Лиза Лазаревская – Моя ревность тебя погубит (страница 25)
Может, это ещё больше тревожит меня. Потому что он взрослый мужчина и у него есть потребности, которые со мной он не удовлетворяет.
Распустив хвостик так, чтобы пряди волос спадали на плечи, я беру рюкзак и иду в гостиную. Папа смотрит телевизор один, я даже не знаю, дома ли мама — она либо спит, либо куда-то ушла.
— Папа, я ухожу, — я ставлю в его известность, когда он оборачивается ко мне.
— К-куда, доченька? Н-надолго?
— К подруге, — лгу я, хотя даже не понимаю, есть ли в этом смысл. Мои родители боятся Стаса. Думаю, многие люди, включая тех, что у него в подчинении, боятся его. — Не знаю, пап. Может быть, до завтра.
— Л-ладно.
Думаю, он всё понимает, но ничего не говорит.
Так всегда, он всё видит, всё знает, но ничего не говорит.
— Если тебе что-нибудь понадобится или станет плохо, позвони, хорошо?
— Всё х-хорошо, доченька, иди.
Обувая туфли в коридоре, я выхожу на улицу и вижу машину водителя на парковке. Он всегда сидит здесь, если я не со Стасом. Даже если я не выхожу и мне никуда не нужно, он просто ждёт.
Мужчина быстро выходит из машины и открывает мне заднее сиденье, когда я подхожу ближе.
— Здравствуйте, вы не могли бы отвезти меня к Стасу на работу? Только я не помню адреса, помню, что это здание бизнес центр.
Он один раз привозил меня к себе на работу, точнее я сидела в машине несколько минут, пока он не вернулся обратно.
— Конечно, присаживайтесь. Я сейчас вас туда отвезу.
Улыбаясь, я сажусь на кожаное сиденье и наблюдаю, как за мной закрывается дверь. Раньше я не очень любила конец весны и лето, потому что мне приходилось больше времени находится дома с родителями и с мамиными пьяными друзьями, которые приходили по вечерам и оставались на ночь. Мне всегда было страшно, я никогда не могла нормально насладиться солнечными лучами и лёгким приятным ветерком, который развевает мои волосы. Потому что ночь всегда сменяет день — а ночи я боялась. Наверное, это первое начало лета за последние несколько лет, когда я радуюсь этой поре года.
Мы приезжаем на место примерно за полчаса из-за сильных пробок.
Водитель помогает мне выйти, а я смотрю на здание перед собой — перед центральным входом работают фонтаны, усажены деревья, стоят огромные золотые колоны. Само здание очень высокое, здесь больше десяти этажей. Мне сложно посчитать, сколько их точно из-за обилия панорамных окон.
— А вы не подскажете, где находится офис Стаса? — спрашиваю я, когда он открывает мне дверь.
— Конечно, последний этаж, я могу вам проводить.
— Нет, не нужно, большое спасибо, — отвечаю я, хоть и у самой дрожат колени от осознания, что мне сейчас нужно зайти внутрь. Мне не очень удобно, если водитель пойдёт со мной, не хочется его напрягать. И не хочется давать Стасу лишний повод думать, что я немощный ребёнок и не в состоянии сама пройти к нему в офис.
Подходя к входу, я крепко держась за лямку рюкзака, словно это поможет мне не упасть. Охранник смотрит на меня и придерживает для меня дверь, за что я благодарно ему улыбаюсь. Зайдя внутрь, я рассматриваю огромное помещение, с кучей комнатных растений и белых кожаных диванов, на которых сидят люди, многие из них в строгих костюмах. Мне кажется, я оделась совсем не так, как нужно для этого места и все смотрят на меня с негодованием. Стараясь смотреть только себе под ноги, я прохожу к середине помещения и не понимаю, куда мне идти и что делать.
— Девушка, вам чем-то помочь? — спрашивает меня девушка на ресепшене, когда я неосознанно подхожу к ней, потому что просто-напросто не понимаю, куда идти.
— Извините, я хотела попасть к Стасу… Станиславу Верховцеву, — поправляю себя я. Я много раз произносила его фамилию дома и про себя, и когда читала о нём статьи в интернете, где его вместе с его партнёром называют одними из крупнейших застройщиков в Украине.
— Ага, вам нужно на последний этаж, давайте я вас провожу до лифта, — она такая дружелюбная, что на мгновение я даже становлюсь немного увереннее.
Когда лифт открывается, она прикладывает к нему какую-то пластиковую карточку и нажимает на последний, двадцать третий этаж. Значит, здесь двадцать три этажа…
— Подойдёте к его секретарю, хорошего дня.
— Большое спасибо.
