Лиза Си – Ближний круг госпожи Тань (страница 21)

– Да, бабушка.

– Какие ингредиенты входят в состав «Отвара из четырех ингредиентов» и почему они важны?

– Дягиль питает Кровь, корневище белого пиона поддерживает Кровь, любисток приводит в движение и расщепляет Кровь, а корень ремании стимулирует ци и уравновешивает охлаждающие свойства трех других ингредиентов.

– Всегда помни, что для женщины Кровь важнее всего.

Я делаю вдох, задерживаю дыхание, а затем медленно выпускаю воздух. Я пойду во внутренние покои, но сначала наведаюсь в Благоуханную усладу – сад, в честь которого назван особняк. Я не должна бродить здесь одна. Но если кто‑то увидит меня, скажу, что ищу вдохновения для послеобеденного поэтического состязания. Я продолжаю идти по крытой галерее, не поднимая головы и стараясь стать невидимой. В особняке много больших и совсем маленьких дворов, флигелей и строений. У каждой семьи свои покои с кухней, столовой и отдельным двориком. Есть здания для стирки, хранения зерна и других продуктов, а также для размещения прислуги. У Янов есть даже собственные ткачихи. Иногда я слышу их пение, но мне еще предстоит по звуку найти помещение, в котором они изготавливают узорчатые ткани, атлас и более грубые полотна из шелка-сырца.

За воротами во Двор шепчущих ив я словно оказываюсь в другом мире. Несколько поколений назад император подарил предку Янов, который верой и правдой служил Поднебесной, большой участок земли, примыкающий к западной части особняка. Благословенный предок построил вокруг участка защитную стену, а затем принялся разбивать сад Благоуханной услады. Не знаю, что сад значил для него, но для меня это убежище. По моим прикидкам, оно даже больше, чем основной комплекс зданий, где мы все живем.

Кругом полно беседок. За их решетчатыми окнами открываются природные виды в миниатюре. Ручей огибает камни, привезенные со дна озера Тайху, – свободно изливавшаяся некогда вода изрезала их и пробила дыры, сделав их незабываемыми.

Лунные врата ведут из одной части сада в другую, повсюду можно любоваться прихотливо изогнутыми ветвями деревьев или россыпью орхидей. Гинкго, которые росли здесь задолго до того, как разбили сад, отбрасывают прохладную тень. Цветущие плодовые деревья – персик, лепестки цветов которого напоминают о закате, декоративные яблоньки в розовом наряде раннего утра и айва с коралловым румянцем в разные времена года радуют взгляд яркими красками. Ползут по земле и цепляются за балюстрады и стены виноградные лозы, некоторые свисают с ветвей деревьев или карнизов, плавно покачиваясь на ветру. Дорожки инкрустированы камнями для массажа стоп. Если наше тело – Вселенная в миниатюре, а ухо – отражение всего тела [38], то сад – вместилище Вселенной.

Скалистые гроты напоминают горные хребты, пруды и ручьи – озера и бурные реки. Из одного из павильонов до меня доносятся мужские голоса, и я стараюсь держаться подальше, насколько позволяют тропинки. Мужчины – мой свекор и прочие родственники – любят посидеть в саду с друзьями – им приятно среди этой красоты выпить, поиграть в карты, послушать песни и развлечься с наложницей, выбранной за особое мастерство. То, что они все еще здесь в ранний утренний час, говорит о том, что вчерашнее застолье особенно удалось. Я прохожу мимо Трехсторонней беседки для наблюдения за луной, где мы проводили с мужем драгоценные часы в ночи полнолуния, наблюдая за серебристым шаром в небе, в отражении пруда и в зеркале, установленном под углом над кушеткой для отдыха. В эти ночи мы изо всех сил старались, чтобы Кровь и Эссенция слились воедино… Как вышло, что изысканная красота одной из жемчужин сада так нас подвела и мы не зачали сына?

Я дохожу до здания с белеными стенами под названием «Павильон отшельника» посреди самого большого пруда в саду, иду по мосту, изгибающемуся зигзагом, и ступаю на террасу.

Опираясь локтями на резные мраморные перила, я смотрю на кувшинки и лотосы, плавающие на поверхности пруда. Еще достаточно рано, и карпы пока спят, зарывшись в ил. Пруд настолько мелкий, что я могла бы пройти по нему и промокнуть только до колен. Эта терраса – мое место созерцания, здесь я удивляюсь и предаюсь мечтам. Сад, где каждый уголок дикой природы ухожен и находится под контролем человека, напоминает, что я, как и все люди на земле, ничтожная песчинка перед лицом природы. Я стараюсь, чтобы меланхолия, наполняющая мою душу, стекала по рукам и с кончиков пальцев капала в журчащую воду. Когда я вдыхаю ароматный воздух, в памяти всплывают образы моих бабушки и дедушки, моего брата, госпожи Чжао и Мэйлин. Думайте обо мне. Вспоминайте меня. Любите меня.

Вновь набравшись сил, я возвращаюсь к воротам, выхожу из сада и направляюсь во внутренние покои в задней части комплекса.

