Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 22)

И даже не представляла, как сильно меня одурманило её робкое признание. Никогда в своей жизни я не чувствовал ничего даже близко стоящего с тем, что испытывал к ней.

Раньше я думал, что мой отец псих, потому что любить женщину так, как он любит нашу мать, нельзя. Я бы совершенно не удивился, если бы узнал, что ночью, за закрытой дверью их спальни, он падал на колени и молился на неё.

Но вот ирония судьбы — теперь я стал тем человеком, который падал бы на колени и молился.

Я бы молился на Асю. И даже моему мозгу страшно от того, что это только начало. Она права. Мы знакомы всего неделю. Что должно произойти дальше?

Я перекурил ещё раз, прежде чем набрать номер Наиля.

— Отлично, что ты позвонил, — напряжённо ответил он. — Я просто хотел сказать тебе, что ты, блядь, уже труп!

Я раздражённо закатил глаза.

— Я не ожидал от тебя такой хуйни. Ты уже воспользовался ею? Или у тебя только в планах?

— Заткнись, если не знаешь, о чём говоришь, Наиль.

— Дамиан, ты мой друг, но ты совсем выблядок? Решил найти себе игрушку для траха в виде неё? Захотел запудрить мозг девушке, которую моя семья планирует удочерить?! В тебе хоть что-то, блядь, святое есть?!

— Я повторяю тебе, заткнись и послушай.

— Нет, это ты послушай. Не смей мне пиздеть, что она сама тебе названивает. В ней застенчивости больше, чем крови, — Наиль знал, о чём говорил. Она была застенчивым ангелом, и нужно быть просто последней мразью, чтобы даже отдалённо подумать о том, чтобы пользоваться ею.

— Это я ей названию.

Я почти её преследую всеми возможными способами — на расстоянии или нет.

— Конечно, я знаю это, чёрт возьми! Ты вообще понимаешь, какую хуйню делаешь? Тебе мало тех, кого ты трахаешь? Ты перешёл все границы.

— Никогда не сравнивай её с теми, кого я трахал. Заткни свой рот и слушай, нахуй. Мне нахрен не сдалось твоё одобрение, но я никогда не позволю себе причинить боль этой девушке.

Он устало вздохнул, выругавшись.

— Ещё раз скажу, ты мой друг, но не дай господь ты даже просто подумаешь воспользоваться ею, как любой другой девушкой. По-дружески я буду кромсать твой череп не так сильно, как мог бы.

Прямо сейчас я ненавидел его и сгорал от адского пламени ревности, разрастающегося в моей груди. Но я так же был рад, что он поставил своей целью защищать её.

— Ты можешь быть спокоен. Я бы сам раскромсал свой череп, если бы позволил себе даже подобные мысли.

— И напоминаю тебе — до июля она несовершеннолетняя. Только подумай о чём-то не том. Я твои мысли за километр почувствую.

— Ты придурок. Мне не нужно об этом напоминать.

У меня стояло табу на отношения с несовершеннолетними. Ася была исключением, к которому я в жизни не прикоснусь в сексуальном плане до момента, пока ей не исполнится восемнадцать. Хотя что я несу? Её совершеннолетие будет через полтора месяца. У меня ощущение, что я вообще никогда не посмею к ней прикоснуться. Ведь она была до чёртиков хрупкой. Настолько, что я испытывал страх просто дотрагиваясь до неё. Было ощущение, что она хрустальная и разобьётся от любого моего неверного касания.

Он прочистил горло, и я услышал громкий хлопок двери. Видимо, сел за руль.

— Серьёзно, Дамиан, — теперь он звучал не так грозно, но всё ещё серьёзно.

Я знал, что он собирался сказать. Я испытывал то же самое к Софии и живым бы не слез с ублюдка, который посмел бы решить, что заслуживает её. Я не заслуживал Асю — я слишком грубый, местами неуравновешенный, ревнивый и во мне просыпались первобытные инстинкты каждый раз, когда я позволял себе детально воспроизвести её образ в голове.

— Эта девушка безумно важна для всей моей семьи. Она не может быть очередным трофеем. И не думай, что будешь трахаться налево-направо, пока она будет влюбляться в тебя.

Меня мутило от одной только мысли, что я могу прикасаться к кому-то, кроме неё. И это было открытием, потому что мои отношения всегда начинались и заканчивались одним — сексом.

