Лиза Марклунд – Красная Волчица (страница 65)

— В то время оглашение было обязательным, и объявление о помолвке было напечатано в газете.

— И в какой газете можно найти это объявление?

— В газете «Норландстиднинген». Я получила его с кипой старых вырезок с материалами о жизни Карины Бьёрнлунд. А вы не знаете, что в то время они были вместе?

— О юношеской влюбленности? Этого уже давно нет. Она с этим покончила.

— Это надуманное оправдание. Карина Бьёрнлунд пойдет на все, чтобы спасти свою шкуру.

— Полно вам, — сказал полицейский комиссар. — Мисс Марпл заговорила.

Анника вспомнила письмо Германа Веннергрена, пожелание встречи для обсуждения важного вопроса. После этого министр культуры в последний момент внесла изменения в предложения правительства, с тем чтобы разрешение на вещание не касалось ТВ «Скандинавия». Она сделала именно то, на чем настаивал Веннергрен. Единственный вопрос заключается в следующем: какие аргументы привел представитель семейства, чтобы убедить министра культуры?

Анника вспомнила ее голос, когда Карина Бьёрнлунд была пресс-секретарем министра внешней торговли и отвечала на вопросы относительно последствий аферы ИБ. Вспомнила Анника и свой собственный рассказ о тщательно скрываемых тайнах социал-демократического правительства, рассказ, которым она поделилась с Кариной Бьёрнлунд. Несколько недель спустя Карина Бьёрнлунд — совершенно неожиданно — была назначена в Государственный совет.

— Поверьте мне, — сказала Анника, — я знаю о ней больше, чем вы.

— Мне надо идти, — сказал комиссар.

Теперь у Анники не было противоядия от ангелов, и они снова вернулись на сцену.

Она положила трубку и пошла к компьютеру. Включила его и надела чулки, пока загружалась программа. Она записала новые данные, почерпнутые из телефонного разговора, потом отвлеклась, чувствуя, что у нее вспотело под коленями и замерзла поясница.

В дверь позвонили. Анника опасливо открыла дверь, не зная, кто мог оказаться за ней. Ангелы затянули свою утешительную песнь, но быстро умолкли — на пороге стояла, с трудом переводя дыхание, Анна Снапхане с побелевшими губами и красными от слез глазами.

— Входи, — сказала Анника и сделала шаг назад, пропуская гостью в квартиру.

Анна молча вошла.

— Умираешь? — спросила Анника.

Анна кивнула, уселась на скамейку и сняла головную полоску.

— Похоже что да, — ответила Анна, — но помнишь, как было сказано в «Ушедшем поезде»?

— То, что не убивает, то укрепляет, — процитировала Анника и села рядом с подругой.

Пока Анна с треском расстегивала кнопки на куртке, пока кто-то на другом этаже спускал в туалете воду, пока внизу рычали подъезжавшие к остановке автобусы, Анника сидела все это слушала и смотрела на шкаф, где лежали ананасы, купленные на базаре в Стокторпе.

— В городе всегда очень шумно, — сказала Анна.

Анника медленно выдохнула.

— По крайней мере, не так ощущаешь свое одиночество, — отозвалась она и встала. — Будешь что-нибудь? Вино, кофе?

Анна Снапхане продолжала сидеть на скамейке в холле.

— Я бросила пить, — сказала она.

— Да-да, такой уж сегодня день. — Анника смотрела через балконное окно на сад внизу.

Кто-то по небрежности не закрыл дверь помещения для хранения отходов, и теперь это сделал порыв ветра, гулявшего между домами.

— У меня такое чувство, будто меня столкнули в бездонную пропасть и я все падаю и падаю, — вымолвила Анна. — Все началось с Мехмета и его новой дамы, потом пошли разговоры о том, что Миранда должна жить у них, ну а теперь пропала и работа. Я уже не знаю, за что мне ухватиться. Если я еще буду пьянствовать, то падение станет еще быстрее.

— Я тебя хорошо понимаю. — Анника оперлась рукой о дверной косяк.

— Когда я иду по городу, все это бросается в глаза. Я не могу понять, реально ли то, что я вижу. Мне трудно дышать, все вокруг серое, а люди похожи на призраков. Мне кажется, что половина из них уже мертва. Вопрос в том, жива ли я. Да и можно ли так жить?

Анника кивала, с трудом проглатывая слюну. Дверь помойки грохнула еще два раза: бум-бум.

— Добро пожаловать во тьму, — сказала она. — Это грех, что тебе пришлось составить мне компанию.

Прошло несколько секунд, прежде чем Анна поняла, что подруга не шутит.

— Что случилось? — спросила она, встала, сняла куртку, шарф и повесила их на крючок вешалки, подошла к Аннике и тоже посмотрела на хлопающую дверь помойки.

— Масса всяких вещей, — ответила Анника. — На работе я просто просиживаю штаны, потому что Шюман запретил мне писать о терроризме. Он думает, что я чокнулась после туннеля.

— Ну, понятно, — сказала Анна и сложила руки на груди.

— Мне изменил Томас, — продолжила Анна, понизив голос почти до шепота. Слова отражались от стен и повисали под потолком.

Анна скептически посмотрела на подругу:

— Да ну, почему ты так думаешь?

У Анники сдавило горло, она не могла произнести противных липких слов. Она посмотрела на свои руки, откашлялась и подняла глаза к потолку:

— Я их видела. У торгового центра. Он ее целовал.

У Анны приоткрылся рот. В глазах остались недоверие и скепсис.

— Ты уверена? Может быть, ты ошиблась?

Анника покачала головой и снова опустила взгляд на руки.

— Ее зовут София Гренборг. Она работает в объединении областных советов, заседает в той же комиссии, что и Томас. Ну, ты знаешь это дело с угрозами в адрес политиков…

— Тьфу ты черт, — сказала Анна. — Какая свинья. Что он говорит? Извивается, как уж на сковородке?

— Я ничего ему не сказала, — ответила Анника. — Надеюсь разобраться с этим своими средствами.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Анна. — Ясно, что тебе надо с ним поговорить.

Анника вскинула глаза на подругу:

— Я знаю, что он хочет оставить меня и детей. Он мне лжет. Впрочем, он и раньше изменял.

Анна опешила:

— С кем еще?

Анника попыталась рассмеяться, чувстуя, что камень выдавливает из ее глаз слезы.

— Со мной, — выпалила она.

Анна Снапхане тяжело вздохнула и внимательно посмотрела на Аннику своими агатовыми глазами:

— Ты должна с ним поговорить.

— К тому же я слышу ангелов, — сказала Анника и тяжело вздохнула. — Они поют мне, говорят со мной. Как только мне становится тяжело, они сразу начинают петь.

Она закрыла глаза и замурлыкала меланхолическую песню: несут летние ветры тоскующему сердцу желтые лилии…

Лицо ее застыло и потемнело.

— Тебе нужна помощь, — сказала Анна. — Ты меня слышишь, Анника?! Дело нечисто, ты не можешь оставаться наедине с этим!

Она шагнула к Аннике и так ее встряхнула, что у той клацнули зубы.

— Не распускайся! Слушай, что я тебе скажу.

Анника вырвалась из рук подруги.

— Ничего, все в порядке, — тихо сказала она. — Они исчезают, как только я начинаю о чем-то думать. Их не бывает, когда я работаю. Хочешь кофе?

— Я хочу зеленого чая, — ответила Анна. — Если он у тебя есть.