Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 61)

— Нет, — перебил он. — Не говори то, что я не хочу услышать.

Я рассмеялась.

Он так болезненно воспринимал всё, что касается противоположного пола для нас с Элиной.

— Я позвоню ему позже. А ты должна сказать прямо, когда мне нужно будет оградить тебя от его нежелательного внимания. Я с радостью решу этот вопрос и больше он не появится у тебя на глазах.

Я рассмеялась ещё больше, хоть в душе и играли переживания из-за их будущего телефона разговора.

— Я не шучу.

— Всё в порядке. Но вы правда можете исполнить эту угрозу?

— Я сдерживаюсь, чтобы не исполнить её сейчас.

— Мы просто общаемся, — попыталась его успокоить, вернувшись к нашему завтраку. Только мои слова, кажется, усугубили ситуации.

— Насколько часто вы общаетесь? Что этот... — на секунду замолчал — видимо, обдумывая, как бы поприличнее оскорбить Дамиана. — Засранец хочет от тебя?

Мне нужно дышать. Нужно быть спокойной, чтобы передать это спокойствие дяде Марату воздушно-капельным путём. Его бы схватил инфаркт, если бы он узнал, что именно я хочу и требую от Дамиана чего-то большего.

— Он ничего не хочет. Правда, не переживайте.

— Я не могу не переживать, когда в мозгах у особей мужского пола рождается мысль, будто они имеют право околачиваться возле моих девочек.

— А я думала, вам нравится Дамиан, вы же так давно его знаете...

Мужчина устало вздохнул. Ему явно не нравилась тема нашего разговора, хоть он и сам начал её.

— Дамиан, конечно, лучше, чем какой-то щенок, ещё и не знающий меня лично. Но это всё не имеет значения. Они все стервятники, не имеющие права подходить к тебе.

Дядя Марат был не просто категоричен, его взгляд был затуманен от агрессии, которую он пытался скрыть в моём обществе. Мне нужно было как можно быстрее закончить с завтраком и написать Дамиану, напомнить о нашем договоре. Вчера он заявился с намерением обнародовать наши отношения — и если бы не сообщение от человека по имени Леон, кто знает, чем это всё могло закончиться?

Ему нужен любой повод.

А если дядя Марат позвонит, то он точно им воспользуется, даже несмотря на все мои вчерашние просьбы.

Глава 24

Дамиан

— Порадуй меня, — спокойно сказал я, сделав глоток кофе. Вчера мне пришлось насильно оторвать себя от Аси, чтобы привезти ему наличные. Учитывая, что я узнал о её поездке с семьёй заграницу, сделать это было ещё сложнее.

— Сегодня я встречался со знакомым судьёй.

— И?

— Это был последний штрих. Есть нераскрытое дело, вину за которое он героически возьмёт на себя. Считай, что отпрыск Елисенко уже за решеткой. Его машина в розыске, как и он сам.

Подобно вязкой жидкости, удовлетворение растеклось по моим венам. Теперь этот мелкий сучёныш будет получать то, что заслужил каждый грёбанный день — вплоть до момента, пока не сдохнет самой мучительной смертью.

— Хорошо, — допив кофе, я встал на ноги и поправил пиджак. — Поставишь меня в известность, когда я, наконец, смогу лично встретиться с ним в его новом доме.

— Уже скоро.

Я кивнул.

Но прежде, чем уйти, вспомнил ещё одну деталь, о которой хотел попросить его.

— Достань мне адрес его папаши.

— Хочешь наведаться и к нему? — ухмыльнулся Леон, стряхнув сигаретный пепел. Моего молчания было достаточно, чтобы расценить его как положительный ответ. Конечно я намеревался увидеться с ним. — Я думал, что для этого дерьма ты используешь меня, а сам собираешься остаться анонимным.

— Я никогда не собирался оставаться анонимным в этом деле. В чём смысл мести, если они не поймут, за что конкретно расплачиваются? — предупреждающе произнёс я, но мой вопрос был риторическим и не требовал ответа. Они думали, что их семейка останется безнаказанной, потому что?.. Верно, потому что по их вине всего лишь была испорченна чья-то жизнь.

Какой-то невинной девушки.

За которой некому заступиться.

У которой никого нет, кроме бабушки, которая отправилась на тот свет.

Это их ошибка — не отвечать за свои преступления по закону. Ведь там, где заканчивается закон, начинается самосуд.

И он намного хуже. Он не всегда гуманный.

Когда эти куски дерьма будут страдать, я хочу, чтобы они представляли её лицо.

Если, конечно, они удосужились хотя бы узнать, чью жизнь сломали.

В любом случае, даже если нет.

Я им расскажу. Тогда это будет иметь смысл.

По дороге на работу я мысленно пытался понять, на какое число лучше перенести поездку в Варшаву. Изначально нужно было лететь в начале августа, чтобы провести пару дежурных встреч и заключить договора — конкретно с налоговой и страховой компаниями. Но сейчас об этом не могло быть и речи. Мне придётся всё переиграть и перенести. Как минимум — на неделю раньше, потому что я должен быть вместе с Асей в день её операции.

Я бы пожертвовал всем, чтобы быть с ней рядом.

Пока тревожные мысли витали в салоне машины и при этом пожирали изнутри мою селезёнку, печень и остальные органы, я услышал звук сообщения.

Телефон лежал на пассажирском сиденье экраном вверх. Боковым зрением увидел на загоревшемся дисплее имя из трёх букв, из-за которого сдавливалась моя грудная клетка.

Мой цветочек решила побаловать меня своими сообщениями?

Перестроившись в правый ряд, я замедлился и протянул руку, чтобы взять телефон.

Ася: Дядя Марат спрашивал, зачем ты вчера приезжал.

Губы растянулись в ухмылке.

Ему уже не терпелось открыть глаза на происходящее — так же, как и мне не терпелось предстать перед ним официально, в качестве его будущего зятя.

Наш разговор не заставит себя долго ждать.

Дамиан: И что ты ему сказала, цветочек?

Ася: Я сказала, что не знаю.

Ася: И что мы немного пообщались.

Ася: Он хочет позвонить тебе и узнать.

Дамиан: С радостью поговорю с ним.

Ася: Ты ведь не расскажешь, да?

Я знал, что она боялась не нарушить правило Марата, а разочаровать своих приёмных родителей. Как будто это было возможно.

Дамиан: Мы больше не будем прятаться, малыш.

Ася: Мы ведь вчера договорились с тобой!

Дамиан: Ты можешь не переживать, я ничего не расскажу, если ситуация того не потребует.

А ситуация пиздец как этого требовала уже не первый день.

Остатки моего незадетого разума требовали.

Хотя влюблённость в неё задела абсолютно все части разума.