Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 58)

Господи, какой мягкой и манящей была её кожа. Разве можно было спокойно жить, видя её один несчастный раз в неделю? Будет адски недостаточно, даже если она окажется в моём поле зрения двадцать четыре часа в сутки. А пока этого не произошло, я мечтал раствориться в стенах её комнаты и вообще всего этого дома, лишь бы я мог круглосуточно наблюдать за нею.

— Дядя Марат может вернуться в любой момент! — недовольно шептала она, пока я нёс её миниатюрное тело вверх по лестнице.

— Я солгу, если скажу, что меня не устраивает такой вариант. Тогда мне даже не придётся объясняться, он всё поймёт сам.

Ася просила меня опомниться до самой спальни, а пока я рылся в её шкафу в поисках приличной домашней одежды, она убеждала меня поскорее уйти, чтобы не спровоцировать скандал.

Никакого скандала не будет.

Даже если Марат захочет разукрасить мне лицо (а он захочет) за то, что я посмел посягнуть на их прекрасную девочку. Я с радостью приму каждый удар, если это будет означать больше не скрываться и быть с ней на законных основаниях.

Вернувшись к поиску одежду, я зацепился за шёлковые штаны и майку. Не самый лучший вариант, но, определённо, приличнее тех кусков ткани, которые на ней надеты сейчас.

— Ты ведь не собираешься действительно переодевать меня?

— Собираюсь, поэтому руки вверх, малыш.

— В доме никого нет, кроме нас с тобой, — она так отчаянно пыталась вразумить меня, что я не мог не умиляться. Но это не могло сработать, потому что, помимо основного плана, я был не против посмотреть на её обнажённую грудь и пощупать её попку.

— Мне плевать. Руки. Вверх, — повторил я. Тогда Ася послушалась. Подняла руки, позволив мне избавиться от этого куска ткани, который по какой-то причине считался одеждой. Теперь она сидела передо мной с голой грудью и абсолютно напряжёнными розовыми сосками, которые так и просились, чтобы я взял их в рот.

Чёрт, это невыносимо! Кровь из мозга перебазировалась в член, заставив мои бедные яйца стать тугими. Настолько, что они готовы были порваться подобно натянутой гитарной струне от любого резкого движения.

Угомонись.

Прекрати пожирать её взглядом.

Успокойся.

Мне удалось остепенить себя, чтобы не выглядеть в её невинных глазах неандертальцем.

Надел на неё майку. Затем спустил вниз по ногам эти проклятые шорты, которые стоило бы сжечь, и надел штаны.

— Так лучше.

— Признайся, ты просто хотел посмотреть на мою грудь и полапать меня.

Её вполне логичное умозаключение заставило меня прыснуть от смеха. Не в состоянии больше выдержать даже самой минимальной дистанции между нами, я сел на край кровати рядом с ней, обхватил руками за талию и под ногами, и усадил себе на колени. Как бы Ася ни возмущалась из-за моих действий, в моих руках она была податливой и расслабленной.

Она обхватила мою шею в своей ласковой манере.

Такая нежная.

Ласковая.

Бесподобная.

— Пока у тебя хорошее настроение, я хотела рассказать то, что тебе, возможно, не очень понравится.

Мои брови сомкнулись и нахмурились.

Чем она собиралась испортить мне настроение?

— Я весь внимание.

— Послезавтра мы улетаем, — виновато произнесла она, опустив голову и поджав губы.

— Куда?

— Кажется, в Италию. Я точно не поняла, но там есть вилла, которую дядя Марат подарил тёте Сене.

— Тогда Италия, — подтвердил я. — Значит, Марат запланировал семейное путешествие.

Ася кивнула, подтвердив.

— Да, мы должны были поехать ближе к концу месяца, но на начало августа теперь запланирована операция, поэтому он всё переиграл...

— Какая операция?

Пальцы моих рук, придерживающие её за талию и поглаживающие бедро, теперь крепко впивались в её кожу сквозь шёлковую ткань.

Операция.

Мой разум помутнел, когда она сказала это чёртово слово, потому что я предполагал — нет, был уверен — что операция будет у неё.

