Лиза Марклунд – Последняя воля Нобеля (страница 75)

Проехав наконец перекресток, она нажала на газ и поехала по Карлавеген, потом свернула направо, в лабиринт улиц с односторонним движением вокруг Юнгфрюгатан и Сибиллегатан. Порыскав в этом районе, она наконец нашла место — пусть и незаконное — для парковки недалеко от церкви Святой Троицы.

Наплевать, подумала Анника и решительно поставила машину на ручной тормоз.

Идти до дома Анны было довольно далеко, и Анника задумалась — брать с собой сумку или нет.

Нет, решила она наконец, надо взять, а то, не дай бог, украдут.

Она со стоном подняла сумку и повесила ее на плечо.

Правда, Эстермальм — какой-то странный район, думала она, идя мимо тяжеловесных фасадов начала двадцатого века. Атмосфера здесь была не такой, как в Кунгсхольмене, Сёдермальме или Вазастане. Все было более весомым, более добротным, более скучным.

Да, Анне здесь действительно не но себе, подумала Анника, испытывая грызущее чувство вины. Но ведь это она нашла квартиру. Это она посоветовала Анне ее купить.

Анника утешилась тем, что она и заплатила за квартиру и поэтому ей не стоит корить себя.

Она свернула на Коммендёрсгатан и застонала, понимая, как далеко ей еще идти с этой непомерной тяжестью на плече. Может быть, действительно стоит купить рюкзак, как посоветовал Томас, когда она пожаловалась ему, какая тяжелая у нее сумка.

В этот момент она вдруг заметила в десяти шагах впереди себя светловолосую женщину с коротким каре. Женщина шла впереди, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Платье не скрывало ее округлые покатые плечи, а доходившая до колен юбка открывала сильные, мускулистые икры. На плече болталась легкая сумка, в руке женщина несла портфель из светло-коричневой кожи. Женщина легко и сноровисто шла на высоченных каблуках, наслаждаясь послеполуденным солнцем.

Анника замедлила шаг и, уставившись в спину женщины, принялась лихорадочно вспоминать, откуда ее знает.

Женщина остановилась, чтобы рассмотреть витрину какого-то магазина, и Анника увидела профиль ее лица.

Ей потребовалось еще две секунды, чтобы понять, кто это.

У нее перехватило дыхание, земля закачалась под ногами.

Это была София Гренборг.

Да, это была она.

Анника остановилась, у нее подкосились ноги. Все звуки пропали, в мире наступила непроницаемая тишина — это неправда, это неправда.

Она выглядела в точности такой, какой Анника ее помнила, какой видела в своих страшных снах, какой видела целующейся с Томасом возле торгового центра, какой видела на паспортной фотографии, которую потом порвала на мелкие кусочки и спустила в унитаз.

И вот она стоит здесь, живая, и преспокойно рассматривает витрину антикварного магазина.

Не понимая, что делает, Анника решительно двинулась к Софии Гренборг. Анника шла, шла и шла по тротуару, пока не подошла вплотную и не остановилась, в упор глядя в лицо этой блондинке.

София Гренборг выпрямилась и, обернувшись, удивленно воззрилась на Аннику.

— София Гренборг? — спросила Анника, слыша свой голос как будто со стороны.

— Да, в чем дело? — спросила женщина, смущенно улыбнувшись.

— Меня зовут Анника Бенгтзон. Я жена Томаса Самуэльссона. Я хочу задать тебе всего один вопрос: как ты находишь моего мужа в постели?

Женщина по инерции продолжала улыбаться еще пару секунд, а потом резко вдохнула и побледнела. Лицо ее перекосилось, как от пощечины, и она отступила назад, звучно зацепившись каблуком за стену. Казалось, она вот-вот упадет в обморок.

Анника стояла и смотрела на побледневшую соперницу, чувствуя, что сейчас задохнется от ненависти.

— Сволочная сука, — сквозь зубы процедила Анника. — Сволочная сука! Как он мог?

Она вдруг поняла, что не может больше стоять здесь, не может дышать, не может жить в присутствии этой… этой шлюхи.

Анника повернулась и торопливо пошла прочь, непроизвольно щурясь от светившего прямо в глаза солнца. Она шла, спиной чувствуя взгляд оставшейся стоять Софии Гренборг. Здания качались перед глазами Анники, ее тошнило, и когда она дошла до перекрестка и обернулась, могла бы поклясться, что соперница по-прежнему стоит возле витрины и победно ухмыляется.

