Лиза Си – Фарфоровые куколки (страница 60)

— Ах, милая, я так тобой горжусь!

Я не стала рассказывать ей, что из-за сплетен лишилась договоров со многими клубами и что после Атланты меня никто нигде не ждет. Мама и папа пытались убежать от прошлого. Я же спасалась от клеветы, но если я ей об этом расскажу, поверит ли она мне?

Мама рассказала о моих одноклассниках. Фредди Томсон, который дразнил меня, когда я надела одну из его рубах, погиб на войне. Генри, сейчас работающий на мою мать, пошел против воли семьи и женился на Илсе, «несмотря на то, что она была финкой», после того как был призван на службу.

— Только от этой девочки никогда добра не было, — сказала мама. — Как только она узнала, что Генри потерял руку, она тут же сбежала из города.

Многие девушки поступали так же, когда узнавали, что их мужья или возлюбленные получили тяжелые ранения или были изуродованы войной. И многие искалеченные солдаты отказывались отвечать на письма любимых или встречаться с ними в госпиталях. Ни один мужчина не захочет, чтобы его женщина увидела его слабым и ущербным.

— А ты, милая, — спросила мама, — ты нашла любовь?

Я рассказала ей нашу с Джо историю, закончив фразой: «И вот уже больше месяца от него нет никаких известий».

— Он на войне, Грейс, — возразила мама. — Он каждый день видит смерть. А это может изменить любого мужчину.

— Но я не хочу, чтобы он менялся.

— Может быть, он об этом знает и понимает, что уже не сможет быть прежним в твоих глазах, когда вернется.

Мама пыталась меня утешить. Поразительно! Что бы ни происходило между нами в прошлом, она была моей мамой.

— Я люблю его, — призналась я.

— Тогда обязательно борись за него. Не убегай. Не сдавайся и верь.

— И как мне это делать, если он не отвечает на письма?

— Продолжай писать, не отказывайся от своих чувств и убеждений. Так делали мы с твоим отцом. У нас у обоих были недостатки, но нам все же удалось построить жизнь для себя и для тебя. Если чему и стоит у нас учиться, так этому. Борись за него, Грейс. Борись за него потому, что ты его любишь.

В следующую субботу весь театр был заполнен знакомыми лицами: мисс Миллер, доктор Хэвенфорд, друзья мамы из церкви, пара моих учителей и мистер Таббс, который спас меня от отца в вечер моего отъезда.

Существует множество способов оценить и измерить успех, но ничто не сравнится с возможностью показать людям, которые знали человека с детства, как высоко он взлетел. Они знали меня, когда я была никем, и сейчас разделяли мое торжество. Конечно, для Мод и Вельмы мой успех был напоминанием о собственном ничтожестве, но это лишь добавляло радости.

Когда я была маленькой, мне казалось, что моя семья всегда будет аутсайдером. Мы стирали чужое грязное белье. Мы выглядели не так, как другие, но боролись, как и остальные люди в Плейн-Сити. В «Запретном городе» совершенно незнакомые люди спрашивали, могут ли они ко мне прикоснуться, потому что никогда не касались азиатки. В Плейн-Сити меня знали все, но никто не хотел до меня дотрагиваться.

На примере Элен я поняла, что в Чайна-тауне интересы семьи ставятся выше интересов отдельного человека. В городе, где я выросла, скорее всего, мерилом были интересы каждого в отдельности. И может быть, это позволило мне сбежать оттуда.

Когда я вышла на поклон и посмотрела на лица зрителей, мое сердце наполнилось гордостью. Но в то же время я не позволяла себе забыть слова матери: «Если разбогатеешь, не трать все без остатка и не гонись за всеми возможностями».

Руби. Феникс из пепла

Такси мягко двинулось вдоль бульвара Пичти в Атланте. Следующие несколько часов должны были стать для меня очень важными, а я до сих пор не знала, как отреагирую на встречу с Грейс. Вчера Элен рассказала про нее много интересного. Как она сдала меня ради роли в кино, как нашла путь к сердцу Джо и как он ее потом бросил.

Мне было очень трудно поверить в то, что она могла все это сделать, но, как сказала Элен, вряд ли столько людей могли ошибаться одновременно. Я понимала это, но разум отказывался верить, хоть и можно было предположить, что отчасти это правда.

Такси остановилось возле театра. Стоя на стремянке, какой-то мужчина менял буквы на вывеске. Самая большая надпись гласила: «Грейс Ли, Восточная Танцовщица, звезда сцены и экрана». Ниже упоминались какие-то Минг и Линг, а в самом низу — «Принцесса Тай, только что из Гаваны». Ну надо же! Мой агент подал все так, будто мне крупно повезло попасть в компанию к таким известным артистам.

Минг и Линг — бог с ними, но Грейс Ли недолго удержит здесь пальму первенства. Я должна была стать лучше! Я верну свою карьеру и жизнь, которой достойна. Как я и сказала, эта встреча будет важной.

Мужчина спустился с лестницы и заплатил за мое такси.