— Это рядовая операция для моего положения. Для восстановления моей опорно-двигательной системы мне должны будут поставить в позвоночник винты... или штифты, не помню... — объяснила она, не переставая поглаживать мои волосы и щетину. Моё хорошее настроение, вызванное визитом к ней, полетело к чертям. Его сменили тревожность и волнение, полностью захватившие всю мою сущность. Гнев, растекающийся по венам, заставлял кровь кипеть. Я снова выходил из себя, осознавая, что из-за одного ничтожества, наслаждающегося жизнью, она вынуждена проходить все эти испытания, чтобы просто вернуть свою возможность передвигаться.

Леон должен обеспечить ему тюремное заключение, чтобы я, в свою очередь, обеспечил ему наполненные адскими мучениями дни. Но если он подведёт меня и окажется слишком бесполезным в этом деле, я найду выход на других людей. Ведь нет вопроса, который нельзя решить за деньги — значение имеет только их количество.

Тысячи мыслей крутились в голове.

Операция.

Чёртова, блядь, операция.

Именно к этой новости я никак не был готов, потому что боялся даже представить, если она пройдёт плохо.

Нет, этого не будет.

Ничто и никто не посмеет забрать её у меня, когда я только нашёл её. Когда я только понял, каково это — быть настолько одержимым человеком, что твои мысли целиком и полностью завязаны на нём. Ты думаешь, что у тебя есть выбор, что ты властен над своей жизнью, но на самом деле это не так. Я властен настолько, насколько она мне позволит. Я сделаю всё, как она скажет, если это будет означать, что она станет моей навсегда.

А она станет.

Останется в моих руках. В моей орбите. Навсегда моя.

Мне срочно надо будет узнать фамилию врача, чтобы переговорить с ним лично. Будет достаточно и просто адреса клиники, всю информацию я узнаю на месте. Не сомневаюсь в том, что Марат не примет моей помощи и оплатит медицинские услуги сполна, но специалистам нужна дополнительная мотивация — например, в виде дома в другой стране, чтобы операция стопроцентно прошло успешно..

В других сферах хорошо работают и угрозы, но я не буду рисковать, угрожая врачу, в руках которого будет здоровье моей девочки.

Его психика может сработать в обратном порядке.

— Врач сказал, что без этого ничего не получится, я не смогу даже стоять, — успокаивающе прошептала она, когда я неосознанно зарылся в её шее. Я не мог переубеждать её, потому что был уверен — она и её приёмные родители будут цепляться за любую возможность поставить её на ноги.

— Я буду рядом, малыш.

— Но... — она собиралась возразить, однако я не дал ей закончить — что бы она ни хотела сказать. Мне плевать на любые причины, я не смогу быть вдали от неё, зная, что её организм подвергнется такому существенному вмешательству.

— Никаких «но», Ася. Позволь мне быть рядом с тобой в этот день. Иначе я сойду с ума.

Мне не пришлось умолять, стоя на коленях, хотя я был готов и посчитал бы это за честь. Ася кивнула, прижавшись разгорячённой щекой к моему плечу.

Когда она сидела на моих коленях, словно я был островком её спокойствия, в моей грудной клетке рокотал гром. Я хотел остаться в таком положении на всю ночь и весь последующий день. Это никак не утолило бы моей собственнической натуры по отношению к ней, но эти сутки были бы самыми счастливыми в моей жизни.

Как назло, нашу отчаянную молчаливую нужду друг в друге прервал звук телефона в кармане. Я не собирался прерываться и тратить долгожданные минуты с ней на что-либо другое, но Ася спросила:

— Кто тебе пишет?

— Сейчас проверим.

Она всё ещё считала (или просто боялась, терзая себя), что мне могут приходить сообщения от других женщин. Чтобы успокоить её, я без лишних слов достал телефон из кармана, абсолютно уверенный в том, что мне писал кто-то по работе. Все сексуальные связи, которые у меня были когда-то, были заблокированы.

Дисплей загорелся — и она неохотно опустила взгляд.

Леон.

Он отправил короткое сообщение, что к завтрашнему утру ему нужны наличные. Последнее слово было обрезано четырьмя буквами, но я предполагал, что это именно наличные. Внутри меня словно извергся вулкан, потому что это означало, что моя цель уже близко. Только мне было недостаточно упрятать отпрыска Елисенко за решётку. Я собирался сгноить его самого за то, какую ссанину он воспитал. Сделать его существование настолько ничтожным, что он будет утопать в собственных слезах и мольбах.

Его бизнес — уничтожу.