Лиза Лазаревская – Цветок для хищника (страница 109)
— Ради тебя я всегда буду бороться со своими комплексами.
— Тебе не придётся бороться. Потому что я уничтожу их и всё, что будет тебе мешать. Ничто и никто не посмеет забрать тебя у меня. Я люблю тебя, малыш.
— И я люблю тебя, Дамиан.
— Тогда давай поскорее сделаем тебя моей женой.
— А тебя моим мужем?
— Твоим навсегда.
Я посмотрел на священника в белой рясе и дал ему понять, что мы можем начинать. Прежде чем приступить к молитве и традиционной речи, он поприветствовал гостей.
Я обязан был слушать его, но в моей голове до сих пор звучали только её слова.
— Дамиан и Ася, желаете ли вы заключить этот союз с чистым сердцем и доброй волей?
— Да, — в унисон ответили мы, не отводя друг от друга глаз.
— Обещаете ли хранить верность друг другу и поддерживать друг друга всю вашу жизнь?
— Обещаем, — твёрдо произнёс я.
— Обещаем, — повторила за мной Ася.
— Дамиан Верховцев, согласен ли ты взять в жёны Асю Крылову? Быть ей поддержкой и опорой? Любить её в болезни и здравии?
— Да, согласен, — без колебаний ответил я.
— Ася Крылова, согласна ли ты взять в мужья Дамиана Верховцева? Уважать его и помогать ему преодолевать трудности?
Я ждал ответа.
Несколько секунд превратились в вечность.
Она прошептала:
— Я согласна.
Обменяйтесь кольцами в знак вашей любви и верности.
Мы сделали это после того, как Наиль, выступающий сегодня в роли моего шафера, передал мне наши обручальные кольца.
— Властью, данной мне Богом, объявляю вас мужем и женой. Теперь вы можете поцеловать невесту.
Мне не нужно было повторять два раза. Едва он закончил фразу, как я уже взял Асю на руки. Мои пальцы наслаждались мягкой тканью её воздушного платья, которое так изумительно смотрелось на ней.
А будет так же изумительно смотреться, когда я сорву его с неё во время нашей первой брачной ночи.
— Что ты делаешь? — спросила она, опешив.
— Целую свою жену, — ответил я и завладел её губами так, как мечтал сделать это с сегодняшнего утра.
Я долго не мог отстраниться, отказав себе в удовольствии. Этим поцелуем я кричал всему миру, что теперь она моя жена. Теперь она принадлежит мне — точно так же, как я принадлежу ей с первой нашей встречи.
Когда я всё же дал ей отдышаться, почувствовав вину за свой неконтролируемый напор, Ася проморгалась.
Уголки серых глаз блестели. Я знал, что она расплачется. И лишь сегодня мог смириться с её слезами, ведь надеялся, что это были слёзы счастья.
— Спасибо, что теперь ты
— Я всегда была твоей.
Бонусная сцена
Проснувшись посреди глубокой ночи, я аккуратно убрала мужскую руку со своей груди и приподнялась на локтях. Понадобилось несколько секунд, чтобы мои ступни дотронулись до длинного светло-серого ворса.
О боже, мой мочевой пузырь намеревался лопнуть, поэтому поскорее нужно было дойти до туалета. Рукой я пыталась нащупать свои ходунки, которые обычно стоят возле кровати, но почему-то никак не могла за них уцепиться. Прищурилась, чтобы найти их глазами. Уже хотела потянуться к лежащему на тумбочке телефону, чтобы включить фонарик, но не успела.
— Куда-то собралась, малыш? — спросил Дамиан, придвигаясь ко мне ближе и проходясь подушечками пальцев вдоль моего позвоночника.
— Будто ты не знаешь, куда я могу собраться пойти ночью, — хихикнула я, обернувшись, чтобы в темноте получше разглядеть его. — В туалет. Ты не видел, где мои ходунки?
— Видел, — спокойно произнёс он. — Я убрал их.
— Это ещё зачем? Хочешь, чтобы я описалась?
— Чтобы ты будила меня.
— Ты же знаешь, как я не люблю будить тебя ночью, — пробормотала я, наблюдая за тем, как мужчина вылезает из кровати и встаёт возле меня.
— А должна любить. Я твой муж, в мои обязанности входит носить тебя в туалет.
Его руки уверено скользнули к моей талии — и в следующее мгновение ноги уже болтались в воздухе, а живот прижимался к его обнажённому прессу.
— Я могу справиться и сама! — я старалась звучать серьёзно, но вырывающийся наружу смех всё портил.
Благодаря трём активным месяцам реабилитации, за прошедший год моё физическое состояние заметно улучшилось. Конечно, полноценно функционировать мои ноги никогда не будут, но зато теперь я отлично ими двигала, могла недолго стоять и даже сделать пару шагов (с опорой или поддержкой).
Дамиан, правда, не любил, когда я пользуюсь ходунками без его присутствия и бдительного контроля. Иногда мне казалось, что его навязчивая, нездоровая, бесконтрольная паранойя сидит на одном из его массивных плеч, приняв облик маленького дьявола, и с особым энтузиазмом нашёптывает ему всевозможные варианты, из-за которых я могу пострадать. Он слишком преувеличивает мои нагрузки — я хожу совсем немного, только дома, всегда с ходунками. Однако ему не объяснить, что со мной всё будет нормально и мне приносит удовольствие, когда я самостоятельно могу дойти до туалета.
Бес-по-лез-но.
— Ты так и будешь стоять над душой? — спросила я, когда он усадил меня на мягкий ободок унитаза.
— Мне выйти?
— Да!
— Я думал, у нас нет секретов друг от друга?
— Дамиан, — на этот раз я звучала грозно. Надеюсь, по крайней мере... Я привыкла к тому, что мой муж стирает любые границы между нами, но, в конце концов, хоть в туалет я могла сходить в одиночестве?
Он поцеловал меня в губы, прежде чем выйти и дать мне, наконец, сделать все свои дела.
— Иногда ты просто невыносимый, — прошептала я, когда мы вернулись в постель.
— Я никогда не скрывал этого.
Это правда.
Дамиан никогда не скрывал своей ревнивой, гиперопекающей сущности, но никто не говорил, что после свадьбы она обострится процентов на тысячу.
Правда...
Хотелось бы мне сказать, что жить с ним было очень непросто в этом плане, но именно такое его отношение, его забота, его (проклятая) ревность показали мне, что я — достойна. Что меня можно любить. Что я ничем не хуже других. Что я... имею право быть с ним и претендовать на его чувства.
— И всегда ты таким был? — спросила я, пытаясь подразнить его.
— Мой цветочек решил поиграть со мной на ночь глядя? — Мужчина нависал надо мной, большим пальцем поглаживая мою щёку. — Ты прекрасно знаешь ответ, Ася. Только ты делаешь меня настолько сумасбродным психом, что даже я сам порой не узнаю прошлого себя.