Лиза Си – Фарфоровые куколки (страница 66)

— Вот твой папа!

Эдди выглядел великолепно, как и прежде. Его списали из рядов вооруженных сил в стандартном костюме, ботинках, шинели и старомодной фетровой шляпе. Он двигался с неподражаемой грацией, но почему-то казался немного растерянным. Он обнял нас всех по очереди, а Томми пожал руку, чтобы не пугать малыша.

Мы сели в автомобиль каучукового короля, который я не собиралась возвращать, и поехали к нам в отель. В зеркало заднего обзора я видела, как Эдди рассматривает все вокруг себя. Рядом загудел клаксон, и он так вздрогнул, что это заметили все.

В нашей общей гостиной на столе стояла небольшая украшенная елка. Элен явно была счастлива возвращению Эдди, и он старался изобразить радость от того, что снова видит всех нас, но бедолага явно был сам не свой, хотя и старался изо всех сил сохранить лицо. Когда Томми стал переживать, что Санта не сможет его найти, потому что нет камина с дымоходом, как было нарисовано в его книжках, Эдди вбил в подоконник четыре гвоздя и повесил на них наши чулки для подарков. Потом положил на блюдце печенье и пообещал:

— Санта обязательно нас отыщет и войдет через это окно.

В ту ночь Томми спал со мной и Грейс, чтобы супруги могли провести немного времени наедине и наговориться.

На следующее утро Элен распахнула нашу дверь и воскликнула:

— С Рождеством!

Эдди преподнес нам французские духи, шелковые шарфики от Гермеса и мягчайшие лайковые перчатки. Мы с Грейс и Элен вместе ходили по магазинам, поэтому не были удивлены подаркам друг от друга: соломенные сумочки, украшенные аппликациями с изображением цветов и фруктов, серьги, браслеты. Время экономии было позади: мы тратили, сколько хотели, и носили пышные яркие юбки.

Мы с Грейс подарили Эдди шорты для купания, панаму и сандалии, необходимые в Майами, Элен — стильный фрак.

— Чтобы ты снова начал танцевать!

Эдди долго смотрел на него, прежде чем примерить.

Томми в этом году тоже очень повезло. Мама и тетушки подарили ему одежду, раскраски и игрушечные машинки. Эдди же привез ему из Франции старинных оловянных солдатиков, чтобы было с чем играть, пока родители выступают. Томми, преодолев первоначальное смущение, забрался к Эдди на колени и объявил, что это Рождество — «лучшее в жизни». Мне показалось, что Эдди вот-вот расплачется.

В клубе, пока Элен возилась с Томми в гримерной, Эдди станцевал с посетителями болеро, танго и румбу, стараясь вернуть себе танцевальную форму. Вскоре они с Элен стали оставаться после представлений, чтобы порепетировать старые номера и поставить новые. Хоть их брак и нельзя было назвать традиционным, но они любили друг друга и всегда были великолепными танцевальными партнерами.

Эдди был трезв и в хорошей физической форме, но мы с Грейс слышали, как он бродил всю ночь по гостиной. Утром Элен, Эдди и Томми выходили из своей спальни с измученным видом. Элен рассказывала, что Эдди часто просыпался от дрожи и мокрый от пота. Он был очень нервным, морщился от всякого громкого звука. К этому времени все мы — и я, и мои друзья — хлебнули горя. Нас исцелило время, любовь и дружеская поддержка. Я очень надеялась, что с Эдди будет то же самое, и его напряжение в конце концов пройдет.

В феврале 1946 года мы с Грейс возглавили шоу в Латинском квартале в Майами. Как-то после второго выхода к нам в гримерную пришел менеджер и сказал, что нас хотят видеть двое мужчин за десятым столиком — лучшим столиком заведения. Мы с Грейс надели платья, подправили прически и макияж и пошли смотреть, кто же это был. Когда я шла между столами в блестящем платье, я ощущала себя подвижной, как ртуть. Кожа моя матово поблескивала, а гардении удерживала на месте заколка из горного хрусталя.

— Это Ли Мортимер! — взвизгнула я от радости. — Это он помог мне выбраться из лагеря!

Ли выглядел как обычно: высокий лоб, белоснежные зубы и сигарета, с легкой небрежностью зажатая между указательным и средним пальцами. Рядом с ним сидел некий ирландец, больше похожий на обезьяну, чем на мужчину, с наполовину разжеванной сигарой в зубах. Его звали Том Болл.

— Я хотел познакомить тебя с Томом, Руби, — сказал Ли, продолжавший выступать в роли доброго самаритянина. — И, разумеется, с Восточной Танцовщицей тоже…

— Шоу-бизнес — особая сфера, — перебила я, не давая ему увлечься разговором с Грейс. — Сейчас ты наверху. — И я медленно подняла ногу над головой так, что подол моего платья поднялся почти до паха. Позже Ли опишет это движение как «вверх к небесам». — А в следующее мгновение — в самом низу, — промурлыкала я, опуская ногу в золотистой атласной босоножке на высоченном каблуке. Это мне доподлинно известно, милый. Моя карьера — сплошные американские горки.

Да, даже после всего, что мы вместе пережили, я все равно хотела перещеголять Грейс.

Ли с трудом проглотил ком в горле.

