Лиза Дероше – Последний обряд (страница 66)

Я поглаживаю пальцами его лицо вокруг трубок, торчащих из его рта. Кем бы я ни была, но то, что у меня есть сердце — это факт, оно так сильно колотится, готовое выпрыгнуть из груди в любую секунду.

Когда второй разряд бьет его тело, я проталкиваю свою душу в его тело. Тесно прижимаюсь к его сердцу — пытаюсь направить в него каждую частичку моей любви.

Вдруг его сердце начинает биться, отстукивая слабый ритм. Я чувствую, как в нем что-то зашевелилось, похожее на волну энергии — его душа. Я и раньше это чувствовала, но сейчас она ощущается еще ближе, чем когда он был человеком. Его сущность буквально парит надо мной, окрыляя мою душу.

— Есть пульс, — озвучивает голос, и меня наполняет облегчение.

— Люк?

Его темная энергия обволакивает мою в попытке восстановить душу. Прислушиваюсь, пытаясь услышать его мысли, но ничего не слышу. Но потом его голос становится таким ясным, будто он шепчет мне на ухо.

— Ммм… Фрэнни, — стонет он.

И в это мгновение, я чувствую — мощный всплеск, когда его сущность смешивается с моей, заставляя меня забыть все, кроме этого момента — его.

Я обнимаю его изнутри, касаясь каждой частички его тела, и тут наши души сливаются, — как же я хочу, чтобы это длилось вечно. Вокруг нас вспыхивают звезды, мы танцуем, и я едва могу прояснить голову, но подсознательно пытаюсь уговорить его не сдаваться.

— Ради тебя я сделаю все, что угодно.

Как бы ослаблено ни звучали эти слова, но они перевернули мое сердце.

— Пожалуйста, ты так нужен мне, — умоляю я. Переполненная эмоциями, я всхлипываю, совершенно забыв о том, что в этой форме не могу плакать.

— Люк, не умирай. Пожалуйста, борись.

Он становиться сильнее.

— Я больше никогда тебя не оставлю.

Несдерживаемая мука заставляет болеть все мое тело. Я молю, чтобы он жил, отпустил меня и продолжал жить.

Теперь я уже не знаю, кто я такая. Несмотря на то, что сказала бабушка, я даже не уверена, жива я или мертва. Но даже, если я еще не мертва, если Люк сдастся — это попросту убьет меня.

Я представляю, как окутываю его тело своим — я чувствую его так близко. Это, как эйфория. Всем сердцем я мечтаю, чтобы этот момент длился вечно.

Но, только подумав об этом, как он пытается подвигаться телом, а затем застывает. Когда его сущность отрывается от меня, меня пробирает холод.

— Фрэнни. Что… что происходит?

Он в ступоре, но я прерываю его, прежде чем он смог догадаться.

— Не волнуйся ни о чем, тебе нужно поправиться. Мне должен поправиться, Люк.

Но обвести его вокруг пальца не удается. О боже, осматриваясь, он начинает отдаляться от меня.

— Мы… во мне … в моем теле. Фрэнни, что все-таки происходит? Как ты здесь оказалась?

— Люк, остановись! — Мысли выплескивают из меня быстрее, чем я могу подумать. Пытаюсь собраться с мыслями, чтобы не выпустить страх окутавший меня, он не должен почувствовать его. — Тебе нужно сосредоточить всю свою энергию на том, чтобы выжить, — говорю я ему. Я пытаюсь приблизиться к нему, но он снова отдаляется.

— Ты… — его осенило, — мертва. Его сердце накрывает отчаяние, сковывает грудь, не давая возможности вдохнуть.

Я снова делаю попытку прижаться к его сердцу, вливая в него свою жизненную силу.

— Нет! Люк, я не позволю тебе сдаться. Ты не можешь умереть. Не из-за меня. Я не допущу этого. — Неужели он тоже слышит отчаяние в моем голосе, как же его унять?

Его голос у моего уха звучит так мягко, как тихое шуршание листвы.

— Я не буду жить без тебя, Фрэнни. Нет никакого смысла. Ты моя жизнь… моя причина… ты для меня — все.

