Лиза Марклунд – Пожизненный срок (страница 19)
– Да, – ответила Анника. – Мне надо разобраться с кучей всяких проблем.
– Как ты думаешь, ты сможешь написать статью о Юлии Линдхольм? «Моя ночь с полицейским-убийцей». Это можно сделать дома.
– У меня нет компьютера.
У нее, кроме того, не было и дома, но об этом она умолчала.
– Можешь получить в редакции новый ноутбук. Я сейчас подпишу требование. Когда ты за ним зайдешь?
Анника посмотрела на часы.
– Сегодня во второй половине дня, – ответила она. – Если я соберусь писать о Юлии Линдхольм, то мне надо поговорить с другой полицейской дамой, которая в ту ночь была в машине, – с Ниной Хофман. Тогда я писала именно о ней.
– Хорошо, я на тебя рассчитываю.
Анника оставила играющих детей на попечение Берит и пошла к автобусной остановке. Вытащив из кармана мобильный телефон, прочитала список контактов. Сначала набрала «Нина», потом «Хофман» и, наконец, нашла «Полиция. Нина Х.».
Она нажала кнопку и принялась ждать соединения.
– Хофман.
Анника судорожно сглотнула.
– Нина Хофман? Меня зовут Анника Бенгтзон. Я журналистка из «Квельспрессен». Мы с тобой встречались пять лет назад. Я тогда провела ночь в машине с тобой и Юлией…
– Да, я помню.
– Я позвонила не вовремя?
– Что ты хочешь?
Анника окинула взглядом поля и луга, посмотрела на ползущие к горизонту облака, на красные деревянные дома с блестящими на солнце окнами.
– Наверное, ты догадываешься, – ответила Анника. – Мои шефы хотят освежить в памяти читателей, что мы делали тогда в патрульной машине, что говорила и делала Юлия и что я об этом тогда писала. Я обещала это сделать, но решила сначала поговорить с тобой.
– У нас есть офицер по связям с прессой, он общается с журналистами.
– Это я знаю, – сказала Анника, чувствуя, как в ней закипает раздражение. – Но я хотела поговорить именно с тобой, потому что у меня сложилось впечатление, что вы очень близкие подруги.
Нина Хофман несколько мгновений молчала.
– Что ты хочешь написать?
– Юлия очень много говорила о Давиде. Та наша милая болтовня может сегодня заинтересовать читателей. У тебя есть время встретиться со мной?
Анника увидела на гребне холма облако пыли, поднятой приближавшимся автобусом.
– Я не собираюсь никого поливать грязью, – пояснила она. – Я не для этого звоню, скорее наоборот.
– Я тебе верю, – сказала Нина Хофман.
Они договорились встретиться в пиццерии недалеко от дома Нины в Сёдермальме через полтора часа.
Подъехал и остановился автобус. Анника вошла в салон и протянула водителю последнюю пятисоткроновую банкноту Берит.
– У тебя нет денег помельче? – спросил водитель.
Анника покачала головой.
– Мне нечем разменять такую крупную купюру. Тебе придется поехать следующим автобусом.
– Тогда тебе придется силой вышвырнуть меня на улицу, – огрызнулась Анника, положила в карман деньги и прошла в салон.
Водитель несколько секунд смотрел ей вслед, потом закрыл двери и тронул автобус с места.
Анника села в самом последнем ряду и принялась смотреть в окно на проносившийся мимо пейзаж. Все вокруг было окрашено в разные оттенки зелени, скорость размывала края предметов и превращала мир в абстрактное живописное полотно.
Анника закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья.
Томас стремительной походкой, выпрямив спину, подошел к зданию правительства на Розенбаде. Не глядя по сторонам, прошел мимо людей, ожидавших очереди у поста охраны, моля Бога, чтобы сработал его пластиковый пропуск.