Анна открыла дверь, держа в руках щетку для туши и приспособление для завивки ресниц. Тело ее было более или менее прикрыто халатом, ноги затянуты в нейлоновые чулки.

— Господи, что с тобой приключилось? — спросила она, увидев Аннику. — Ты же похожа на привидение.

Анника пошатнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за дверной косяк. Сердце билось так сильно, что его толчки болью отдавались в голове, во рту было сухо, как в пустыне.

— Дай мне попить, — сказала она, пытаясь языком смочить губы.

Анна отошла в сторону и пропустила Аннику в дом. Вся прихожая была завалена газетами и одеждой, в углу стоял велосипед.

Анника прошла на кухню, налила стакан воды, жадно его выпила и налила еще.

— Это какой-то ужас, — сказала она. — Я нос к носу столкнулась с Софией Гренборг.

— С «великой блудницей»? — усмехнулась Анна. — И где?

— В двух кварталах, — ответила Анника. — Она живет недалеко отсюда, дальше по Грев-Турегатан.

Зажатым в руке стаканом она махнула в южном направлении.

— И что в этом такого страшного? — спросила Анна, скинула халат на пол и пошла в ванную, оставшись в стрингах и прозрачном белом лифчике.

Анника мгновение постояла на кухне с закрытыми глазами, а потом прижала стакан ко лбу, чтобы остудить пылающую голову.

— Она снится мне в кошмарах, — тихо призналась Анника. — Мне снится, что я ее убиваю, вижу ее труп. Я боюсь и ненавижу ее. Вот почему мне так плохо.

Анна вошла в кухню с одним накрашенным глазом.

— Надеюсь, ты не натворила глупостей? — спросила она, сочувственно глядя на подругу.

Анника набрала в грудь воздуха и тяжело вздохнула.

— Нет, — ответила она, — не натворила. Я просто сказала ей все, что думаю.

Анна собралась было назад, в ванную, но остановилась.

— Господи, Анника, что же ты ей сказала?

Анника вскинула голову.

— Я сказала ей, кто я и кто мой муж. Потом спросила, хорош ли мой муж в постели.

Анна некоторое время смотрела на Аннику, полуоткрыв рот. Потом она закрыла глаза и трижды театрально стукнулась лбом о дверной косяк.

— Ты сошла с ума, — сказала она, пристально взглянув Аннике в глаза. — Разве можно быть такой глупой? Я серьезно! Ты это сказала? Ты спросила, хорош ли твой муж в постели?

Анника налила еще один стакан воды, испытывая непреодолимое желание вылить его себе на голову.

— Вот так делают из себя дуру! — воскликнула Анна, всплеснув руками. — Из себя дуру! Ты вообще хоть понимаешь своей тупой головой, что ты сейчас сделала? Ты показала этой Софии Гренборг, как она для тебя важна! Ты подтвердила, что она что-то значит, ты плеснула бензином на уже остывшие угли. Черт тебя возьми, Анника, ты иногда бываешь такой глупой!

Она повернулась и решительно направилась в ванную.

— Я не сделала никаких глупостей, — произнесла Анника, чувствуя, что говорит не слишком убедительно.

— Сделала, и сама прекрасно это понимаешь, — стояла на своем Анна Снапхане. — Может быть, она ничего не значила для Томаса, иначе он бы так легко от нее не отказался. Она просто подвернулась ему под руку, и он ею воспользовался. Но теперь ты вознесла ее на пьедестал. Ты дала ей ВИП-статус, ты сказала ей, что она каждый день портит твою семейную жизнь. Ты совершила ужасную глупость.

— Но она и правда портит мою семейную жизнь, — сказала Анника.

— Чепуха! — крикнула Анна из ванной. — Она портит нервы тебе, тебе, и больше никому. Вся проблема в твоей голове. Тебе надо идти к психотерапевту, а не наскакивать на людей на улице.

Щеки Анники горели ярким румянцем. Она опрокинула стакан в раковину.

— Мы займемся твоей лекцией? — спросила она.

Анна вышла из ванной в полном боевом раскрасе.

— Прости, пожалуйста, но мне позвонил Робин, — сказала она. — Мы идем в клуб сальсы.

— Кто позвонил? — спросила Анника, совершенно растерявшись.

Анна натянула через голову ярко-красное платье, которое она выудила из кучи тряпок на полу, и повернулась спиной к Аннике.