— Ваш багаж уже доставлен, а костюмерша начала работу. Сюда, пожалуйста, Принцесса.

Принцесса. По коже побежали мурашки от этого обращения.

Я проследовала за этим человеком через весь театр до двери с большой золотой звездой и с блестящей надписью: «Принцесса Тай». Открыв ее, я увидела Элен и Томми.

— Твой шар готов.

Пока Элен говорила, я заметила, что она поставила на мой туалетный столик две фотографии в рамках: на одной Эдди делал шпагат, стоя на руках, а на второй были изображены Элен и Лай Кай в Китае.

— Веера я тоже распушила, на тот случай, если ты решишь сегодня ими воспользоваться. Ну что, начнем гримироваться?

Ах, этот прохладный крем на коже, а затем легкие прикосновения пуховкой! Я внимательно посмотрела на себя в зеркало и пришла к выводу, что выгляжу прекрасно.

Когда Элен встала на колени, чтобы приклеить мне лоскут, в дверь постучали.

— Милый, иди открой. Как я тебя учила, — сказала Элен Томми.

Он подошел к двери, открыл ее и произнес тоненьким голоском хорошо отрепетированную фразу:

— Посетителей не принимаем.

Но дверь все равно распахнулась, и в гримерную ворвалась Грейс в роскошных мехах, шляпе и перчатках. Она вела себя как настоящая звезда первой величины. Мне даже не верилось, что когда-то она была деревенщиной.

— Руби! Господи, я так рада тебя видеть! Элен! Томми! Вот это сюрприз! Что вы тут делаете?

Я не слышала голоса Грейс давно, около полутора лет, и я не могу сказать, что была рада его снова слышать.

— А я-то думала, когда у лисы хватит наглости снова сунуться в курятник, — пробормотала Элен.

Ох уж эта Элен со своими присказками! Ну как ее не любить?

— Я даже не знаю, с чего начать, — лепетала Грейс.

Она что, действительно не замечала ледяного приема, который ждал ее в этой комнате?

— Руби, ты должна мне обо всем рассказать! Томми! Ты так вырос! Сколько тебе уже лет? Три? Ах, Элен, поверить не могу, что ты здесь! Как Эдди?

— Воюет во Франции, — ответила Элен.

— А Монро?

— Все еще жив.

— Готовность пятнадцать минут! — раздался за дверями крик. — Пятнадцать минут!

— Пятнадцать минут! — Грейс закатила глаза. — Ну ладно тогда. Слушайте, заходите ко мне в номер после выступления?!

К ней в номер?

Когда Грейс ушла, Элен закончила с моим гримом. Мы не говорили о Восточной Танцовщице. Я была напряжена. Я должна была выступить не просто хорошо — идеально.

К занавесу я шла одна, потому что Элен выдвинула единственное условие: Томми не должен видеть моего выступления. Я не понимала почему — парнишка только что наблюдал за тем, как она меня пудрит. Но раз она того хочет, пусть так и будет.

Я пообещала ей, что, когда я выберусь из лагеря, мы будем вместе, и я свое обещание выполнила. Это ей было полезно. Этот ее мальчуган… Он выглядел так, что было понятно: ему надо держаться подальше от ее семьи.

Заиграла моя музыка. Я взяла шар и выплыла на сцену, под голубоватый свет. Кожу покалывало от ощущения мужских взглядов. На пару мгновений атмосфера в зале накалилась, и это придало мне уверенности в том, что я смогу вернуться в форму гораздо раньше, чем думали Ли и Сэм.

Когда я возвращалась за кулисы, мимо проскочили китайские комики Минг и Линг, оказавшиеся отцом и сыном, наполовину филиппинцами, наполовину ирландцами. Они потрясли публику «Йодлем с берегов Янцзы».

Элен с Томми встретили меня возле занавеса, где Элен избавила меня от шара и протянула халат.

Когда пребывающие в эйфории от успеха комики вернулись со сцены, нам навстречу вышла фигура в дурацком наряде и головном уборе. Многочисленные золотистые украшения бряцали и звенели при каждом шаге. Это была Грейс.

Перед ней все расступались, как перед царицей Савской. Она нам кивнула: «Благодарю, холопы, за ваше поклонение».

С ума сойти!

Она фальшиво улыбнулась, подняла руки и выплыла босиком на сцену. Я осталась, чтобы посмотреть на нее.

Что за нелепица был этот ее номер! Она переделала его из того, что танцевала в «Алоха, мальчики!». В этом танце были перемешаны все стереотипы, существовавшие относительно восточных культур. Но публика была в восторге. А эти ужасные длинные ногти? Какая глупость! Может, я и любила носиться в облаках славы, но я никогда не покидала своего тела. Вот почему я могла танцевать обнаженной! Возможно, Грейс и превосходила меня в технике танца, но мой танец был наполнен страстью! Ну хорошо, давайте будем называть вещи своими именами. Мои движения дышали сексом. Не удивительно, что Элен не хотела, чтобы Томми видел мои выступления.

— Похоже, все возвращается на круги своя, — тихонько произнесла Элен, и я услышала в ее голосе зависть.