Лиза Си – Ближний круг госпожи Тань (страница 34)
– Какой чай ты принесла сегодня? – сонно спрашивает госпожа Ко, принимая сидячее положение. Я наблюдаю, как она берет чашку с прикроватной тумбочки и сплевывает в нее. За последний год у нее появился кашель. Это не та костная болезнь, что развивается медленно: человек кашляет, теряет вес и силы, пока не начинает отхаркивать кровь. Такие случаи, если их не лечить, заканчиваются ужасно: изо рта несчастного хлещет кровь, и он умирает. С госпожой Ко дело обстоит совсем иначе. В течение дня она то и дело прочищает горло – кхек, кхек! – и сплевывает слюну в чашку, которую постоянно держит рядом.
Доктор Ван прописал ей лекарства, но, похоже, толку нет. У меня есть подозрения, что именно может вызывать такое расстройство, но свекровь ни за что не позволит мне лечить ее.
– Ты собираешься ответить на мой вопрос? – спрашивает госпожа Ко.
Я достаю из кармана шарик и осторожно разворачиваю. Внутри маленький, идеальной формы высушенный цитрус, называемый мандарином. Госпожа Ко с интересом смотрит на него. Я прошу служанку принести на подносе большой чайник, наполненный горячей водой, изящный фарфоровый чайничек и чашку.
– Далеко отсюда, в маленькой деревушке в провинции Гуандун, крестьяне выращивают такие мандарины, других таких нет во всем Китае, – объясняю я. – Они делают небольшой надрез в верхней части, как вы удаляете плодоножку у тыквы или дыни. Затем, не повреждая кожуру, выскребают фрукт изнутри, сушат кожуру до тех пор, пока она не затвердеет, набивают внутреннюю часть чаем, возвращают верхушку обратно, а затем дают всему этому еще немного подсохнуть, пока готовый шарик не станет выглядеть безупречным.
– Словно его только что сорвали с ветки.
Я соглашаюсь, довольная тем, что свекровь оценила мой чай. Госпожа Ко смотрит, как я давлю плод в ладони, чтобы показать листья. Я высыпаю все в фарфоровый горшочек, заливаю листья и кожуру горячей водой, даю им настояться несколько секунд, наливаю ароматную жидкость в чашку и предлагаю свекрови. Госпожа Ко делает глоток и говорит:
– Я чувствую вкус цитрусовых цветов в день, когда они раскрылись навстречу солнцу. – Ее удовольствие длится мгновение, а затем она смотрит на меня с недоверием. – Это ведь не лекарство?
– Конечно, нет. Я надеялась, что вам понравится вкус.
Госпожа Ко делает еще несколько глотков, а потом снова откашливается, тянется за плевательницей и властным кивком выпроваживает меня. Я кланяюсь и возвращаюсь к себе. За письменным столом у меня есть две полки, где я храню небольшой набор трав, которые должны быть у любой женщины, решившейся лечить домашних. Я отбираю несколько ингредиентов, выхожу на улицу и иду по галерее. У меня есть еще одно важное дело.
Я живу в Благоуханной усладе уже четырнадцать лет, и за это время предки не переставали даровать семье Ян процветание и здоровье. Как часто замечает госпожа Ко, «предки обеспечивают нас, но единственный способ осчастливить их самих – делать подношения, а единственный человек, который может выполнять ритуал, – старший сын».
В настоящее время господин Ян исполняет роль главы семьи. Когда он умрет, эта обязанность перейдет ко Второму дядюшке, а затем к моему мужу – по прямой линии наследования. Моя обязанность как жены Маожэня – подарить ему сына, который будет выполнять эти обязанности после его смерти. А лучше несколько сыновей. Но первого важного сына я просто обязана родить, иначе кто станет нести бремя защиты семьи и обеспечит ее будущее для последующих поколений? Мне исполнилось двадцать девять лет, на год больше, чем матери, когда она умерла. Я обрела грацию, которую придают женщине ножки-лотосы. Я родила трех девочек, и это ужасное разочарование. Увы, я не произвела на свет наследника и не беременела ни разу за последние шесть лет. Это не осталось незамеченным моей свекровью. Сколько раз я слышала: «Если бы ты была такой умной, какой себя мнишь, ты бы снова носила под сердцем!» Только трудно завести ребенка, когда один из супругов занят не семьей, а чем‑то другим. Вскоре после рождения Юэлань Маожэнь сдал первый уровень императорских экзаменов и стал «уездным ученым». Через три года ему покорились провинциальные испытания, и теперь он цзюйжэнь.
Хотя Маожэнь готовится к третьему уровню экзаменов, чтобы достичь уровня цзиньши, я подозреваю, что он их провалит. Однако дедушка выполнил свое обещание и нашел мужу место в Управлении наказаний в Нанкине. Это несколько дней пути, поэтому Маожэнь редко бывает дома. Когда он здесь, мы изо всех сил стараемся зачать сына, но пока нам не везет.
Я захожу в комнату, которую делят мои дочери. Две старшие девочки уже встали и оделись. Младшая, Айлань, лежит в постели и слабеньким голоском зовет меня:
– Мамочка!