Пока лифт идёт наверх, моё сердце уходит в пятки. А когда он останавливается, я даже не могу сделать первый шаг, чтобы выйти. Здесь всё так же шикарно, как и внизу. И очень много людей, которые ходят с бумаги.
Вижу ресепшн и подхожу к девушке, которая что-то заполняет в бумагах. Она выглядет немного раздражённой, но я замечаю, насколько открытый вырез у неё на блузке.
— Здравствуйте, — здороваюсь я. Она неохотно поднимает на меня взгляд, словно я помешала ей. Мне становится неловко и я не могу понять, что делать дальше. — Как можно попасть к Станиславу Верховцеву?
— Девушка, а у вас вообще назначено? Не уверена, что у него найдётся на вас время, если нет, — злостно проговаривает она и что-то смотрит на ноутбуке. — Ваше имя?
— Простите, но у меня не назначено.
— Тогда не советую тратить своё время. Он очень занят.
— А вы не могли бы ему сказать, что пришла Полина?
— Девчушка, я же сказала, он очень занят.
— Извините, — машинально говорю я и отхожу от неё. Возможно, он правда сильно занят и всё это глупая идея, но отчего-то я хочу позвонить ему и просто узнать, вдруг он сможет просто увидеться со мной…
Всего два гудка, я не успеваю даже посмотреть на его секретаршу ещё раз, как он берёт трубку. И не даёт мне подготовиться к разговору.
— Привет, малыш, — говорит он хрипло, и я чувствую, как мои щёки краснеют. — У тебя всё хорошо?
— Стас, я… — я вздыхаю, не зная, как сказать ему, что нахожусь здесь.
— Что, Полина? Что случилось?
— Нет, ничего. Просто я… Очень хотела тебя увидеть, — признаюсь я.
— Я обязательно к тебе сегодня приеду.
— Я в твоём офисе, — на одном дыхании выпаливаю я, переминаясь с ноги на ногу.
— Ты где?
— В твоём офисе. Но меня не пускают к тебе.
Он ничего не отвечает. Проходит несколько секунд и я вижу, как некоторые люди расходятся по своим кабинетам. Обернувшись, я вижу его величественную фигуру, идущую в моём направлении.
Я сбрасываю трубку и сильно натираю ладони.
— Станислав Юрьевич, я подготовила всё, что вы просили, — милым голосом говорит секретарша, но он игнорирует её и подходит ко мне.
— Малыш, — Стас касается ладонью моей макушки и мне сразу же становится тепло, я снова чувствую себя под его защитой. — Кто тебя не пускал? — испепеляющим взглядом он смотрит на девушку, и я уже жалею о том, что это сказала. Я стараюсь перевести тему и ласково шепчу:
— Я могу остаться у тебя на какое-то время?
— Конечно, принцесса. Пойдём.
Он бережно берёт меня за талию, точнее, чуть выше, потому что из-за нашей разницы в росте это немного проблематично.
Он заводит меня в свой кабинет, и я рассматриваю обстановку — узкий и длинный стол, рядом к которому придвинуто стульев десять или больше, чёрный диванчик у стены, большие, от верха и до пола окна. На ватных ногах я подхожу к этим окнам, открывающим прекрасный вид на город. Стас закрывает дверь и подходит ко мне сзади, обнимая и прижимаясь подбородком к моей макушке.
— Прости, я не должна была приходить, просто…
— Малыш, я очень рад, что ты пришла.
Он поворачивает меня к себя, гладя одной ладонью по волосам. А потом его взгляд падает чуть ниже, куда-то к моей груди или плечам, не важно куда, потому что я забываю, как дышать.
— Что?
— Ты слишком красивая, Полина, — я вижу, что его челюсть сжимается. Это не звучит, как комплимент. Я видела его таким напряжённым и злым, когда он увидел меня вместе с Олего в парке. Но сейчас я не понимаю, откуда в нём раздражение. — Я не могу даже представить, что кто-то может смотреть на тебя, моя принцесса. Кто-то, кроме меня.
От этих слов я замираю. Стас дотрагивается до моей талии, притягивая к себе ближе. Хоть это и не очень короткое платье чуть ниже колен, но оно с разрезом и открытыми плечами. Возможно, он это имеет в виду. Во всяком случае, мгновение назад он был ласков и добр, а сейчас он смотрит на меня будто звериными глазами. И мне почему-то от этого… Хорошо…
— Мне казалось, что я не привлекаю тебя. В сексуальном плане.
Я сглатываю.
— Если бы ты знала,
— Почему тогда ты никогда не показываешь этого?
— Потому что я не уверен, что ты готова принять меня в свои семнадцать лет.