Лиза Мидлевская – Два Феникса (страница 10)

Живу я в отдельном доме в пригороде, только в отличие от родителей, с другой стороны города. Не знаю, зачем мне одному целый дом. Я начинал его строить для Наташки, видел в нем большую семью… Вопреки всему достроил его и живу здесь. Кто-то говорит, что это издевательство над собой, но я так не думаю. Мне нравится здесь. И мне совсем не хочется от него избавляться, хотя прекрасно помню для чего и для кого этот дом задумывался. Наверное, мне нужно это ежедневное напоминание для того, чтобы я ни на минуту не забывал, насколько хрупка наша жизнь и как мало может зависеть от нас в определенных обстоятельствах….

Тина приехала на машине (что в это время года для нее странно). Вышла, достала из багажника достаточно большое полотно, принесла и поставила передо мной уперев в дерево и присела рядом со мной на просторные садовые качели, где я полулежа покачивался ожидая ее приезда.

— Целых два месяца я думала, куда пристроить ее. Но больше не могу держать этот крик души у себя дома. А она слишком прекрасна, чтобы стоять где-нибудь за шкафом. Ты просил забрать меня эту картину у Яны. Будь добр, найди ей достойное применение и место сам.

Я смотрел на картину и события двухмесячной давности пронеслись в душе как кадры из фильма: красивая девушка, волшебное место, удивительная атмосфера красоты, легкости и гармонии, чувственность и неутолимая жажда обладания. Все это время я старался не думать о ней, но периодически воспоминания нет-нет да и всплывали. Не уверен, что у нас могло бы получиться что-то серьезное, но продлить время взаимного удовольствия мы вполне могли бы. А она дала мне отставку как какому-то сопливому пацану! Я был невероятно зол! На сумасшедшей скорости и с бешеным ревом примчался в то утро в усадьбу.

— Эй, зверь бешеный! Ты мне сейчас всех гостей перебудишь! Да и жителей во всех окрестностях в придачу, — окрикнула меня тогда Тина. — Надо пар выпустить, мотай в лес или в поле. Люди-то не виноваты в твоем плохом настроении!

Выслушав ее я сорвался и понесся в более пустынные места. Колесить и выпускать злость. Не знаю, сколько так ездил, но когда вернулся Тина проворчала:

— Я уже думала наливать бензин в канистру и ехать искать где ты там подевался. Может, уже топливо закончилось и ты сидишь, бедолага, посреди леса и кукуешь со своим байком — чай не велосипед, одними педалями в движение не приведешь. Давай, собирайся. Мы уже скоро выезжаем. Заедем еще по пути в одну лесную харчевню, пообедаем там и разъедемся по домам.

Через некоторое время Тина снова постучалась ко мне:

— Пойдем со мной. Прогуляемся немного. Мне надо кое-что сделать.

Причины отказать я не нашел, поэтому нехотя вышел. В одной руке она держала картину с маками, которую попросила подержать, второй уже искала что-то в телефоне.

— Алло! Яна, привет! Послушай, могу я тебя попросить забрать мои маки? Ты ведь на машине, а я на мотоцикле. На нем, знаешь ли, не очень удобно картины перевозить, — смеется. — Уже уехала? Калитка незаперта? В беседке? Хорошо. Поняла тебя. Все в порядке? Ну хорошо! Созвонимся!

— Странно. Уже уехала, — это уже мне, убирая телефон. — Говорила, что после обеда поедет. Но сказала оставить картину в беседке. Она там оставила еще одну — досыхает. Заберет обе позже..

Меня одолевали разные чувства, когда мы зашли в калитку дома, который я покинул несколько часов назад. Направились к беседке. Там, в глубине, стоял недавно законченный пейзаж: вековые ели вперемешку с лиственными деревьями, где-то вдалеке лучи солнца пытались пробиться сквозь пасмурную дымку, но им это не удавалось: почти все небо было затянуто тучами, а по земле стелился туман, скрывая под собой и траву, и цветы, а даже стволы некоторых деревьев, возле одного из которых кружила небольшая птица над падающим вниз и разрушающимся в полете гнездом. И столько было отчаяния и безысходности у этой одинокой птицы! Отчаяния и безысходности от собственного бессилия…

— Офигеть! — произнесла Тина, — надо будет позвонить и расспросить ее об этом.