— Если ты обидишь её и разобьёшь ей сердце, я тебя закопаю.

— Меня не нужно учить, как вести себя с ней, гондон ты грёбаный. Я сам себя закопаю, — вырвалось у меня.

— Отлично, мы оба тебя закопаем, — усмехнулся он и завёл машину. — Хренов альфач.

— Иди на хуй, Наиль.

— Вернёшься из своей Варшавы, я схожу на хуй, — выплюнул он. — Ладно, я выезжаю.

— Присматривай за моей сестрой, пока меня нет в стране.

— Это даже не обсуждается, — на вздохе ответил он.

Я знал, что могу на него положиться. София всегда находилась под чьим-то наблюдением и контролем — начиная родителями, заканчивая охраной отца и нами, но она была маленькой непоседливой хулиганкой, которая могла найти приключения на свою пятую точку в тайне от всех. Иногда она могла быть рассеянной, невнимательной или неуклюжей. И я всегда должен был знать, что кто-то приедет на другой конец света, если ей понадобится.

Наиль бы приехал за ней. Куда угодно и когда угодно. При любых обстоятельствах.

Точно так же, как и я.

— До скорого.

— Увидимся, мудак, — сказал он и сбросил трубку.

Добравшись до своей квартиры в центре Варшавы, я ещё долго не мог уснуть — моё подсознание снова и снова ставило на повтор, как она сказала, что скучает по мне. В ноутбуке я просматривал и вносил коррективы в свежие акты на земельные работы. Как и всегда надеялся, что работа поможет мне отвлечься.

Размечтался.

Нихрена подобного.

Я не мог отвлечься от Аси. Не мог отвлечься от того, что теперь она будет жить в семье Крыловых. Я вспомнил наш с Ксенией разговор, состоявшийся до того, как я улетел.

В шесть утра во вторник меня ждал частный самолёт, а вечером в понедельник я уже ехал в дом близких друзей моей семьи, потому что меня шатало из стороны в сторону. Три часа после встречи с Асей я думал, что мне делать. Какого подставного родственника искать, чтобы её просто забрали. Но мне казалось это по-скотски по отношению к ней — даже при условии, что я собирался забрать её оттуда любым путём.

Я не знал, что именно хотел услышать от Ксении. Не знал, в чём именно хотел убедить женщину, но мне нужен был этот разговор. Я думал, что она захочет забрать Асю, если я подтолкну её к этому.

Я закрыл глаза, откинув голову на спинку деревянного кресла.

— Дамиан? — Ксения встретила меня во дворе, поздоровавшись со мной поцелуем в щёку. — Привет, дорогой. София с тобой? Или ты один?

— Я один.

По широкой дорожке, выложенной из красного кирпича, мы прошли к беседке.

— Тебе что-то понадобилось? Или ты просто в гости заехал?

— Я вчера заезжал за девочками. Вам нездоровилось. Сейчас всё в порядке?

— О да, не волнуйся. Это всего лишь лёгкое недомогание. Марат как всегда раздувает.

— Хорошо, я рад.

Марат был на работе, в ином случае он бы уже появился в поле моего зрения.

— Вообще я хотел поговорить с вами об этой девушке.

— О ком? — она слегка нахмурилась.

— Ася, — коротко ответил я. — Насколько я понял, она воспитанница из детского дома, который вы финансируете?

— Да, верно, — карие глаза вмиг наполнились симбиозом теплоты и волнения. — Что произошло? Что с ней случилось?

— Я отвозил её туда и мне показалось, что она слишком боялась возвращаться.

Мне даже не нужно было ничего придумывать, не нужно было врать. Она боялась проблем и лишних вопросов. Она не могла за себя постоять. Я хотел забрать её оттуда любыми возможными способами — но для начала попробовать тот, который понравилось бы ей самой.

— Господи, — она чуть не заплакала, произнося одно-единственное слово. — Мы так хотим забрать её.

В моей груди загремели барабаны. Я правильно трактовал увиденное. Конечно же они хотела забрать её. Ася была ангелом на земле, а Ксения слишком добра и сердобольна, чтобы спокойно смотреть, как эта девушка живёт посреди ада.

— Это было бы хорошим решением.

— Да, но она не соглашается. Боюсь, что она не хочет этого.