Лиза Марклунд – Трясина (страница 21)
– Хочешь бокал вина? – спросил Викинг. – Уверен, у Карин найдется в запасе парочка бутылок.
Сусанна Шильтц просияла.
– С превеликим удовольствием. Пино нуар, если есть…
Он вышел на веранду и спросил, не хочет ли кто-нибудь вина. Юсефин и Маркус восприняли это как сигнал, что им пора домой. Собрав детей, соски и игрушки, они побежали под дождем к машине.
Еще август, а уже настоящая осень.
На полках в гараже он действительно обнаружил несколько бутылок вина. Открыл одну из них, достал три бокала и поставил перед дамами на стол на веранде.
– А ты разве не составишь нам компанию? – обиженно спросила Сусанна.
– Я прошу прощения, – проговорил он, – но мне надо еще заскочить на работу. Хорошего вечера.
Он ретировался, прежде чем остальные успели запротестовать. По пути к машине форменная куртка намокла, пятно от майонеза растворилось под струями дождя.
Однако в участок он не поехал, спустился с пригорка и припарковался у своего подъезда.
Маркусу нет никакого смысла идти с письмом в полицию. Ничего не удастся выяснить, не за что зацепиться. Дело придется закрыть.
Медленно поднявшись на второй этаж, он повесил верхнюю одежду на вешалку, сел за компьютер, уставившись на пустой экран.
Погуглить? Нет, гуглить он не будет. Надо слушать врача, а не лазить по интернету.
Он включил компьютер.
Каждый третий швед хотя бы однажды за свою жизнь заболевает раком. Стало быть, он вовсе не уникален. Самые распространенные формы – рак простаты и рак груди. Самый смертоносный – рак легких. На сайте «интернет-медицина» под рубрикой «прогноз» он прочел, что в группе «рак гортани» есть несколько подгрупп с различной частотностью и показателями смертности. Поэтому цифры для группы в целом следует воспринимать с осторожностью. Относительная выживаемость через пять лет для этой группы составляла 65–75 %.
Затем он нашел американский сайт с куда более мрачными цифрами. Среди пациентов с трудноизлечимым раком только 20 процентов оставались в живых через столько-то лет. А у него трудноизлечимый? Что, собственно, сказал доктор Чанг – что он излечим? Надо было записать разговор.
А вот гуглить не стоило.
Выключив компьютер, он вышел в кухню, не зажигая света. В квартире Анны Берглунд по другую сторону двора было темно и тихо, сегодня она не попивает вино за сериалом по Netflix. Может, ему самому открыть что-нибудь алкогольное? Это полезно или вредно при раке? Бутербродный торт все еще стоял где-то позади мягкого нёба. Открыв холодильник, он некоторое время разглядывал его унылое содержимое: кетчуп, соленый огурец, банка с засохшим брусничным вареньем, три банки пива. Апельсиновый сок закончился.
Кто-то следит за Маркусом и его семьей. Этот кто-то находится поблизости или в самом Стентрэске, что может означать кого-то из сотрудников базы. Этот человек имел доступ к почтовой бумаге «Hotel International» и подписывал свои письма звездочкой. Достаточно ли в полиции персонала, чтобы круглосуточно охранять семью? Без заявления в полицию это невозможно, впрочем, и с заявлением тоже. У полиции нет таких ресурсов.
В гостиной звякнул мобильник.
Это была эсэмэска от Матса Викандера.
1. Список всех срочников в Арвидсъяуре за 2019–2020 годы отправлен тебе на почту. 2. Какой у Хелены персональный номер?
Он прочел сообщение быстро, потом еще раз – медленно. Ответил, набирая ответ большими пальцами, как его научила Юсефин.
1. Отлично, спасибо. 2. 621130—1261, а почему ты спрашиваешь?
Сидя с телефоном в руке, он ждал ответа. Прошло пять минут – куда больше, чем обычно.
Поговорим завтра.
Он сидел, уставившись на дисплей.
Матс был его самым давним другом из ныне живущих, при этом аналитик до мозга костей. Задержка с ответом указывала на то, что он что-то взвешивал – а это, в свою очередь, не сулило ничего хорошего.
Или же сам он реагирует неадекватно? Может, ему мерещится то, чего нет? Возможно, Матс не ответил сразу, потому что сидел в туалете или еще по какой-то причине. Но зачем откладывать разговор до завтра? О краже оружия они могли бы переговорить за десять минут, стало быть, речь о Хелене.
А что, если Матс ее разыскал?
Какая идиотская мысль – ясное дело, нет. Иначе он бы сказал. К тому же она умерла.
Он встретится с ней на той стороне?
Боже, у него совсем крыша съезжает.
Поднявшись, Викинг заметался по квартире, мысли беспорядочно роились в голове.
Анонимные письма преследовали одну явную цель: убедить Маркуса отказаться от должности руководителя проекта по испытанию системы QATS. Когда первое письмо не сработало, автор писем пустил в ход тяжелую артиллерию. Стало быть, ему исключительно важно убрать Маркуса с этой должности. Почему?