На какую-то долю секунду его душа сливается с моей и внезапный прилив любви настолько силен, что мы кружимся вместе — я даже не замечаю, когда мы покинули тело Люка.

— Разряд!

Крик за спиной вырывает меня из сна, я очутилась в центре палаты. Доктор еще раз прикладывает дефибриллятор к груди Люка и его тело сотрясает разряд.

— Все в порядке, Фрэнни. Я с тобой.

Голос Люка выводит меня из ступора. Его душа приближается к моей, мы плывем, крепко ухватившись друг за друга.

А потом тишина. Он исчез.

Тело Люка неподвижно на кровати, медсестра не оставляет попытки заставить его сердце заработать. Я погружаюсь в его тело в поисках души, он должен жить.

Но это ничто иное — как пустая оболочка.

Его больше нет.

Глава 26

Ослепляющее сияние

В недоумении смотрю на дверь пред собой.

Лимб.[22]

В одно мгновение я был с Фрэнни, а в другое — стою здесь.

К слову о жестком пробуждении.

Меня охватывает дрожь, и отчасти это из-за отсутствия Фрэнни. Делаю глубокий вдох, несмотря на то, что мне теперь не надо дышать, и толкаю двойную дверь.

Лимб не изменился. Оглядываю бесконечную комнату, низкий потолок с рядами светильников, бросающих свет на множество душ, блуждающих в ожидании своей участи. За дверями расположен тяжелый деревянный стол с разбросанной разнообразной периодикой на его гладкой, темной поверхности. На карточке, стоящей на столе, кто-то от руки написал: «Возьми номер и жди». Приятной вечности!

Мысль о том, что я не проведу вечность с Фрэнни, доставляет мне нестерпимую боль где-то глубоко в груди, именно там, где должно быть мое сердце. Упираюсь руками об стол и тяжело дышу, когда меня накрывает волна отчаяния. Потому что, реальность такова, что я никогда не принадлежал ей. И я действительно не настолько хорош, чтобы принадлежать Небесам.

Собравшись с духом, я поднимаю голову и вытаскиваю выступающий из диспенсера язычок зеленой бумаги:

64 893 394 563 194 666 666

Я воспринимаю это как плохой знак.

Взглянув на табло над столом, я вижу: «Сейчас обслуживается номер 64 893 394 563 194 109 516».

Что ж, придется подождать.

Тяжело вздохнув, я усаживаюсь на один из множества черных пластиковых стульев.

Рядом со мной, душа цвета латте с оттенком мха, болтающая со своим соседом, дымчато-серой душой с горчичными прожилками, о ее планах дать брату кусочек своего ума, когда она попадет на Небеса. Я не собираюсь «лопать ее пузырь», говоря ей, что лучшее, на что она может надеяться от Михаила[23] — это чистилище. Есть причина, по которой они не публикуют статистику. Это вызовет бунт. Я чувствую, как мимо меня проносится некий энергетический вихрь. Журналы на столе трепещут, и половина из них падает на пол. А затем я улавливаю слабый запах смородины и гвоздики. Боль в груди усиливается, и все, что я вижу, это лицо Френни. Я опускаю голову в руки.

Мы были так близко.

Но дело сделано. Я здесь.

Я нервно вздыхаю, и в этот момент раздается звук из монитора, сигнализируя о том, что они готовы принять следующего счастливчика.

— 64 893 394 563 194 666 666, — раздается из динамика.

Смотрю на свой номер и слышу несколько выкриков из толпы. Лиловая душа с охристыми прожилками в конце моего ряда извергает вереницу ругательств относительно влезшего вне очереди какого-то мудака.

Я ловлю его, когда он проносится мимо.

— Я хотел бы отметить, что Вы не помогаете своему делу, — пробормотал я.

— Пошел ты! Они только что перескочили мой номер! Я был рядом!

«Тебя и еще около пятисот тысяч других бедных душ», — думаю я про себя, глядя на свой номер.

— Номер 64 893 394 563 194 666 666, пожалуйста, проследуйте к двери номер один, — андрогинный, монотонный голос, кажется, звучит отовсюду.

Когда причудливо вырезанная деревянная дверь с большим, золотым номером 1 материализуется возле стола, обозленная лилово-охристая душа не колеблясь бросается через нее, бормоча: