дочку, дошла до бультока. У очага сидели три женщины, освещенные солнцем. Я несколько раз низко поклонилась. Хэнё вскочили и закричали типично громкими голосами:

— Добро пожаловать! Добро пожаловать!

Представившись, я сказала:

— Мой муж — новый учитель в вашей деревне. Скажите, как мне найти дом Ян Чжун Бу?

Мускулистая женщина за сорок подошла ко мне.

— Я руковожу местным кооперативом. Меня зовут Ян Ки Вон. Твой муж предупредил, что ты приедешь. Мы слышали, ты опытная хэнё. Мы хотим предоставить тебе права на подводные работы в нашем кооперативе.

Я еще несколько раз поклонилась в знак благодарности, но предупредила:

— Я спрошу у мужа. Вы же знаете, он работает.

Ситуация была непривычной для хэнё, и женщины засмеялись, но вполне доброжелательно.

— Вы с малышкой, наверное, устали, — сказала Ки Вон. — Давайте мы проводим вас домой. — Потом она ухмыльнулась и добавила многозначительным тоном: — Муж тебя уже заждался.

Остальные женщины расхохотались, а я покраснела.

— Да нечего тут стесняться, — успокоила меня Ки Вон. — Ребенок у тебя в животе завелся не сам собой.

Она дала мне знак идти за ней, и остальные тоже двинулись за нами. Мы прошли еще по нескольким олле, а потом я увидела впереди школу. Справа от нее теснилось несколько маленьких домиков, каждый за собственной каменной стеной.

— Все учителя живут тут, — пояснила Ки Вон. — Вон твой дом.

Одна из шедших с нами женщин закричала:

— Учитель Ян, ваша жена приехала!

Три хэнё втолкнули меня в ворота, громко хихикая, а потом ушли, чтобы дать нам с Чжун Бу поздороваться наедине. Когда я увидела мужа в дверях, тревоги последних месяцев — разлука, забота о новорожденной без помощи ее отца, надвигающиеся военные действия на Чеджудо, лежащем на пути у всех армий, — все это мигом исчезло. Я была сильной и независимой хэнё, но все-таки скучала по мужу. Он бросился вперед, но остановился в метре от меня, чтобы обменяться поклонами и приветствиями.

— Я по тебе скучала.

— Я рад, что с тобой все в порядке.

— Ты хорошо выглядишь.

— А ты похудела.

— Вот твоя дочь. Я назвала ее Мин Ли.

Чжун Бу откинул крашенную хурмой ткань, которая защищала лицо малышки от солнца, и улыбнулся.

— Красивая девочка и красивое имя.

— Со мной приехала Ю Ри, она ждет в телеге.

Муж помрачнел. Наверное, ему хотелось побыть наедине со мной, но он сумел справиться с собой.

— Пойдем заберем сестру и твои вещи.

Возница принес скарб, а Чжун Бу привел сестру. Я приготовила для нее место у теплой кухонной стены. Мы с мужем разложили вещи по местам. Мин Ли уснула в колыбели. Мы тоже легли на спальную подстилку, не притронувшись к обеду, который приготовил муж. Чжун Бу соскучился по моему телу, а я — по его. Нас даже не тревожило, что Ю Ри увидит или услышит, чем мы занимаемся. Когда мы закончили, я устроилась у мужа в объятиях и мысленно помолилась Хальман Самсын: «Пусть сегодня во мне начнет расти сын».

На следующий день японский император подписал соглашение об официальном окончании войны, и на Чеджудо из пещер и туннелей повылезало множество японских солдат — будто муравьи, которых потоп выгнал из муравейника. Они не ждали военных транспортных судов, просто брали билеты на паром и уезжали. Но все-таки в лагерях на склонах холмов еще оставались тысячи солдат. Следя за фазами луны, уже через неделю я поняла, что первый цикл погружений в этом месяце почти закончился. Я стояла в дверях, Ю Ри сидела у моих ног, а хэнё из других частей Пукчхона шли мимо меня к морю. Многие кричали: «Давай с нами» или «Приходи в бульток». Я просто махала им и смотрела, как они уходят. Днем, уже подметя двор, помыв Ю Ри и замариновав овощи на зиму, я видела, как они возвращаются: счастливые, шумные и сильные. Я скучала по компании Кан Ку Сун и Ван Сон, по веселой болтовне и товарищеской поддержке в бультоке и по многому другому.