Лиза Клейпас – Соблазни меня в сумерках (страница 6)

– Нет, Поппи. Спасибо.

– Опять кошмары? – спросила Поппи, участливо наблюдая за своей компаньонкой, которая подошла к комоду, чтобы достать чулки и белье.

– Да, мне не следовало спать так долго. Прости меня.

– Мне нечего прощать. Я всего лишь хотела бы, чтобы ваши сны были более приятными.

– В большинстве случаев так и бывает. – Мисс Маркс слабо улыбнулась. – Моя самая большая мечта – оказаться в Рамзи-хаусе, среди цветущих деревьев и живых изгородей, где гнездятся поползни. Среди покоя и безопасности. Как мне этого не хватает!

Поппи тоже скучала по Рамзи-хаусу. Лондон, с его суетой и бесконечной чередой развлечений, не шел ни в какое сравнение с Гэмпширом. К тому же она соскучилась по своей старшей сестре Уин, муж которой управлял поместьем.

– Сезон почти закончился, – сказала она. – Мы скоро вернемся домой.

– Если я доживу, – пробормотала мисс Маркс.

Поппи сочувственно улыбнулась:

– Почему бы вам не вернуться в постель? Я положу вам на лоб холодный компресс.

Мисс Маркс была воплощением истинно британского характера, испытывая глубокое презрение ко всему сентиментальному и чувственному. Будучи молодой женщиной, немногим старше Поппи, она обладала сверхъестественной выдержкой и встречала любое бедствие, и ниспосланное свыше, и сотворимое самим человеком, не моргнув глазом. Только однажды она вышла из себя – когда находилась в обществе Лео, старшего брата Поппи, сарказм которого мисс Маркс не выносила.

Два года назад ее наняли гувернанткой – не для того, чтобы дать младшим сестрам академическое образование, а чтобы преподать им бесчисленные правила этикета, помогающие молодым девушкам вращаться в высшем обществе. Теперь она занимала должность компаньонки и дуэньи.

Поначалу Поппи и Беатрикс были обескуражены обилием светских правил.

– Мы превратим это в игру, – объявила мисс Маркс и сочинила несколько стихотворений, чтобы девушки выучили их наизусть.

Например:

Воспитанные особы, сидя за столом, Не разговаривают с набитым ртом И не размахивают руками, Вооружившись вилками и ножами.

Или когда дело касалось прогулок на публике:

На прогулке веди себя чинно, Не бегай и не смейся беспричинно, Не здоровайся с каждым прохожим И не задирай юбку, показывая ножки.

Для Беатрикс имелись специальные четверостишия:

Собираясь в гости, помни, Что не все любят животных, Оставь своих питомцев дома, Чтоб не шокировать знакомых.

Нестандартный подход сработал, вселив в Поппи и Беатрикс достаточно уверенности, чтобы принять участие в лондонском сезоне, не боясь опозориться. Вся семья была в восторге от талантов и изобретательности мисс Маркс. Кроме Лео, который иронически заметил, что Элизабет Браунинг может не опасаться конкуренции. На это мисс Маркс ответила, будто она сомневается в умственных способностях Лео, позволяющих ему судить о поэзии.

Поппи не представляла, почему ее брат и мисс Маркс испытывают такую взаимную неприязнь.

– Думаю, они тайно влюблены друг в друга, – предположила Беатрикс.

Поппи была так поражена этой идеей, что рассмеялась:

– С чего ты взяла? Они постоянно ссорятся, стоит им оказаться в одной комнате, что, слава богу, не часто случается.

– Ну, если исходить из брачного поведения некоторых животных, например хорьков, не исключено, что это такой стиль ухаживания…

– Ради бога, Беа, перестань говорить о брачном поведении, – перебила ее Поппи, подавив улыбку. Ее девятнадцатилетняя сестра имела обыкновение пренебрегать условностями. – Это вульгарно, и потом… откуда ты знаешь о брачном поведении животных?

– В основном из книг по ветеринарии. А также из наблюдений. Ведь животные не страдают стеснительностью.

– Пожалуй. Но постарайся держать подобные мысли при себе, Беа. Если бы мисс Маркс услышала тебя, она сочинила бы очередное стихотворение и заставила тебя выучить его.

Беатрикс устремила на нее невинный взгляд голубых глаз.

