Лиза Плотникова – Проект "Хронос": Краснодар 2125 (страница 10)
В ССГ за распределение продуктов питания и вещей, жилья, ведение расчета нагрузки на больницы, школы, заводы стал отвечать ОГАС. «Машинное» управление исключило случаи обогащения и коррупции. ИИ стал сигналить о необходимости запуска новых соцобъектов, предупреждать о возникновении излишков и перенаправлять их на другие точки.
Правда, гражданский контроль совсем не отменили. На самом деле часть решений наши потомки продолжали выносить самостоятельно — но не все вместе, а силами депутатов Всенародного совета и правительств России и Белоруссии.
Ситуация в стране начала улучаться. «Заводы выживания» перестали так называть. Производственные мощности страны стали работать не на обеспечение населения самым необходимым, а на предоставление широкого спектра товаров и услуг. При этом продолжил актуальным оставаться лозунг: «Общее благо важнее личного комфорта».
Возрождение социалистических принципов не понравилось Западу. Впрочем, нам так оказалось выгоднее, и мы укрепили наш альянс с Китаем, Ираном и КНДР. Сообща страны соцлагеря стали успешнее. Южнокорейцы еще будут в очереди стоять на границе в надежде, что их примут в Северной Корее.
Не думайте, что смена строя прошла тихо и спокойно. Оппозиция проводила митинги, эмигранты и бизнесмены уезжали за границу. В Европу нежелающих жить при социализме отправляли эшелонами. Никто несогласных не преследовал, не удерживал, но им закрыли возможность вернуться назад. Смогу ли я когда-нибудь познакомиться со своими потомками, если они живы и живут за границей? Вопрос…
Экран погас. В кабинете стало темно, только свет из окна рисовал на стене узоры. Я пытался переварить увиденное. Теперь и вправду, судя по выводам фильма, мы живем в самой прекрасной стране на свете, а все остальные нам завидуют.
Лозунги: «Все для народа!» – по всей стране. Безопасность обеспечивают камеры, которые следят за гражданами, в каждого имплантировали чипы, ИИ анализирует состояние и поведение людей. Новая Россия стала страной, где все имеют равные возможности, все живут в достатке, но есть ли свобода? Я в этом не уверен, как и в том, действительно ли в Европе, куда сбежал мой сын, так плохо, как рассказывают в новостях.
Глава VIII Михаил Ефимов
В 25 лет узнать, что ты — отец, дед и даже прадед, а твои потомки живут в европейском гетто… Пусть не среди руин и не под землей, но за оградой, без будущего. Я пытался представить, что чувствовал бы на месте Мирошникова
Для нашего пришельца сын – это символ утраченного мира, хоть он о нем только что узнал. Перед визитом к Мирошникову я проконсультировался с московскими кураторами
— Понимаете, Михаил, — говорил мне психолог по видеосвязи, — даже если сын уже мертв, информация о его жизни даст Алексею ощущение, что часть его самого продолжила существовать. Это может стать для него якорем. Сейчас он потерян. Чужой в этом мире. Один.
В новой квартире Алексея мы расположились на по-прежнему необжитой кухне — все еще с минимумом положенной при сдаче посуды и мебели. Кофе был безвкусным, но нам было не до этого. Мы рассматривали фотографии Вики и Егора.
Вот молодая мама гуляет с сыном в Чистяковской роще. На втором снимке — Вика с подросшим малышом и своей мамой во дворе многоквартирного дома. Вот Егор — ему года два-три — держит за руку молодого мужчину: это муж Вики, Алексей Кравченко.
— Получается, Вика вышла замуж после моего исчезновения? — спросил Алеша.
— Да, — ответил я, переходя к следующей фотографии. — Кравченко усыновил Егора, так что мы искали данные на Егора Алексеевича Кравченко. Он оказался хорошим отчимом, судя по сохранившимся данным в соцсетях. Семья переехала из России в Европу в 2027 году. Выбрали Германию. Кравченко туда пригласили на работу, как высококлассного программиста. Помогло и то, что он был украинцем по происхождению. В Россию переехал в 2022 году как беженец. Они там достойно жили, даже когда им отказали в пособиях.
Потом в Европе начался ад… Кравченко сумели выстоять. В Берлине возник русский анклав: люди самоорганизовались, заняли часть города, вооружились. Внутри – порядок, снаружи – война за ресурсы. Выживали как могли.
— Твоему сыну не суждено было стать врачом или программистом. — продолжил я. — Школы, вузы — всё это осталось в прошлом. Егор взрослел в подвалах. Стал лидером локальной группировки. Умер в 2070-м.
Я сообщил Алексею, что у него родился внук Дмитрий, есть правнук Алекс.
— Может, и в честь тебя назвали, — добавил я. — Хотя в Европе это обычное имя. Ему сейчас 47 лет. Он старше тебя. Живет в серой зоне. У них там высокая преступность, но сильная взаимопомощь. Наши пытаются поддерживать с ними связь, но, пока движение социалистов в Европе слабое. Их душат, выслеживают уничтожают.