Мы постояли еще некоторое время перед картиной, затем Тина поставила свою рядом и мы уже собирались уходить, когда она увидела небольшой кусочек материи (наверное, ей протирались кисти), подняла его и понесла в урну, которая стояла недалеко от беседки. Заглянула туда, а потом удивленно подняла на меня глаза. Я знал, что она там увидела. Вчера перед тем как зайти к Яне я хотел выкурить сигарету, но потом передумал и выбросил ее. А следом и всю пачку. Точно такую же, как я сейчас держал в руках…

— Ой дурак! Ой дурак! — это все, что она произнесла. И больше не сказала ни слова на протяжении всей дороги обратно. И хоть она грозилась отрезать мне яйца тупыми ножницами, если я сунусь к Яне, тему ее подруги мы с тех пор не поднимали. Единственный раз, когда мы косвенно коснулись ее — была моя просьба забрать картину. Она меня очень впечатлила. Несколько дней после возвращения я пытался отвлечься и забыться, но отчаявшаяся птица, у которой разрывалось сердце наблюдая гибель своей семьи, так и стояла у меня перед глазами. В итоге я позвонил Тине и спросил, может ли она попросить Яну отдать или продать ей эту картину. Не упоминая обо мне, само собой. Предложил оплатить доставку обеих картин. Яна согласилась и через несколько дней они были доставлены домой Тине. До сегодняшнего дня там и оставались. И вот я снова смотрю на нее.

— Она знала? Ты ей рассказывала? — спросил, рассматривая птицу.

— Нет. Мы с ней вообще не обсуждали тебя. Ни разу. Она о тебе знает ровно то, что ты сам ей о себе рассказал.

— Значит, ничего. Кроме имени. И того, что у нас есть общая знакомая — Тина, — тяжело затянулся, заполняя легкие едким дымом.

Глава 16

ДЕМИД

Тогда, два месяца назад, я был в таком раздрае, что не захотел дальнейших развлечений и, несмотря на приглашение Тины отобедать в некоем лесном чудо-тереме, поехал сразу домой. Долго искал музыку, которая сопровождала бы меня в пути. Аскинги отпадали — сразу ассоциации с Яной, Bon Jovi — тоже почему-то напоминали о ней. Черт, я что теперь и без музыки любимой остался?! ДДТ! Врубил на максимально допустимую громкость и, пока голос любимого певца заполнял пространство в голове, а противоречивые чувства рвали душу, погнал по дороге.

Приехал уставший, но все еще в таком взбудораженном состоянии, что дома находиться не мог. Освежился, переоделся и отправился к другу. Уже на машине: усталость от длительной поездки на байке все-таки сказывалась.

Глеб — мой одноклассник. Мы сидели с ним за одной партой. Поступили в один университет на финансовое дело. Вместе заработали свои первые деньги и создали первый бизнес с еще одним нашим другом детства, Валиком Некрасовым: несколько лет мы занимались поставками подержанных автомобилей из США. Тогда мы очень хорошо смогли заработать, кроме того, это была прекрасная возможность поездить по Штатам, посмотреть эту удивительную страну, ну и язык подтянуть тоже. Это был очень прибыльный бизнес, но потом мы решили завершить эту деятельность. Наши профессиональные пути немного разошлись: Валик остался в автомобильном бизнесе, но уже в автосалонах для новых машин. Глеб ушел в логистику и в одной из крупных компаний вырос из руководителя отдела сначала до руководителя департамента, потом до коммерческого директора, а пару лет назад занял должность исполнительного директора группы компаний. Я же работал по своей специальности в сфере финансов, затем ушел в консалтинг, открыв свою фирму. Сначала специализировался на финансовом и управленческом консалтинге, но недавно расширил сферу услуг до коммерческого консалтинга, в частности до консультаций по внедрению новых схем работы и технологий на нашем рынке. На сегодняшний день мне это кажется наиболее интересным. Однако, несмотря на разный род занятий, дружба нас связывала по-прежнему крепкая. Глеб — мой самый лучший друг. Надежнее для меня нет человека, В тот вечер я поехал к нему.

Встретились, пожали друг другу руки, полуобнявшись, прошли в гостиную.

— Вода, чай или что покрепче?

— Не знаю, может, пива? Я, правда, за рулем. На заберу завтра, если что.

— Давай по пиву. Мне как раз на днях коллеги целый ящик из Чехии притарабанили. Не знаю как провезли, но как-будто точно знали, что пригодится!

Выпили по бутылке отличного пива, болтая о том о сем, обмениваясь новостями от общих знакомых. Как истинные холостяки заказали ужин с доставкой. После ужина выпили еще по бутылочке. Я рассказал про поездку и неугомонную Тину. Глеб тоже ее хорошо знает еще с детства и тоже частенько гоняет со всеми на байке, но в эти выходные он забирал к себе сына, которого и так видит не часто, поэтому не поехал с нами и в выборе своем даже не сомневался.

— Так ты расскажешь все-таки, что в этой поездке такого произошло, что ты сам не свой или так и будешь продолжать громко молчать или не менее громко думать? — Глеб слишком хорошо меня знает…

— Неужели так заметно?

— Да не то чтобы. Но я-то — вижу.

— Да нет. Просто… все как-то так… даже рассказывать неловко…

— Заинтриговал…

— Никогда не думал, что какая-то пигалица в полтора метра ростом и размером одежды из детского отдела, наверное, сможет довести меня до бешеной ярости.