Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 82)

Они фотографировали меня, чтобы потом показать моему любимому человеку, какая я шлюха.

Я задыхалась.

Плакала и задыхалась.

А потом почувствовала тёплую противную жидкость в своём горле. И это ещё не всё, что он для меня придумал... Он растёр свою сперму по моему лицу — а она снова... Снова меня сфотографировала.

— Уйдите, — прошептала я.

— Не так быстро, красотка. Шлюхи любят сосать по два члена подряд, поэтому нужно ещё немножко поработать ротиком.

Они поменялись местами. В этот раз я не сопротивлялась и не ждала, когда мне заткнут нос. Я боролась с рвотным рефлексом, когда он заталкивал член глубоко мне в горло.

Больше я не различала, какую часть моего тела трогают. Я не слышала их насмешек. Всё, что я могла слышать, это щелчки камеры.

Второй парень справился намного быстрее. Он запачкал моё лицо, вызывая ещё больше рвотных рефлексов.

— Вот так, умничка. Мы довольно быстро.

Они продолжали говорить, но слова проходили мимо ушей. Я ждала только одного — когда они оставят меня одну и я смогу смыть с себя эту грязь.

— Теперь, малышка, дело только за тобой. В понедельник мы ждём деньги. Руся сама тебя найдёт. А если нет — ты уже поняла, что произойдёт.

— Поняла же?

Я кивнула.

Просто кивнула.

— Эти фотографии могут увидеть много людей. Не только он. Твоя новая семья, новые друзья, весь универ.

Меня похлопали по плечу и оставили наедине... с ней.

Мы смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Во взгляде её тёмно-зелёных глаз я видела нотки садизма и удовлетворения.

Мне было интересно лишь одно...

— За что ты так со мной? — просто спросила я, дрожащей ладонью вытерев липкие губы.

— За то, что тебя забрали, — сразу же ответила она. Ей не нужно было время для обдумывания. Она знала ответ заранее. — За то, что ты грёбанная калека, которой повезло оказаться в семье.

Грёбанная калека.

Я грёбанная калека.

Для них для всех.

В глазах каждого.

— За то, что твои новые папочка с мамочкой без проблем могут позволить себе оплатить твой контракт в престижном университете, а мне приходится работать здесь уборщицей. В отличие от них, — головой она указала на дверь, — я хотела опозорить тебя не ради денег.

Каждое брошенное в мою сторону слово как будто выжигало клеймо на всех моих внутренностях.

— Ты, сука, думаешь, что лучше всех, раз тебя взяли в семью. Но на самом деле тебя все просто жалеют, потому что ты ни на что не способная инвалидка, — плюнула она напоследок, прежде чем кинуть в меня телефон и уйти.

Наконец-то они ушли.

Наконец-то они не будут насмехаться над моими слезами.

Наконец-то я одна.

Я подъехала к раковине и начала смывать со своих губ, подбородка и щёк их мерзкую жидкость. Я пыталась отмыть себя от их отвратительных прикосновений, параллельно выплёвывая всё, что находилось в моём рту.

Почему я это делала, если всё уже решено? Зачем приводила себя в порядок?

Я вытерлась бумажными полотенцами, выкинув их прямо на пол. Надела вещи, которые они вероломно с меня сняли. Посмотрела на экран телефона — звонил Дамиан. Только из-за режима «не беспокоить» его вызовы съедались, не давая о себе знать.

Я не брала трубку.

Я не могла слышать его голос. Не могла больше смотреть ему в глаза.

Положила телефон обратно в карман кофты. Выехала из туалета и поехала к лестнице.

Здесь никого не было.

Никого, кто мог бы остановить меня.

Никого, кто мог бы мне помочь.

Я знала, что быть счастливой — это не для меня, но почему-то дала моментам счастья запудрить мне мозги.

Я — грёбанная калека.

Инвалидка.

Грязь из-под ногтей.

Девочка, на которую всем всегда было наплевать.

А теперь...

Теперь из меня сделали шлюху.

Я больше ничего не хотела.

Никакого счастья.

Никакой любви.

Никаких желаний о будущем.

Во мне ничего не осталось. Даже боли.

Лишь разъедающая изнутри пустота.

Я хотела исчезнуть. Испариться. Оказаться рядом с бабушкой. Она обнимет меня — и я забуду обо всём, что со мной произошло.

Я так хочу увидеть тебя, бабушка. Так хочу побыть с тобой.

Без капли сомнений я проезжаю вперёд. Всё ближе и ближе к верхней ступеньке. Ещё немного. Ещё пару сантиметров — и, возможно, я никогда не проснусь и никогда больше не увижу жестокости этого мира.

Я не хочу его видеть. Я не выдержу. Не смогу. Даже со всеми моими любимыми людьми. Мне слишком тяжело.

Мгновение.

Я съезжаю вниз по лестнице.

Моё тело переворачивается под звуки скатывающегося кресла. Висок ударяется о твёрдую поверхность. Больше не чувствую боли.

Я засыпаю, а перед глазами вижу — его лицо.

Глава 34

Дамиан

Ночью меня съедала бессонница. Её давно не было. Несколько часов на работе я провёл не в лучшем состоянии, поэтому сейчас хотел только увидеть Асю. Одним своим присутствием она утихомирит непонятную, разрастающуюся внутри меня тревогу. Ася запретила мне переступать порог университета, но я больше не был в состоянии ждать. Мой звонок она проигнорировала, поэтому я вышел из машины и направился к центральным воротам, ведущим в университетский двор. За считанные секунды пересёк огромную территорию — и подошёл ко входу.

Элина явно скучала, облокотившись о стенку и смотря в экран своего телефона.