— Девочки, вы достаточно долго пробыли в Майами, — выдавил он наконец. — Теперь вы готовы для Нью-Йорка, а Нью-Йорк готов для вас. Вот Том открывает клуб «Китайские куколки», и мы приехали сюда, чтобы переманить вас.

Я выпрямилась. Вернуться в Нью-Йорк? Наконец-то!

— Мы хотим построить целую программу вокруг вас двоих, — добавил Том зубодробительным голосом. — И назвать ее «Скандал с узкими глазами». Это будет самое крупное, самое дорогое и самое сложное восточное шоу, которое спокойно выдержит сравнение с любым белым шоу на Бродвее. Открываемся через восемь недель.

Грейс сделала знак официанту, что-то шепнула ему на ухо, затем подвинула свой стул чуть ближе к Тому.

— Кто еще у вас есть?

— Мы заручились согласием Кея Люка, старшего сына Чарли Чена. Он будет конферансье.

Мы с Грейс приподняли брови. Старший сын Чарли Чена? Как пошло! Как избито!

— Кстати, он великолепно поет, — сказал Том. — Я набираю лучших из лучших. — Он также вел переговоры с сестрами Лим, «Веселым Маджонгом», Бернис Чоу, Джорджем Лью и дуэтом «Минг и Линг».

— Мы уже выступали со всеми ними, — пожала плечом Грейс. — Вы говорите об этом так, словно они — обыкновенные восточные артисты средней руки.

Она могла быть довольно умной и даже нахальной и сейчас засыпала его вопросами, но я уже видела, что она хотела в Нью-Йорк не меньше меня. Она тянула время, пока не появилась Элен.

— Вот и Элен, наш менеджер. Давайте послушаем, что она скажет.

Элен быстро оценила ситуацию и заявила, что справится со всеми мелочами, которые нельзя оставить на Сэма Бернштейна. Прежде всего она спросила, где будем жить мы с Грейс.

— Минуточку! Ты едешь с нами! — выпалила я.

— Я не могу, — покачала головой Элен. — Мы с Эдди восстанавливаем наш номер.

Я повернулась к мужчинам.

— У вас не может быть полной восточной темы без «Танцующих китайских влюбленных».

— Я о них не слышал! — прорычал Том.

— Так позвоните Чарли Лоу из «Запретного города», — сказала Грейс.

Но Том уперся.

— У нас уже есть комедийный дуэт, отец и сын, — сказал он. — И больше семейных артистов мне не нужно. Это ночной клуб. Люди ходят в ночной клуб не для того, чтобы посмотреть на мужей и жен.

— Они танцуют не как муж и жена, — заверила я его.

— Он слишком долго не выступал, — упрямился Ли.

— Так он же был на войне! — воскликнула Грейс. — Где ваш патриотизм?

— Дорогие Ли и Том! — заявила я. — Если вы не пригласите Элен и Эдди в Нью-Йорк, то и мы с Грейс не поедем.

Мужчины переглянулись. Неужели мы позволяем себе такое? ДА!

— Ладно, — вздохнул Том. — Мы поговорим о них с Чарли. И если решим их взять, позвоним Сэму, чтобы обсудить финансовую сторону вопроса.

Сэм выторговал по тысяче долларов для Принцессы Тай и Восточной Танцовщицы, а «Китайские танцующие влюбленные» получили ставку в семьсот пятьдесят долларов. Мы будем купаться в роскоши. Ах да, и никакого Джорджа Лью не будет. Грейс все еще точила на него зуб и не желала работать с ним в одной команде. Я не возражала.

Я запретила себе думать о том, кто же меня сдал. Это позволяло мне не задавать вопросов, не обижаться, не обвинять и зарабатывать по тысяче долларов в неделю.

Нью-Йорк — обитель звезд. И впереди еще более яркое будущее.

Мы прибыли в Нью-Йорк 11 сентября, за семь недель до большого открытия «Китайских куколок». Нас поселили в номер с тремя спальнями и общей маленькой гостиной в отеле «Виктория», на углу Пятьдесят пятой и Седьмой улиц. Ли Мортимер познакомил нас с Кларком Гейблом, Ноэлом Кауардом, Хейди Ламар, Линой Хорн, Бетти Грейбл и Джином Келли. Мы слушали, как оркестры играли «Бразилию», «Как хорошо к тебе возвращаться домой», «Старую черную магию» и «Авалон». Мы видели Милтона Берла, который, по слухам, зарабатывал по десять тысяч долларов за выход, Дэнни Томаса, милейшего парня, и Джимми Дюрана. Мы танцевали исключительно ради собственного удовольствия и показывали этим городским штучкам, как надо веселиться.

А как мы наряжались! Мы бегали по магазинам будто сумасшедшие, выбрасывали свои платья с тропическим рисунком и меняли их на утонченные городские наряды.

— Сколько вам нужно денег на новую обувь? — как-то спросил Ли.

— По три доллара, — ответили мы.

Он засмеялся.

— В Нью-Йорке вы за три доллара никогда ничего не купите.

Он открыл кошелек и дал каждой из нас по пятьдесят долларов.

Мы купили босоножки из черного атласа, завязывающиеся вокруг лодыжки, и черные замшевые туфли на платформе.