Лиза Марклунд – Дурная кровь (страница 13)
Джимми вздохнул.
– Порой мне становится интересно, что будет с человечеством, – буркнул он.
– Собственно, все мы рыбы, вылезшие на землю из океана сто пятьдесят миллионов лет назад, – сказала Анника.
– Иди сюда, – позвал Джимми и притянул ее к себе.
Вторник. 2 июня
Нина вошла в свой служебный кабинет в четверть восьмого. Солнце нещадно палило из-за крыши дома напротив, и стопка бумаг на ее письменном столе нагрелась до такой степени, что казалось, вот-вот вспыхнет огнем. День обещал быть очень жарким и душным.
Она задвинула спортивный баул под книжную полку и положила сегодняшние газеты и бутылку минеральной воды на стол, а потом достала бутерброд и упаковку свежевыжатого апельсинового сока из сумочки и убрала их в верхний ящик. Ей требовалось немного перекусить после тренировки.
Нина села за стол, прислушалась к тишине вокруг себя. Большинство коллег приходили на работу не раньше восьми часов. Юханссон, однако, уже заявился, она слышала его кашель в коридоре. Парень, с которым она делила комнату, Джеспер Ву, к счастью, пребывал в очередной из своих длительных командировок, и ее очень устраивало, когда кабинет полностью принадлежал ей одной.
Набрав пароль, она вошла в свой компьютер. Ничего заслуживающего особого внимания за ночь не случилось, никто не искал ее, не пришло ни одного сообщения. На душе стало немного легче, и она потянулась за свежими газетами.
Сначала перелистала утренние издания и не нашла там ничего, о чем еще не успела бы прочитать в телетексте. «Квельспрессен» посвятила первую полосу одной из принцесс, все сводилось к рассуждениям о том, прилетит та домой праздновать Национальный день Швеции или нет. Нину нисколько не заинтересовала эта статья, королевский дом не был ее головной болью. Ответственность за них лежала на коллегах из СЭПО. В самом низу располагался анонс материала о Дровосеке – так вечерние газеты называли Ивара Берглунда. Она открыла указанный разворот и уставилась прямо в его тусклые глаза. Фотография занимала целую полосу, ее сделали хорошей оптикой через чуть приоткрытую дверь. Взгляд Берглунда на долю секунды случайно уперся в объектив, а фотограф (женщина, судя по имени под снимком) оказалась наготове. Все, вероятно, произошло очень быстро, и Берглунд, пожалуй, не осознал произошедшего. В любом случае он был, как обычно, спокоен, невозмутим как скала. Нина смотрела на него несколько секунд, прежде чем заметила заголовок вверху:
«РАССЛЕДУЕТСЯ СЕРИЯ УБИЙСТВ ПО ВСЕЙ ЕВРОПЕ»
Его содержание доставило ей чуть ли не физическую боль, подействовало как удар в солнечное сплетение.
Нина наклонилась вперед и пробежала глазами текст, у нее еще теплилась надежда, что все не так плохо, но она почти сразу же убедилась, насколько все плохо…
«Если верить Нине Хофман, оперативному аналитику Государственной криминальной полиции в Стокгольме, имеется несколько нераскрытых убийств в других странах, очень похожих на случай в Орминге. Поэтому ДНК-профиль Ивара Берглунда сравнивали с генетическим материалом, имеющимся в других расследованиях, проводимых как в Скандинавии, так и в других странах Европы. Международное сотрудничество в данном направлении продолжается уже почти целый год, и ему еще не видно конца, но пока, однако, ГКП не получила ни одного совпадения…»
Она почувствовала, как кровь прилила к голове. Как можно быть такой непроходимой дурой?
Не задумываясь, она искренне отвечала на вопросы адвоката, что, естественно, было чистым безумием, и таким образом сыграла на руку защите. Как же сама не пони мала этого раньше, святая простота. Она выложила, что они так никуда и не пришли – искали, искали и искали, но не нашли ни малейшего доказательства против Ивара Берглунда. Раскрыла, как грандиозно они облапошились, перед судом и всеми собравшимися журналистами. Ее следовало посадить за решетку за такую глупость.
Нина вскочила со стула, но ей некуда было идти, и она снова села.
Прокрутила в голове весь допрос, увидела, как хорошо накрашенная адвокатесса стояла там. «Чем вы, собственно, занимались все то невероятно долгое время, пока мой клиент сидел под арестом?» И она слышала, как сама отвечала и наносила непоправимый вред самой себе: «ДНК-профиль Ивара Берглунда отправляли туда, где расследовались аналогичные преступления, будь то в Скандинавии или в других частях Европы…»
Если они проиграют процесс и Берглунда освободят, то исключительно из-за нее. Она прижала руки к щекам, пальцы оказались холодными как лед, адреналин заставил внешние кровеносные сосуды сузиться и приготовиться к бою.
Нина постаралась расслабить плечи. «Сосредоточься!» – приказала себе. Взглядом пробежала по столу, нашла дело Берглунда, открыла его на разделе о ДНК.
