Лиза Си – Фарфоровые куколки (страница 10)

Когда появилась Грейс с чемоданом, квартира уже выглядела более или менее жилой. Мы с ней разделили место в шкафу и комоде. Думая, что я ее не вижу, Грейс положила пять десятидолларовых купюр в конверт, который потом спрятала под свитером в своем ящике. Это явно был ее неприкосновенный запас.

Готовить мы с ней не умели. Пришлось Элен сделать нам яичницу-болтунью и тосты, подержав ломтики хлеба над раскаленной конфоркой. После завтрака мы с Грейс почистили зубы, потом вышли в коридор и встали в очередь из жильцов остальных пяти квартир на нашем этаже, чтобы воспользоваться туалетом. В десять часов мы уже были в «Запретном городе», готовые к следующему этапу отбора.

Уолтон велел исполнить связку движений, которую мы разучили на прошлой неделе, только на этот раз под другую песню — «Позволь назвать тебя любимой». Проще простого. Элен тоже хорошо справилась. Танцевала она, конечно, не очень, зато пела отлично.

Когда мы закончили, нескольких девушек попросили сделать шаг вперед и отпустили. Оставшимся двенадцати девушкам предложили распределиться по сцене. Я заняла место в первом ряду, мне нужно было, чтобы меня заметили. Уолтон подал знак, заиграла музыка, и мы принялись танцевать. Примерно на третьем повторе Грейс неожиданно встала как вкопанная, несмотря на то что раунд только начинался. Я бросила ей ободряющий взгляд. Ну же, танцуй! Она попыталась взять себя в руки, но, повернувшись к ней в следующий раз, я увидела, что ее щеки блестят от слез.

Мне нравилась Грейс, которая теперь была еще и моей соседкой по квартире. Напротив, если она провалит просмотр, то меня точно возьмут.

Тут Эдди By выскочил на сцену, схватил Грейс за руку и вытащил ее на авансцену.

— Пять, шесть, семь, восемь, — считал он громко, чтобы все слышали. — «Позволь назвать тебя любимой…» — И они протанцевали весь танец до конца, добавив пару движений.

Грейс была просто великолепна и затмила всех на этой сцене. Когда песня закончилась, Уолтон и еще несколько человек из жюри зааплодировали. Эдди отпустил руку Грейс, тронул ее за подбородок и вернулся к Чарли и Уолтону. Они стали о чем-то тихо переговариваться. Конкурсантки пытались спрятать свою нервозность, поправляя одежду, повторяя танцевальные движения или взбивая волосы. Я же стояла неподвижно, чуть согнув одну ногу в колене и положив руку на бедро.

Уолтон велел нам встать в один ряд. Грейс низко опустила голову.

— Ирен Лью, — объявил Уолтон. — Поздравляю, ты справилась.

Второе место досталось Мэй Бинг. Элен кивнула, когда назвали ее имя, не демонстрируя никаких восторгов. Имена звучали дальше, пока не осталось два места и три человека на сцене. Мы с Грейс и еще одной девушкой взялись за руки.

— Грейс Ли, ты принята.

Как, ее взяли? После того, как она застыла на сцене? И на нее снизошла удача в виде Эдди, который ей и помог?

— Ты наша лучшая танцовщица, — добавил Уолтон, пока она спускалась со сцены туда, где стояли отобранные и принятые на работу девушки. — Сегодня тебя подвели нервы. Больше не показывай, что тебе страшно, и не давай никому догадаться, что ты напутала с танцем или забыла слова песни. У тебя есть все шансы стать звездой, Грейс. Веди себя соответственно, и все получится.

Теперь нас на сцене осталось только двое.

— Ида Вонг, сделайте шаг вперед, пожалуйста. — Уолтон посмотрел в свой список. — Поздравляю.

Внутри у меня все сжалось, голова закружилась. Как они могли предпочесть Иду мне? Никто не мог в это поверить, включая саму Иду, которая была хорошенькой простушкой. Я украдкой взглянула на Чарли, он в ответ равнодушно пожал плечом. Моя попытка соблазнить его, женатого мужчину, оказалась медвежьей услугой мне же самой. Должно быть, он увидел во мне лишь источник неприятностей. Ну что же, ничего не поделаешь.

Я спрыгнула со сцены, собрала вещи и направилась к двери.

— Покедова! — крикнула я Грейс и Элен. Не услышав ничего в ответ, я продолжила: — Пока, до встречи.

Грейс направилась было ко мне, но ее остановил оклик Чарли:

— Вы теперь мои девочки! Пожалуйста, подойдите поближе…

Я еще раз, напоследок, обвела комнату взглядом и покинула клуб.

На улице в ожидании подруг я размышляла о том, что же теперь делать. По правде сказать, мне было обидно до боли. А еще — очень страшно.

Вскоре появились Грейс и Элен.

— Не понимаю, — сказала Грейс сразу, как только увидела меня. — Тебя должны были взять.

Я отвела глаза, потому что не хотела при них плакать. У меня еще было немного денег. Но потом, когда они закончатся и я не смогу вносить свою долю квартплаты, что я буду тогда делать? Встану в очередь за бесплатной похлебкой? Буду спать на улице? Просить милостыню? Вернусь к тетке и ее вечно рыдающим сопливым отпрыскам?