Даже из другого конца комнаты я вижу, что на ее щеках блестят слезы.
– Вставай, – говорю я. – Ты знаешь, что мы должны сделать сегодня!
– Мы моем ноги и перебинтовываем их раз в четыре дня, – хнычет она.
Юэлань прикусывает внутреннюю сторону щеки. Чуньлань отворачивается, берет расческу и, стоя к нам спиной, проводит ею по коже головы до кончиков черных волос.
– Девочки, вы должны помогать. Только так вы научитесь.
С неохотой старшие девочки подходят к кровати. Юэлань тринадцать. Ее помолвка уже состоялась, и этот брак будет выгоден обеим семьям. Она останется со мной еще два года. Чуньлань, чье имя означает «весенняя орхидея», исполнилось десять. Она многое унаследовала от отца. Ее лицо круглое и бледное. У нее милый нрав, но я стараюсь не давать ей лениться. Ее брак также дело решенное.
– Вижу, Маковка собрала все, что нам сегодня понадобится, – говорю я, демонстрируя спокойствие, хотя волнуюсь из-за того, что предстоит сделать. Я хотела бы объяснить девочкам, что, хотя и горжусь результатом их бинтования ног, само действо я презираю. Кто захочет причинять страдания своему ребенку? Мы говорим, что хотим иметь сыновей, чтобы продолжить род, но иногда я задаюсь вопросом, может, все дело в том, что лучше иметь сына, чем мучить дочь.
Я утешаю Айлань перед тем, как приступить.
– Тебе больно, но помни, что бинтование ног учит тебя переносить физические страдания и готовит к болезненным родам. – Я поглаживаю дочь по щеке. – Ты готова?
Она торжественно кивает. Айлань, Любовной Орхидее, в этом году исполнилось пять. Она хрупкая и уязвимая, и я беспокоюсь о ней. И она единственная из девочек, кто не получил помощи мастера по прививанию оспы. В последний раз, когда он приезжал в город, Айлань заболела, поэтому не смогла пройти процедуру. Я говорю себе, что не стоит волноваться, ведь за то время, что я живу здесь, у нас не было ни одного случая оспы. Точно так же у нас не было смертей в результате бинтования ног, а ведь обычно одна из десяти девушек умирает в течение двух лет, необходимых для завершения процесса. Я не позволю Айлань стать той самой «одной из…».
Я поворачиваюсь к столу, на котором разложены необходимые вещи: ножницы, иголка, нитки, два рулона чистой ткани для бинтования, два керамических горшка и глиняная банка. На полке за столом в ряд стоят туфельки – я вышивала их самолично – и ждут, когда их примерит Айлань. Я достаю кувшин, наливаю в чашку немного тонизирующего средства, которое бабушка научила меня заваривать, и подношу ее к губам дочери.
– Сделай несколько глотков. Как я уже говорила, это избавит тебя от боли.
Лекарство действует быстро, но еще до того, как глаза Айлань начинают тускнеть, я велю Юэлань и Чуньлань разматывать бинты на ногах сестренки.
– Молодцы, очень нежно, – хвалю я их, пока длинные полосы ткани падают на пол. К тому времени, как девочки заканчивают, лекарство уже полностью подействовало. Ступни Айлань покраснели, покрылись синяками и опухли, но не настолько, чтобы я не могла заметить, что они приобретают нужную форму. Большой палец остается в естественном положении, а четыре других уже подвернуты под стопу. Свод все еще находится в процессе деформации. Пройдет немало времени, прежде чем пальцы достигнут пятки.
– Какой размер нам нужен? – спрашиваю я.
Юэлань отвечает:
– С большой палец мамы. – И подбадривает младшую сестру: – Твои ноги будут цвести, как золотые лотосы.
– Так мама показывает свою любовь к нам, – добавляет Чуньлань.
Я ставлю ступни Айлань в таз, чтобы они отмокали в теплой воде, смешанной с корнем шелковицы, белым бальзамом, танином и ладаном. Вытереть их насухо я поручаю девочкам.
– Вы должны залезть в каждую трещинку и щель, – наставляю я. – Проверьте ногти на ногах и убедитесь, что они достаточно короткие, чтобы не повредить кожу.
Когда они заканчивают, я массирую ноги Айлань. Никакие снадобья не могут полностью избавить дочь от болевых ощущений, когда я изо всех сил надавливаю большими пальцами между косточками, растягивая сухожилия и мышцы.
– Скоро все закончится, – успокаивает Юэлань всхлипывающую сестру.
– Я обещаю принести тебе сливу, – воркует Чуньлань, – если ты сможешь еще немного потерпеть.
От доброты старших девочек у меня щемит сердце. Когда‑нибудь они станут хорошими матерями.
Закончив со сводом стопы Айлань, я натираю ее кожу квасцами, чтобы сохранить ту сухой и предотвратить отек. Затем я делаю порошок из измельченных трав, чтобы размягчить кости, уменьшить боль и предотвратить инфекцию. И наконец, я достаю пакетик с особым средством и протягиваю его Айлань.