Лиза Марчиано – Искра жизни. Раскрытие архетипической силы женщин (страница 2)
Нельзя оставаться отрезанной от искры жизни, не заплатив за это высокую цену. Рано или поздно непрожитая жизнь заявит о себе. Появятся такие симптомы, как депрессия, тревога или физические недуги. Начнут посещать сны, наполненные мрачными образами. Чтобы привлечь внимание, подавленная энергия может даже спровоцировать несчастные случаи и сокрушительные потери. Если мы продолжим игнорировать ее, то, скорее всего, станем ожесточенными, вечно обиженными и холодными.
Когда непрожитая жизнь дает о себе знать, это пугает, поскольку подвергает сомнению прежние представления о жизни и самих себе. Хотя кажется, что безопаснее будет не высовываться и придерживаться старых убеждений, рано или поздно нам потребуется признать, что мы не те, кем себя считали. Связь с внутренним огнем может быть волнующей, но и пугающей. «Каждый сам решает, сколько жизненной силы может вынести и как сильно ему нужно обезболивать себя», – говорит психоаналитик Адам Филлипс[6]. Оставаться отрезанным от жизненной энергии – одна из форм обезболивания.
Если мы сможем принять вызов, брошенный непрожитой жизнью, то развернем корабль и начнем путешествие домой – возвращение к себе. Возможно, придется пересмотреть свои ценности. Чтобы восстановить целостность, нужно обратить внимание на те свойства характера и жизненные установки, которые вы считали чуждыми и незнакомыми, даже странными и пугающими, – и развивать их. Обнаружив их, покорно ожидающих в дикой пустыне души, мы столкнемся с упущенными возможностями и, быть может, найдем способ их использовать. Восстановление связи с отвергнутыми или неразвитыми частями себя может оживить и обновить вас, повысит шансы стать теми, кем вам суждено быть. Что, в свою очередь, приблизит к реализации потенциала, с которым вы пришли в этот мир.
Наши проводники в путешествии обратно к себе – старинные предания и сказки. Это тысячелетнее лекарство и древнейший способ передачи мудрости. Идеи сказочных сюжетов глубоки, неподвластны времени и связаны с самой основой нашей природы. На протяжении тысячелетий именно женщины по большей части хранили и пересказывали предания. Поэтому неудивительно, что в сказках с исключительной точностью и остротой отмечаются основные этапы психологического путешествия женщины.
Сказки в красках изображают возвращение отвергнутых и непрожитых частей личности, восстанавливают забытые или отодвинутые нами на второй план ценности. В них говорится о самопознании и предательстве себя, о болезненных потерях и триумфе восстановления. Сказки – вместилище психологического опыта, который женщины получали на протяжении веков.
«Все сказки так или иначе иллюстрируют один и тот же психологический факт, – писала Мария-Луиза фон Франц, – но факт настолько сложный и глубокий, что нам трудно осознать все его аспекты, а потому требуются сотни сказок и тысячи пересказов с вариациями на тему, пока этот факт не уляжется в сознании. И даже тогда тема остается не исчерпана»[7]. Этот факт – психологическая реальность потенциала целостности, который Юнг назвал Самостью.
Если вы знакомы со сказками в основном по детским фильмам, то их настоящая мрачность и жестокость могут удивить. Предания, пересказанные в этой книге, наполнены красотой и волшебством, но есть в них и образы насилия и ужаса. Сказки передают смысл метафорически. И добрые, и жестокие, они раскрывают универсальные истины о душе на красноречивом языке символов.
«Мы – часть большой и вечной тайны», – пишет Хайнц Вестман, последователь учения Юнга[8]. Сказки раскрывают эту тайну, проливая свет на универсальные элементы, объединяющие всех нас. Одна из моих пациенток, Кристина, в детстве по кругу слушала аудиосказку «Красавица и чудовище». «Пока кассета не развалилась от того, что я ставила ее снова и снова», – призналась она мне. Подростком она буквально проглотила «Джейн Эйр», и с тех пор это одна из ее любимых книг. В ходе терапии мы пришли к пониманию, что эти истории похожи. Обе опираются на одну и ту же архетипическую основу и повествуют о стремлении к более тесной связи с мужским началом, а впервые девочка с ним сталкивается в отношениях с собственным родителем. В детстве Кристине не хватало отцовского внимания: тот часто пропадал на работе и мало интересовался дочерью. Сказка отражала жгучую потребность, которую девочка не могла осознать или выразить словами.