Если за этими угрозами, или предупреждениями, или мольбами что-то стоит, то Маркусу теперь ничто не угрожает. Хотя – почему кто-то хотел его убрать? Он кому-то мешает? В таком случае кому и в чем? Кто на базе заинтересован в том, чтобы он ушел в тень? Кто претендует на это место?
Викинг снова вышел в кухню. В квартире Анны по-прежнему темно. Может быть, она решила пуститься во все тяжкие по случаю вечера понедельника и сидит, попивая пиво, в «Stone Swamp Inn»? Случалось, что им с Роландом приходилось отвозить ее домой, когда она была в подпитии и не помнила своего адреса. Или же она задержалась на работе – ведь она руководитель проекта с норвежцами.
Снова открыв дверцу холодильника, он взял пиво.
Вернулся к компьютеру, скачал список срочников в полку К4 и переслал Абдулу Мухаммаду.
Затем снова достал список женщин, проживавших на прошлой неделе в «Hotel International». Он думал, что их легко будет разыскать в социальных сетях, но его ждало разочарование. Анетт Андерссен из Копенгагена, Бриджет Седерс из Лондона, Коринне Грубер из Граца в Австрии и Анастасию Степанову из Санкт-Петербурга он нашел сразу же. Имя, фотография, дата рождения – все совпадало с данными из отеля, но ни одна из них нисколько не походила на Хелену.
На имя Сандры Бойль ему выпало более 22 000 совпадений, однако ни одну из Сандр он не мог связать с Солт-Лейк-Сити. Во всем интернете не нашлось ни одной Инес Эглитис, зато масса Владен Ивановых. Мария София Фернандес из испанской Фуэнхиролы более всего походила на Хелену внешне, но ее открытый аккаунт показывал, что у нее есть дети и старше, и моложе Маркуса. Эмманюэль Фонтань из Лиона и Бенте Йенсен из Осло он, как ему показалось, нашел и отбросил – это не Хелена. На Даниэллу Марак (с двумя «л») выпала только одна ссылка – рецепт апельсинового супа. Женщина, создавшая его, не была Хеленой. Он нашел только одну женщину по имени Элизабет Тверски, она была заместителем генерального директора американской компании и жила в Нью-Йорке. Не в Тель-Авиве. На имя Кристины Уильямс выпало более полумиллиона ссылок, более пятидесяти тысяч с добавкой Сидни. На Марианн Тейлор и Мельбурн выпало всего три тысячи ссылок, но это все равно неподъемно.
Все бессмысленно.
Ночь обещает быть долгой.
Весна 1985 года
ИСАКССОН – пластиковые буквы над щелью для писем на двери.
Он сделал глубокий вдох, прежде чем нажать на кнопку звонка. Представил себе комнаты внутри, парковку, видневшуюся из кухонного окна, балкон с металлическими перилами. Односпальную кровать с потрепанным покрывалом.
Он размышлял над тем, не взять ли с собой цветы, или бутылку вина, или хотя бы коробку конфет – сам он не знал, а спрашивать ни у кого не хотелось. В конце концов решил купить бутылку португальского молодого вина. Не слишком крепкое и не слишком дорогое. Нечто достаточно нейтральное.
– Привет, – сказала она, открыв ему дверь. Похоже, она тоже немного нервничала. Отступила на несколько шагов назад.
Только тут он заметил, что все еще задерживает дыхание, и выпустил воздух из легких.
– Привет, – сказал он и почувствовал, как губы сами собой расплываются в улыбке.
На ней была вязаная кофта поверх футболки, на ногах шерстяные носки. Волосы схвачены в пучок, норовивший развалиться.
– Проходи, – сказала она. – Лучше сними ботинки.
Она махнула рукой в сторону полки для обуви. Кофта была ей великовата, рукава скрывали кисти рук. Она закатывала их неосознанным движением, показывавшим, что она делала это много раз. В квартире стоял резкий запах жареного лука и мяса. Он протянул пакет с бутылкой вина, Хелена заглянула внутрь и улыбнулась.
– Спасибо, – сказала она и положила руку на бутылку, все еще прохладную после ночи, проведенной в холодильнике его квартирной хозяйки. – Может быть, сразу и откроем?
– Разумно, – ответил он и вытер пот со лба.
Он приехал на метро и пошел не в ту сторону – эти два обстоятельства привели его в состояние цейтнота. К тому же как раз в тот момент, когда он собирался выйти из дома в Тенсте, позвонила его одногруппница Линда Дегерман, воркующая, радостная и преисполненная ожиданий. У него совершенно выпало из головы, что он почти пообещал ей встретиться. Решив не врать, он кратко сказал ей, что у него, к сожалению, изменились планы. Хватит уже бесхребетности.
У него вспотели ноги, от носков на пробковом коврике остались влажные следы. В душе он надеялся, что от него не пахнет.
Хелена Исакссон накрыла в кухне на двоих. Стоя у мойки, возилась с бутылкой и открывашкой.
– Там, кажется, винтовая пробка, – сказал Викинг.
Девушка удивленно взглянула на бутылку и покраснела.