Лиза Лазаревская – Моя ревность тебя погубит (страница 43)
— Надеюсь, ты не торопишься домой.
Которой прямо сейчас украшают в честь её дня рождения.
— Нет, а что?
— Ничего, принцесса. Просто я хотел бы насладиться этим вечером с тобой.
— Мне кажется, ты каждым вечером наслаждаешься, — хихикает она, краснея. Лишь слегка, но тусклый свет огней позволяет оценить невинный румянец на её щеках.
— Я не могу тобой не наслаждаться.
Весь ужин она улыбается, воодушевлённая бросая кроткие взгляды на серое море. Мой мобильный вибрирует в кармане моих брюк, я разражённо достаю его и смотрю на высвечивающееся на экране имя моего главного помощника.
— Прости, принцесса. Я сейчас вернусь.
— Ничего страшного. Не торопись.
Встав из-за стола, я отхожу на пару метров к другому свободному столику. Здесь сегодня все столики свободны.
— Станислав Юрьевич, знаю, что поздно.
У меня нет понятия выходных, но только не в то время, когда я хочу сделать предложение своей девочке.
— Девять, мать твою, вечера.
— Бальмонт приехал из Германии несколько часов назад. Он очень заинтересован о встрече с вами.
Вздохнув, я понимаю лоб большим и указательным пальцами. Бальмонт один из моих международных партнёров, мне действительно нужно с ним встретиться, но не сегодня, блядь, уж точно.
— Когда он хочет встретиться?
— Чем скорее, тем лучше.
— Понедельник, — коротко отвечаю я, вспоминая, что у меня по графику.
— Я понял.
Я сбрасываю трубку и кладу телефон в карман.
Полина смотрит в сторону, когда я вижу, что её отец на инвалидной коляске протискивается сквозь столы по направлению к ней. Я не заметил, как он приехал. И я не вижу рядом с ним охранника, которому приказал довезти его ровно до нашего столика.
Видимо, её отец сам попросил не провожать его.
Полина ошарашена, но абсолютно счастлива. Она встаёт со своего места и подбегает к нему, пока он ещё на половине пути. Его специальная для выездов электрокаляска останавливается и он обнимает морщинистыми дрожащими руками дочь.
— Пап, почему ты здесь? Что ты здесь делаешь? Как ты добрался? — допрашивает Полина, скользя ладонями по ткани рубашки на бёдрах. Она явно нервничает, но лишь из-за того, что сильно заботится об отце и переживает, если с ним что-то связано.
— Меня п-привезли.
— Кто привёз? Зачем? — продолжает допрашивает.
— Н-не рада меня в-видеть? — улыбается её отец, потирая рукой лоб.
— Ты что? Конечно же я рада!
Официант тем временем убирает третье кресло за нашим столом, чтобы туда вместилась коляска.
— Добрый вечер, — здороваюсь я, подойдя к ним ближе.
— Здравствуй, С-стас.
Леонид протягивает мне руку, которую я понимаю так же жёстко, как пожал бы любую другую руку. Думаю, ему не нужно, чтобы я жалел его. С первого момента он не казался мне человеком, который просит к себе жалости. И это ещё больше злит меня, когда я начинаю рыться в их семейной жизни с матерью.
Но сегодня не об этом.
Сегодня я собираюсь сделать ей предложение, подарить ей это мгновение, чтобы она разделила свою радость с самым близким человеком.
— Давайте присядем.
Полина становится сбоку от отца, чтобы дать ему возможность доехать до столика. Она идёт за ним, сзади, приковывая всё моё внимание к своей огрулой заднице, которая чётко видна даже под свободным кроем снизу.
Я иду за ними и подзываю официанта, когда Леонид удобно устраивается.
Полина выглядела довольной до этого момента, но сейчас она просто вошла в режим абсолютного счастья.
Какое-то время Полина о чём-то разговаривает с отцом. Она говорит, он слушает, заинтересованный. Я тоже заинтересован в её голосе, но не могу сосредоточиться на словах. Когда она официант приносит шампанское и разливает в бокалы Полины и её отца, я встаю из-за стола и подхожу к ней, обойдя Леонида.
— Стас, что ты?.. Что это?.. — она не может подобрать слова, пока я стою над ней и беру её руку в свои.
— Выслушай меня, Полина. Твои восемнадцать лет наступают через пару минут. Вся моя жизнь до твоего появления была просто серым куском мусора. Я гнался за чем-то. Я жил и не видел в этом смысла. Пока ты не пришла ко мне. Не заполнила собою все мои мысли. Не стала моей главной и единственной слабостью.
И одержимостью. Такой болезненной, каждодневной, залезшей под кожу.
Мой голос твёрдый, но сдержанный и контролируемый, как и я сам.
Полный решимости, я достаю из кармана брюк бархатную коробочку и открываю её, становясь на одно колено.
— Ты выйдешь за меня, милая?
Она смотрит на огромный бриллиант в моей руке, переводит взгляд на отца — и так по кругу, но ни разу на меня.
Она сидит, полностью ошарашенная, не понимая, что происходит. Я должен сделать её своей. На всевозможных уровнях, какие только могут быть.
Её пухлая нижняя губа дрожит. Такое ощущение, что она хочет спрятаться, но я не дам ей этого сделать.
— Ответь мне, Полина.
Она часто моргает. Видимо, пытаясь прогнать слёзы, разворачивающиеся на глаза. Я готов поцеловать каждую эту слезу, когда она нашёптывает мне ответ из двух букв.
— Да, — слетает с её губ, так несмело, но так сладко и маняще. — Я выйду за тебя.
Она выйдет за меня. Станет полностью, стопроцентно,
Я выиграл эту жизнь.
Выиграл ещё тогда, когда мои глаза нашли её посреди парка замёрзшей, одинокой и такой разбитой.
И выиграл сегодня, прямо сейчас, только что, когда она сказала мне «
28. Откровенная ночь
Всю дорогу домой я думаю только об этом. На самом деле, он и раньше говорил, что хочет сделать меня своей женой, просто я никогда не смотрела на это так реально. Когда мы отвезли папу домой, мы поехали к себе. Почему-то папа отказался остаться у нас, хотя…
Это правильно.
Сегодняшняя ночь закончится не просто сном.
Я это знаю. Я уверена.
Моё тело дрожит, когда Стас берёт меня на руки и несёт в дом.
— Напилась, моя девочка, — его голос звучит мягко и немного издевательски, что заставляет меня хихикнуть.