Лиза Шимай – Измена. Я с тобой развожусь! (страница 6)

— Мам, что ты такое говоришь? Почему я должна давать деньги какой-то девке? Зачем?

— Чтобы сохранить семью.

— А нужно ли ее сохранять?

— Конечно, нужно. Какие глупости ты сейчас несешь? Совсем с ума сошла. Так, дочка, взяла себя в руки, собралась. Это твой муж, твоя семья. Ты что думаешь, в своем возрасте ты еще кому-то будешь нужна? А жить без мужчины очень сложно. Я сама без него живу. Ты уже знаешь, сколько лет.

— Мам, это ты сейчас говоришь глупости. Я не буду договариваться с какой-то девкой, чтобы сохранить то чего нет.

— Нет, я говорю не глупости. Мы должны с этим разобраться.

— Я не собираюсь с ничем разбираться. Оставь меня в покое, пожалуйста. Прекрати хотя бы раз в жизни. Прекрати издеваться надо мной. Прекрати мне все это говорить. Ты хотя бы иногда могла меня поддержать, быть на моей стороне?

— Я всегда на твоей стороне. И все, что я делаю, это делаю для тебя. Давай, сопли вытерла и обратно в дом.

Вытри сопли! Несколько часов назад я узнала об измене, а от меня все требуют чтобы я мгновенно взяла себя в руки. Я что робот?

Нет, я обычный человек, которому разбили сердце и разрушили жизнь.

Я имею полное право как минимум на одиночество, и чтобы меня никто не трогал. Я не хотела выгонять своих детей. Мы слишком редко видимся, тем более с Вероникой.

Но теперь, когда ужин закончен, я очень хочу, чтобы они просто все убрались и оставили меня в покое.

На самом деле мне нужно подумать и решить. Решить, что делать дальше. Но точно не таким способом, о котором говорит моя мама.

Я продолжаю стоять на террасе, но тут дверь снова открывается.

— Ты идешь или нет, Катерина?

Когда она произносит это имя, я вздрагиваю.

Ненавижу, когда она меня так называет. Медленно подхожу к двери, открываю ее и говорю.

— Я думаю, ужин закончен, мы все это прекрасно понимаем, и…

— Я собиралась у вас остаться, — говорит Вероника. — Или ты меня еще и выгонять теперь будешь?

— Я никого не выгоняю. Посуду уберу позже. — Иду к лестнице и слышу голос матери.

— Вот поэтому он и изменяет, даже убрать не можешь после ужина. Какая из тебя хозяйка?

Я оборачиваюсь и только сейчас понимаю, что Тимура на кухне нет.

— Я хорошая хозяйка, мам, и хорошая жена, но это никто не ценит.

— Еще скажи что ты мать хорошая, — фыркает дочь. — Все хорошие матери выгоняют своих дочерей из дома при малейшем проступке. Они же так делают?

Вероника берет пустые тарелки со стола и относит из в раковину.

Я знаю, что это показательное выступление для моей матери. Раньше Вероника никогда бы не притронулась к посуде, даже когда она была младше.

С очень большим трудом мне удавалось уговорить ее хотя бы помыть посуду, хотя бы свою тарелку. А сейчас она делает вид вроде хозяюшка.

Убрала тарелки, взяла тряпочку и протирает начисто стол.

— Бабушка, а поставить чайник? Я видела у мамы десерт в холодильнике.

— Да, внученька, буду с удовольствием. — Улыбается моя мать Веронике, а затем смотрит на меня. — Я тоже была против того, чтобы ты ее отсылала из страны.

— Мама, она грабила магазины. Ей могли дать настоящий срок.

— Вы сделали все, что могли, чтобы избавиться от меня! — Фыркает Вероника.

Глава 6

— Избавиться? Я была против этой школы. Я была против твоего отъезда. Ты уехала, живешь там в прекрасных условиях и горя не знаешь. Ты даже не осознала свой поступок! Ты не поняла что сделала!

— Мам, прекрати, — кривит носик Вероника.

— Не прекращу. Я старалась, я хотела быть к тебе терпимее, но ты сама начала. Зачем ты все рассказала? — Я опираюсь на стол руками и смотрю на дочь.

Она подходит к столу с другой стороны и повторяет за мной. Тоже опирается на него руками и чуть наклоняется вперед.

— Зачем я рассказала? Да потому что ты бы дальше сопли жевала и молчала.

— Это мое дело. Это касается только меня и твоего отца.

— А знаешь, я даже буду рада, если вы разведетесь. Ты хотя бы ему перестанешь трепать нервы. — Высокомерно заявляет Вероника.

— Да как ты смеешь? — Срываюсь я.

— Так, давайте все успокоимся. — Говорит моя мама. — От того что вы сейчас кричите, ничего не поменяется. Ты, Вероничка, молодец, что все рассказала.

Я смотрю на нее ошалелыми глазами.

— Такое скрывать нельзя. — Продолжает мама, не обращая внимания на мой шок. — Но все должно остаться в семье. Не вздумайте кому-нибудь рассказывать.

Саша пожимает плечами и просто уходит из комнаты. Он явно не хочет участвовать в этих женских разборках. А вот, похоже, моя дочь получает удовольствие.

Я не знаю, в какой момент наши отношения так изменились. Но мне иногда кажется, что она с удовольствием меня уничтожит. И будет стоять, насмехаться и наблюдать, как я пропадаю.

Она делает всё, чтобы мне стало хуже.

Она делает всё, чтобы я страдала.

Не знаю, может быть, она мне за что-то мстит. Я этого не понимаю. Не понимаю, откуда в моем ребенке столько ненависти.

Я всегда старалась и любила ее. Но сейчас я понимаю. Я ее ненавижу. Это звучит ужасно и отвратительно, но я правда ее ненавижу.

По моим щекам текут горячие слезы.

— Я не верю своим ушам.

— Разведёшься с папой, съедешь отсюда, и мне даже не придётся с тобой общаться. — Выплевывает моя дочь и убегает.

— Мам, ты считаешь это нормально? После этого ты меня тоже будешь упрекать?

— Ну что ж, надо как-то было выстраивать лучше отношения со своей дочерью. — Говорит моя мама.

— Как ты?

— А что, у нас плохие с тобой отношения?

Я резко встаю из-за стола и бегу к нам в спальню.

Захожу в гардеробную. Половина Тимура пуста.

Он собрал вещи.

Подбегаю к балкону, выглядываю.

Вижу, как он засовывает уже второй чемодан, багажник машины. Еще один чемодан стоит рядом.

Мне дают несколько минут тишины, но слишком мало, чтобы я успела успокоиться. А затем я чувствую какую-то чью-то руку на своем плече.

Медленно поднимаю голову. Саша.

— Мам, там папа уезжает.