— А сюда его переправить можно? — в глазах Алексея светилась надежда будто я мог щелкнуть пальцами и изменить все.
Я покачал головой:
— Я не волшебник. Я сотрудник спецслужб. Моя задача — не спасать потомков «убежантов», а защищать интересы государства. Кроме того, он вряд ли что-то о тебе знает. ССГ помогает своим сторонникам, но тайно. Иначе их ждет расправа со стороны властей.
Мирошников явно занервничал, начал ходить по комнате туда -сюда, ерошил волосы.
— Слушай, хватит. Давай отвлечемся. Поехали, я тебе город покажу, — предложил я. — Ты же видел Краснодар только отрывочно, а я тебе экскурсию проведу — покажу другие районы. Можем пригласить с нами Милу. Давай я ее спрошу, а ты пока соберешься?
Мила ответила, что как раз освободилась и с удовольствием поедет с нами. Мы договорились встретиться в новой части города — в Динском округе у Музея будущего — через полчаса.
Когда шаттл домчал нас туда, она уже ждала нас на входе гигантского здания в виде кристалла. Музей возвышался над городом. Я не сомневался: Мирошников будет потрясен.
На фасаде здания оживали светодинамические образы – портреты символов эпох: революционеры, космонавты, ученые, писатели. Они сменялись, иллюстрируя великую историю страны.
— Ленин? Гагарин? О! Дугинов, Прохановский! – Алексей нахмурился. — Это будущее?
— Пойдем, все сам увидишь, — я потянул его вглубь здания.
Первым делом мы зашли в зал «Путь революции». Алексей застыл перед цифровизированным «броневиком Ленина». Когда на «Остин-Путиловец» взобрался виртуальный Ильич и произнес свою знаменитую речь на Финляндском вокзале в апреле 1917 года, Мирошников не шелохнулся. Он прослушал все выступление, и мы вместе с ним.
В зале «Эпоха Великих Строек» попаданец рассматривал 3D-конструкции ГЭС, космодромов, БАМа, Днепрогэса, взял в руки кирку со стенда про стройку Магнитки, чтобы прикинуть ее вес. Милу это почему-то рассмешило, меня — заставило поморщиться.
Мы переместились в зал «Герои Отечества», где нас приветствовали виртуальные участники войн — от Российской империи до ССГ. Затем прошли в зал «Культура». Там Мирошников остановился у голографической инсталляции с Макаром Перелепиным. Классик отечественной литературы сидел за столом, а вокруг него кружился вихрь страниц со строчками романов и образами героев.
— Макар Перелепин – русский писатель, публицист, общественный деятель, политик, ключевая фигура литературно-этического поворота 2010-2030-х годов прошлого века, — озвучивал диктор данные экспозиции. — Считается одним из основателей концепций «социального патриотизма и «защищенной идентичности».
— Тебе тоже Перелепин нравится? — Мила уставилась на Алексея, ожидая согласия. — Я обожаю его романы про СВО.
— Нет, Перелепин мне не заходит, — отрезал Мирошников.
—А Садуллаев? Ривянкина? Долгаревская?
— Если честно, мне читать особо некогда было, — признался Алеша.
Он перешел к разделу об актерах и исполнителях. Было понятно, когда он узнавал «своих» - оживлялся, задерживался у фигур Александра Ясенко, Владимира Машукова. Это для нас они «динозавры», а вот для него — лица, которые мелькали на экранах кинотеатров и телевизоров.
В зале «Космос» Алексей подбежал к макету лунной станции, примерил виртуальный скафандр, попробовал интерактивный симулятор по управлению луноходом и добыл несколько тонн лунного грунта.
— Мы все-таки полетели на Луну, да? — Он восторженно смотрел на нас с Милой. – Круто!
Когда он дошел до стенда с флагом ССГ на Маре, то осекся:
— Неужели даже туда долетели? Нифига себе!»
Он просматривал хроники 2067 года — высадку космонавтов ССГ на Красной планете. Алексей коснулся следующего голографического экспоната и перед ним развернулась карта строящейся марсианской базы страны.
После мы пошли в зал «Наука и техника будущего», которая представляла собой витрину иного мира. Алексей последовал за звуками пульсирующей музыки к Галерее изобретений. Здесь пахло озоном, пол вибрировал под ногами, а вдоль стен в голубом свечении парили прототипы наномедицинских капсул, левитирующих поездов, роботов-рабочих
Мила позвала всех в «Социалистический рай». Мы зашли в купол, и очутились в образцовом городе будущего – небоскребы с жильем были увиты зеленью, пахло цветущими персиками, мимо нас шли виртуальные счастливые люди. В этой капсуле музей погружал всех в счастливое безоблачное будущее.
— 18-часовая рабочая неделя! Межпланетные каникулы! Завершение трудового стажа к 50 годам! — читал Алексей лозунги будущего с экрана. — Вас, что не устраивает ваша 24-часовая рабочая неделя? Да вы и так работаете четыре дня в неделю по шесть часов и на пенсию уходите в 55 лет! Нам бы ваши проблемы!