Юнг называл универсальные для всех времен образы, встречающиеся в сказках и преданиях, архетипами. Архетипический слой психики подобен подземной реке, протекающей в недрах души каждого человека и соединяющей его с неисчерпаемым хранилищем вечных образов. Мы узнаём архетип по вызываемому им эмоциональному отклику – трепету благоговения от созерцания истины и красоты. Архетипические истории трогают и даже исцеляют, напоминая, что мы – дети Вселенной, появившиеся из космоса и обитающие в нем. В этой книге собраны сказки со всего мира, – вернее, мои пересказы традиционных версий. В них мы видим героинь в нелегком поиске внутреннего огня.
Эти универсальные темы встречаются не только в сказках. Они чуть ли не каждую ночь приходят к нам в снах. Сны и сказки берут начало из одного и того же источника в бессознательном, и поэтому сновидения бывают полны волшебников и сокровищ, говорящих животных и странных превращений. Сны – это сообщения от нашего «я», руководящего центра личности. Они показывают, где мы оступились или заняли неправильную позицию. Сны говорят с нами на таинственном языке образов и метафор. И чтобы постичь их мудрость, нужно разобраться в символике.
Работая со сновидениями, мы предполагаем, что в большинстве случаев все происходящее во сне – явление нашей психики. Сны – один из самых простых способов увидеть свою непрожитую жизнь. Презираемые и отвергаемые стороны нашей личности будут приходить в снах, часто в обличье чего-то вызывающего отвращение, но в то же время непостижимо притягательного. Те черты характера, которые мы подавили как угрожающие хрупкому душевному равновесию, мы увидим в снах в образе жутких монстров, преследующих или атакующих нас. Работа со сновидениями – важный ресурс для понимания того, где мы отрезали себя от искры жизни и как воссоединиться с ней.
Вспоминая свой сон, спросите себя: о чем он хочет вам рассказать? Какая отвергнутая часть личности взывает к вам? Зачастую самый страшный, странный или возмущающий образ из сна олицетворяет какую-то важную часть души, которую необходимо освободить из заточения.
Уходя глубоко в бессознательное, отвергнутые части личности становятся необузданными и дикими: неприрученные и неразвитые, они со всей нерастраченной энергией и потенциалом ожидают своего часа в закоулках души. Потеря изначальной целостности – такую цену придется заплатить, если мы хотим вырасти и утвердиться в мире; однако эта целостность потеряна не навсегда. «Общественные цели достигаются лишь ценой подавления индивидуальности, – писал Юнг. – Многие – слишком многие – аспекты нашего естества, которые тоже следовало бы пережить, пылятся в кладовке среди смутных воспоминаний, но порой разгораются, будто раскаленные угли под серым пеплом»[9].
Анна Мэри Робертсон родилась на окраине штата Нью-Йорк в 1860 году в семье фермера. Никакого образования она толком не получила. В детстве любила рисовать то, что называла старинными пейзажами, используя вместо красок лимонный или виноградный сок. Анна вспоминала, как радовалась, когда отец приносил домой белые листы бумаги. В двенадцать лет девочка вынуждена была уйти от родителей – подрабатывать, помогая по хозяйству в других семьях. В одной из них заметили, как восхищали Анну висевшие у них в доме гравюры, и отец семейства подарил ей восковые и пастельные карандаши.
В конце концов Анна вышла замуж и у нее появилась собственная ферма, где работы было невпроворот. Она родила десятерых детей, из них выжили лишь пятеро. Однако желание творить не оставляло Анну никогда. Она украшала предметы домашнего быта и вышивала. На восьмом десятке из-за артрита вышивать ей стало слишком сложно, и она переключилась на живопись. Яркие картины с простыми сюжетами деревенской жизни вскоре привлекли внимание коллекционеров, и Анна стала известна миру как бабушка Мозес.
Анна Робертсон родилась сильным желанием стать художницей, и это был уголек, тлевший под серым пеплом на протяжении долгих десятилетий заботы о детях, семье и ферме. Лишь на закате жизни это пламя разгорелось достаточно ярко, чтобы его увидел весь мир. В 2006 году ее картина Sugaring Off («Засахаривание»)[10] была продана на аукционе «Кристис» за 1,2 млн долларов.
Эта книга подскажет, как извлечь из-под пепла и осторожно раздуть тлеющие угли, чтобы они разгорелись ярко и восстановили вашу связь с внутренним огнем – необузданной жизненной энергией. Эти раскаленные угли могут оказаться чем угодно: вариантов бесчисленное множество. У всех нас «пылятся в кладовке» определенные аспекты личности, у каждой – своя непрожитая жизнь. Но есть восемь общих для всех женщин качеств, возможно, отвергнутых и требующих возвращения. Это