Надо полагать, обитательницам Благоуханной услады, в том числе и мне, повезло больше всех женщин в Поднебесной: мы находимся в самом уединенном месте, а, как известно, благовоспитанная дама любого возраста не должна ступить и трех шагов за ворота. Те, кто неукоснительно придерживается этого правила, могут познакомиться с частью идей, воплощенных в саду, в главной гостиной женской половины. Там на подставке стоит миниатюрный камень из озера Тайху. Благовония источают лесной аромат. На лакированных ширмах изображены женщины, которые смотрят оперу или наблюдают за гонками на драконьих лодках, чего госпожа Ко никогда не позволит кому‑либо из внутренних покоев. На картинах кистью и тушью изображены заброшенный мост после снежной бури, ветка кассии, простертая над тихими водами пруда, и величественная горная гряда с маленьким храмом, в котором живет одинокий монах. На одной из стен висит пара свитков с портретами предков – глаза прапрадедушки и прапрабабушки мужа госпожи Ко следят за нами.

Жена Второго дядюшки обращается ко мне ласково:

– Юньсянь, не хочешь ли ты присоединиться к нам сегодня?

Хотя она на год моложе госпожи Ко, вокруг ее рта разбегаются крошечные горестные морщинки. Она сидит вместе с двумя невестками в углу библиотеки подле шкафов, заполненных книгами и восхитительными свитками, возле стола с чернильницами и кистями всех размеров. Дяди моего мужа – младшие братья свекра – на протяжении многих лет строили планы по установлению контроля над семьей, над ее огромными денежными средствами и земельными владениями. Да не судьба. Взять для примера Второго дядюшку. Ему не суждено этого добиться, поскольку Небесами предписано наследование по порядку рождения (если только смерть не постигнет и моего свекра, и моего мужа). И все же каждая в библиотеке женщина жаждет большего, будто всего великолепия им мало. Я отвечаю почтительным кивком.

– Возможно, позже, если госпожа Ко разрешит.

Мой ответ означает «нет». Нельзя, чтобы меня заподозрили в попытках спеться со Второй тетушкой. Та обменивается презрительными взглядами со своими товарками.

– Давай, – умоляет Третья тетушка, похлопывая по месту рядом с собой. – Мы обсуждаем, как лучше сделать мужа счастливым. Молодая женщина вроде тебя могла бы у нас поучиться.

Мне вспоминается строчка из «Книги перемен», которая гласит: «Нырнувший дракон, не действуй». Большинство людей понимают это как наставление женщине быть тихой и покладистой. Бабушка учила меня другому: скрывать свои чувства, управлять временем, а когда я буду готова, я прыгну, поплыву или полечу, и никто не сможет меня остановить. Пока же я скромно потупилась, глядя в пол и уподобившись Мэйлин.

– Большое спасибо, – отвечаю я, – но госпожа Ко уже наставляла меня, как вести себя в спальне.

Это неправда, но подобный ответ укрепляет мою связь со свекровью. Я думаю, что вопрос закрыт, но Четвертая тетушка пытается перефразировать приглашение Третьей:

– Быть женой – это не только радовать в спальне. Супружеская пара должна стремиться к гармонии…

Остальные отзываются насмешками.

– Мы слышали, как ты распекаешь своего благоверного, – укоряет Вторая тетушка Четвертую. – Просто запилила его! Неудивительно, что бедняга остался в Нанкине. Каждый раз, возвращаясь домой, он сталкивается со шквалом оскорблений.

– Бедный Четвертый дядюшка, – поддакивает Вторая тетушка с притворным сочувствием. – При виде тебя убегает, как побитая собака.

– А она еще и по ушам его стукнула, как вам такое? – спрашивает Третья тетушка, и рот ее растягивается в широкой ухмылке. – Четвертой тетушке повезло, что у нее есть сыновья. Иначе муж вывез бы ее на берег реки и бросил бы там.

– О, как бы я хотела этого! Я бы хоть наконец выспалась! – говорит Вторая тетушка. В комнате раздается негромкий смех.

Этот обмен репликами можно воспринять как дружеское подтрунивание или как рассказ о реальных событиях. Мне кажется, здесь сразу и то, и другое – вряд ли во внутренних покоях отыщется женщина, которая не слышала горьких жалоб Четвертой тетушки на мужа, когда тот приезжает в Благоуханную усладу.

– Ай-я! У меня на этот случай как раз имеется подходящая история!

Это говорит Целомудренная тетушка, которая сидит в другом конце комнаты в компании вдов и других пожилых женщин. Это последняя оставшаяся в живых сестра прадеда моего мужа. Ее жених умер до свадьбы, но она сохранила ему верность. Она совершенно седа, у нее округлые черты лица, что бывает, если много лет назад попрощалась с лунными водами. Известно, что она лучше всех в семье умеет вышивать, но ее ум проворнее, чем пальцы. Хотя у нее нет детей, ее часто приглашают бинтовать ноги девочкам, если их родные матери не выдерживают рыданий бедняжек, и она помогла большинству детей в этом особняке появиться на свет.