Действительно ли что-то было не так с генетической экспертизой фрагмента кожи с места преступления в Орминге? Совпадение практически идеальное, на 99 процентов. Адвокат пыталась представить все так, словно речь шла об испорченном материале, так ли это обстояло на самом деле? Могла ли проба оказаться нечистой? Или что-то пойти неправильно при ее взятии или в ходе анализа?
Она полистала заключение из Государственной криминалистической лаборатории, пальцы стали чуть теплее.
Однако там не нашлось ничего нового, она могла процитировать их ответ наизусть.
Нина опять услышала кашель Юханссона, посомневалась мгновение, но поднялась с места уже с делом в объятиях.
Кабинет секретаря находился через пять дверей по коридору. Он имел в своем распоряжении собственную комнату. Причина такой чести таилась в его прошлом: прежде он входил в национальное спецподразделение, но после травмы (неизвестно какого рода) его перевели на внутреннюю службу. Он больше не мог в полную силу бороться с мировым злом, но стал замечательным администратором.
Нина постучала по дверному косяку, и Юханссон посмотрел на нее поверх очков. Без слов кивнул на стул возле своего стола.
– У меня есть один вопрос, – сказала Нина и села. – Как много нераскрытых преступлений осталось за границей, на которые стоит обратить внимание?
Юханссон глубоко вздохнул и снял очки.
– Отстой, – махнул он рукой. – Коллеги сейчас ищут среди дел той поры, когда экспертиза ДНК только появилась.
– Восемнадцать – двадцать лет назад? – уточнила Нина.
– Приблизительно так, – подтвердил Юханссон.
– И насколько, по-твоему, у них велики шансы что-то найти?
– Не слишком большие, но и не совсем ничтожные. Данный метод был совсем новым тогда, и преступники совершали ошибки, так как еще не научились уничтожать следы ДНК…
Он посмотрел на Нину:
– А что тебя беспокоит?
Она снова почувствовала, как у нее покраснело лицо.
– Ты успел познакомиться с материалом в «Квельспрессен»?
Юханссон посмотрел ей прямо в глаза.
– Ты отвечала на вопросы, – сказал он. – Иначе нарушила бы присягу:
Нина выпрямила спину.
– Я размышляла над ответом по ДНК относительно случая в Орминге. Что ты об этом думаешь? Может он быть неверным? Из-за того, что кто-то поработал с пробой, или из-за плохого качества исходного материала?
– Если бы оборудование каким-то образом дало сбой, оно не показало бы никакого совпадения вообще.
Нина открыла папку на странице с результатом экспертизы ДНК.
– Если кто-то манипулировал с пробой, – продолжил секретарь, – то наверняка речь идет о ком-то из криминалистов или полицейских на месте…
Нина размышляла, не снимая с папки рук. Подкинуть на место преступления улику в форме генетического материала не составляло труда, это она прекрасно знала. Оставить немного слюны, каплю крови или след от спермы мог кто угодно.
– Это возможно? – спросила она. – Можно подменить ДНК в пробе? Поколдовать с ней так, чтобы она выглядела так, словно принадлежит кому-то другому?
Юханссон сделал глоток кофе из своей чашки, вздохнул и кивнул.
– Если с помощью центрифуги удалить белые кровяные тельца, то ДНК исчезает. Потом остается ввести туда другую ДНК, от волоса, например. Ты имеешь в виду, у кого-то в ГКЛ могло?..
Она сидела молча какое-то мгновение.
– Есть в ГКЛ кто-то хоть отдаленно связанный с Берглундом? Кто мог бы захотеть засадить его за решетку? Мы проверили это?
Юханссон посмотрел на нее, но ничего не ответил.
– Есть еще несколько жертв, – добавила Нина тихо. – Преступник из Орминге был не новичком в своем деле, он занимался этим давно. Нанесение тяжких телесных повреждений Лербергу в Солсидане – тоже его работа…
Юханссон устало покачал головой.
– Методы пыток те же самые, – стояла на своем Нина. – Действовал один и тот же преступник. Я думаю, первая ДНК, которую мы нашли, митохондриальная из Юрсхольма, тоже принадлежит Ивару Берглунду. Никто не фальсифицировал пробы. Именно он забрал Виолу Сёдерланд, и именно он пытал Лерберга.
– Доказательства…
– Он играет с нами, – сказала Нина тихо. – Хочет, чтобы мы знали.
Она подумала о рисунке, который убийца забрал из комнаты детей Лерберга и оставил свернутым в трубочку в заднем проходе жертвы в Орминге.
У Юханссона глаза стали влажными от слез.
– Я не знаю, – сказал он. – ДНК в виде бесспорного доказательства уже подводила прежде.
– Женщина-фантом из Хайльбронна? – догадалась Нина.
Юханссон кивнул и высморкался.
В последнее десятилетие XX и первое XXI столетий некой суперпреступнице удавалось водить за нос полицейских в Центральной Европе, прежде всего в Юго-Западной Германии, но также во Франции и Австрии. Ее ДНК находили в четырех десятках мест преступлений, она совершала грабежи, а также убийства гангстеров и полицейских. Следователи описывали ее как крайне жестокую личность, вероятно, наркоманку, она часто вела себя как мужчина. Ее ДНК впервые обнаружили в 1993 году, когда одинокую пенсионерку нашли ограбленной и задушенной в собственном доме.