— Ничего страшного. Я попробую в другом клубе…

— Ну наконец-то… — вдруг пробормотала Элен, перебивая меня.

Я не сразу поняла, что она обращалась не ко мне. Проследив за ее взглядом, я увидела подходящего к нам мужчину средних лет, китайца. На нем был хорошо сшитый костюм, а в руках он держал «Чайниз Дайджест». Чем-то он напоминал Чарли: хорошо подстриженные черные волосы, не худой, и от него веяло властью.

— Так, значит, сплетни не обманывали, — произнес он, останавливаясь напротив Элен. — Моя дочь действительно меня опозорила.

— Я не позорила вас, отец…

— Нет? Ты не появляешься на работе, о которой я специально для тебя договорился! А танцы в сквере? А теперь еще и это? — Он указал на вход в «Запретный город».

— Это работа, на которой лучше платят. К тому же разве я могу опозорить вас сейчас, если я уже покрыла вас позором раньше?

Грейс выглядела такой испуганной, будто думала, что отец сейчас ударит Элен. Я почувствовала, что она может броситься на него, поэтому схватила ее за руку и удержала на месте.

Отец Элен стоял перед ней горделиво, сложив перед собой руки, осознавая, что на нас смотрят прохожие и зеваки. А как он смотрел на меня… Я сразу это поняла, потому что он был не первым, кто узнал во мне ту, кем я была на самом деле. Отвращение, мелькавшее в его глазах, заставило меня собраться и ответить. Я выставила вперед бедро и дерзко посмотрела прямо ему в глаза, едва касаясь левой рукой лепестков гардении. Грейс дрожала с головы до пят, но мне совсем не было страшно. А что Элен?

— Я продолжу отдавать то, что заработаю, в семейный бюджет, — спокойно сказала она, словно дело было вовсе не во лжи и непокорности. — Теперь я смогу больше помочь с оплатой обучения Монро.

— Если ты будешь танцевать здесь, то мало чем станешь отличаться от проститутки, — объявил отец Элен.

— Так вот, значит, как вы хотите, чтобы люди называли меня в Чайна-тауне? Такой считаете меня вы, отец негодной дочери?

Я заметила, как в глазах Грейс вспыхнул огонек понимания. Наконец-то она сообразила, что к чему.

— Я не причиню вреда семье, — спокойно продолжала Элен. — Я смогу помогать больше, чем раньше. И на вас это тоже не…

— Не будь дурой! Ты можешь покрыть имя своей семьи либо славой, либо позором. Что выберешь?

Элен восприняла гнев отца удивительно спокойно.

— Вы всегда говорили, что ждете от меня, чтобы я соблюдала приличия, отличала правильное от неправильного и не позорила семью.

— Именно! Не позорила!

— Я буду зарабатывать по двадцать долларов в неделю, — объявила Элен.

Ее отец моргнул.

— Двадцать? В неделю?

— Кто из моих братьев зарабатывает такие деньги? — спросила она.

— Что скажут соседи? — пробурчал он, но было уже понятно, что она победила. Похоже, слова о деньгах убедили его. Он уступил гораздо легче, чем я ожидала. — Хорошо, ты можешь заниматься этим, но с одним условием, — заявил он, ведя себя так, словно снова подчинил себе дочь. — Я не позволю тебе ходить по Чайна-тауну… по ночам… без сопровождения.

— Да, отец, — как-то сокрушенно и разочарованно ответила Элен, словно отец не прошел какого-то испытания, которое она ему устроила.

— Ладно, — тем временем подвел он итог. — Жду тебя дома к ужину.

Собравшись уже уходить, он снова заметил меня.

— И еще одно, Элен, — сказал он.

«Ну все, начинается, — подумала я. — Сейчас подруги узнают обо мне всю правду, а я даже приблизительно не могу себе представить, как они ее воспримут».

— Должен тебя предупредить. Осторожнее с этой. Она япошка, — проговорил он, кивнув в мою сторону. Элен никак не отреагировала на его слова. Ее взгляд как будто говорил: «Можно подумать, я об этом не знала».

Снова наткнувшись на спокойствие дочери, он крепче сжал газету под мышкой и удалился.

Это был вечер настоящего триумфа для Элен, полного потрясения для Грейс и дерьма с вишенкой сверху для меня.

Первой опомнилась и заговорила Грейс.

— Почему он так сказал о Руби?

Элен нахмурилась.

— Ты и правда глупышка, — ответила она. — Руби — японка. Разве ты сама не видишь? А это, — она указала на вывеску над головами, — «Запретный город». Как сказал Чарли, это заведение для китайцев. Японцы напали на Китай, поэтому японцев сюда не пускают. Понятно, почему отец не хотел, чтобы я проводила время с такими, как она?

Я не получила здесь работу не потому, что я японка, но мне не хотелось говорить об этом.

Ошеломленная Грейс уставилась на Элен.

— Что ты имеешь в виду?

— Руби — японка, — повторила Элен.