– Юным особам не следует интересоваться… как живые существа родятся…

– Иначе их компаньонки разозлятся, – закончила Поппи.

Они рассмеялись.

– Ладно, но я не вижу причин, почему они не могут увлечься друг другом, – сказала Беатрикс.

– Не представляю, чтобы Лео увлекся умной женщиной, – возразила Поппи. – Конечно, мисс Маркс весьма привлекательна, особенно в последнее время. Она была такой бледной и худой, когда появилась у нас, что я даже не задумывалась о ее внешности. Но теперь она немного округлилась и очень похорошела.

– Да, – согласилась Беатрикс. – И выглядит намного счастливее. Когда мы встретились впервые, я подумала, что ей пришлось пережить что-то ужасное.

– У меня тоже возникла такая мысль. Интересно, мы когда-нибудь узнаем правду?

Поппи не была уверена в ответе, но, взглянув этим утром на измученное лицо мисс Маркс, подумала, что, возможно, ночные кошмары их компаньонки связаны с ее таинственным прошлым.

Войдя в гардеробную, Поппи прошлась взглядом по ряду аккуратных, тщательно отутюженных платьев неброских расцветок со строгими белыми воротничками и манжетами.

– Какое платье вам подать? – спросила она.

– Любое. Не важно.

Поппи выбрала платье из темно-синей шерсти и положила его на неубранную постель, тактично отвернувшись, пока мисс Маркс снимала ночную рубашку и облачалась в сорочку, панталоны и чулки.

Меньше всего ей хотелось волновать мисс Маркс, когда та страдала от головной боли, однако события этого утра были таковы, что требовали признания. Если есть хоть малейший шанс, что правда о ее утренних похождениях выйдет наружу, будет лучше, если она подготовит свою компаньонку заранее.

– Мисс Маркс, – осторожно начала она. – Не хотелось бы усугублять вашу головную боль, но мне нужно кое-что вам сказать… – Она замолкла, когда мисс Маркс бросила на нее короткий, полный муки взгляд.

– В чем дело, Поппи?

Пожалуй, она выбрала неудачный момент. Собственно… так ли уж необходимо что-либо говорить? Скорее всего она никогда больше не увидит Гарри Ратледжа. Вряд ли он посещает те же места, что Хатауэи. И зачем ему доставлять беспокойство девушке, которая не заслуживает его внимания? Он так же далек от ее мира, как и она от его.

– Вчера за ужином я чем-то капнула на лиф моего розового платья, – на ходу сочинила она. – И теперь там жирное пятно.

– О боже! – Мисс Маркс на секунду задумалась, перестав застегивать крючки корсета. – Надо протереть ткань губкой, смоченной в растворе нашатырного спирта. Надеюсь, это поможет.

– По-моему, отличная идея.

Чувствуя себя чуточку виноватой, Поппи взяла ночную рубашку мисс Маркс и аккуратно сложила.

Глава 4

Джейк Валентайн рос безотцовщиной. Его мать Эдит была прислугой у состоятельного адвоката в Оксфорде, который и стал его отцом. Решив одним махом избавиться от матери и ребенка, адвокат подкупил неотесанного фермера, чтобы тот женился на Эдит. В возрасте десяти лет, достаточно нахлебавшись побоев и притеснений от фермера, Джейк ушел из дому и отправился в Лондон.

В течение следующих десяти лет он работал в кузнице, приобретя внушительные размеры и силу, а также репутацию усердного работника, заслуживающего доверия. Ему никогда не приходило в голову хотеть большего. У него была работа, его желудок был полон, а мир за пределами Лондона не представлял для него интереса.

Но однажды в кузницу вошел темноволосый мужчина и пожелал поговорить с Джейком. Шокированный богатой одеждой и утонченными манерами джентльмена, Джейк покорно ответил на множество вопросов о его личной жизни и опыте работы. А затем незнакомец поразил Джейка, предложив ему должность личного камердинера с жалованьем, во много раз превышающим его тогдашние доходы.

Охваченный подозрением, Джейк поинтересовался, почему незнакомец решил нанять новичка, необразованного, неотесанного и грубоватого на вид.

– Вы могли бы выбрать самого лучшего камердинера в Лондоне, – резонно заметил он. – Зачем вам такой, как я?