Официально срок его контракта истек в понедельник, и пропуск ему не возобновили, что Томас воспринял как неожиданный и неприятный сюрприз. До сих пор он переходил с одной работы на другую без представления развернутых резюме или утомительных собеседований. Если отныне все изменится, то это будет большим ударом, особенно теперь, когда он привык работать консультантом в правительстве.
Вчера глава отдела министерства юстиции Пер Крамне позвонил ему и попросил зайти, и Томасу стоило большого труда скрыть тревогу и заинтересованность. Он сказал Крамне, что завтра утром у него важная встреча, и это было правдой, хотя встречался он с Софией.
Если повезет, то старый пропуск сработает и он избежит унизительного ожидания в очереди рядовых посетителей. Он затаил дыхание и набрал номер. Раздалось жужжание, и на замке зажегся зеленый индикатор.
Томас не спеша открыл белую стальную дверь и вошел в коридоры власти. Он спиной чувствовал завистливые взгляды простых смертных: «Кто это? Что он здесь делает? Наверное, это какая-то важная шишка!»
Естественно, он направился к правому лифту. Слева был грузовой лифт, останавливавшийся на каждом этаже. Ехать левым лифтом было большой ошибкой.
Выйдя из лифта на четвертом этаже, он направился прямо в кабинет начальника отдела.
– Очень рад тебя видеть, – сказал Крамне, с таким чувством пожав Томасу руку, словно они не виделись несколько месяцев. На самом деле они ужинали в Юрсхольме не далее как в понедельник. – Ужасная история с твоим домом, – сказал босс, жестом указывая на стул. – Что ты собираешься делать – будешь восстанавливать?
Как мило и спокойно, подумал Томас. Теперь выдохни и жди, что он тебе скажет.
– Да, наверное, – сказал он, сел и откинулся на спинку, слегка расставив колени. Это успокаивало.
– Ну, наше предложение о прослушивании идет как горячий нож сквозь масло, – сказал Пер Крамне. – Все очень довольны твоим анализом, и я хочу, чтобы ты это знал.
Томас сглотнул и протестующе вскинул руку.
– Это было всего лишь продолжением моей работы с земельными советами…
Крамне порылся в папках, стоявших в шкафу справа от стола.
– Теперь нам надо заняться текущей работой, – сказал он. – Проследить за исполнением проекта. Правительство назначит парламентскую комиссию, которая проверит все статьи и предложит изменения.
– Комиссию для изучения? – поинтересовался Томас. – Или для попытки утопить проект?
Проблема заключалась в том, что такие комиссии назначали в двух случаях: когда надо было что-то сделать или когда власть
Помощник статс-секретаря выдвинул какой-то ящик и продолжал рыться там.
– Ты читал служебную записку? Мне кажется, ее разослали, когда ты еще был здесь.
Томас с трудом подавил желание скрестить руки на груди и закинуть ногу на ногу – занять оборонительную позицию.
– Нет, – ответил он, не меняя позы. – Что там за условия?
Крамне с грохотом задвинул ящик и поднял голову.
– Директивы дьявольски просты, – сказал он. – Любая предложенная реформа не должна удорожать содержание преступников под стражей. Нам нужен экономист в группу анализа последствий законодательных предложений, а эта должность требует некоторых навыков в политике. Наша цель – отменить пожизненное заключение, и некоторые из наших противников уже кричат, что это новшество обойдется казне очень дорого. Я абсолютно убежден, что они не правы.
Он улыбнулся и с такой силой откинулся на спинку стула, что она с треском ударилась о стену.
– Вот здесь-то мы и найдем тебе место, – сказал он.
– Место экономиста? – спросил Томас с упавшим сердцем.
Не на это он рассчитывал. Он надеялся на нечто большее, на высокое положение в самом отделе. Быть экономистом в министерстве юстиции – это не звучит, это все равно что быть сторожем или швейцаром.
– Нам нужен эксперт для комитета, – кивнув, ответил Крамне.
– Для проведения экономического анализа?
– Именно так. Мы продлим твой контракт до окончания работы комиссии, то есть года на два.