Лиза Дэлби – Гейша (страница 4)

Потакание мужскому самолюбию, которое считается главным навыком гейши, не распространяется на членов семьи. Если говорить о деловой стороне мира чайных домиков, реальным и признанным авторитетом там обладает не мужчина, а мать, сестра, дочь или жена (гейша не может выйти замуж, но мама имеет такое право). Клеймо позора на ребенке гейши, всегда внебрачном, мальчикам сносить тяжелее, чем девочкам. Практически во всех известных мне случаях сыновья гейш выражают протест против своего положения своеволием и распутством. В то время как девочка легко вживается в обстановку общины, мальчика ждет череда беспрестанных унижений. Это, вероятно, единственная область жизни в Японии, где рождение дочери всегда предпочтительнее.

Однако наша героиня, окасан «Хацуюки», любила и баловала своего флегматичного сынка. Она лелеяла надежду, что со временем юноша женится на разумной и способной девушке из «мира ивы и цветов», которая возьмет на себя управление чайным домиком, когда сама окасан отойдет от дел. Например, бывшая гейша станет идеальной хозяйкой заведения. Если же избранница не сумеет управлять делами, никаких шансов унаследовать предприятие у сына не будет. Даже при большом желании стать во главе такого дела мужчине не дозволяется. По моему мнению, окасан напрасно возлагала надежды на своего сонного сыночка. Уж лучше бы положилась на одну из дочерей, пусть даже на такую озорницу, как Итиумэ, думала я.

Простота и сердечность Итиумэ сделали ее всеобщей любимицей, а ее легкая манера общения привела к большой популярности у гостей заведения. Ребячливый смех и незатейливые шутки в два счета растапливали лед чопорной церемонности в начале встречи или вечеринки. Дурашливость и кажущееся легковерие вовлекали гостей в шаловливую игру, они снова и снова испытывали наивность девушки, пока осознание того, что ее дурачат, не накатывало волной обиды и разочарования на ее личико, производя уморительное впечатление. Она обиженно надувала губки, а окружающие просто покатывались со смеху. Если Итиумэ подозревала подвох, переубедить ее было невозможно; она не слушала ни маму, ни старшую сестру, которая дергала ее сзади за рукав. При этом все делалось без всякой задней мысли, и многие считали ее просто глупышкой.

Через несколько месяцев после моего отъезда из Японии моя окасан сообщила по телефону, что Итиумэ значительно подтянулась, став старшей сестрой Мидори. Чувство ответственности, когда с тебя берут пример, оказало на девушку самое благотворное влияние. При этом окасан намекнула, что у Итиумэ появился мужчина. И я вспомнила, как старшая гейша рассуждала при мне, что главная беда Итиумэ состоит в ее девственности: когда в девушке пробудится сексуальность, это поможет избавиться от детской пугливости, бестолковости и раздражающей мужчин скованности. Итиумэ и Мидори, помнится, вспыхивали от таких нотаций, но опытная гейша упорно продолжала их поучать. Как бы то ни было, время брало свое. И, как рассказывала окасан, Итиумэ расцвела и все шло как надо.

Гейша, как правило, в качестве своего конька выбирает какой-то один вид искусства из всего того, чем ей полагается овладеть в процессе обучения. У Итиумэ таким коньком был классический японский танец. Она исполняла сольный номер в танцевальной пьесе на сюжет знаменитой легенды о Додзёдзи, которую готовили к весеннему фестивалю Понтотё. Моя окасан прислала мне снимки с генеральной репетиции пьесы: Итиумэ позировала, держась за тесемки широкополой красной с золотом шляпы, символизирующей Додзёдзи. Это был ее первый выход на сцену как профессиональной танцовщицы, и глаза всех старших гейш и мам неотрывно следили за ней. Первые отзывы были благоприятными. Так что мою юную старшую сестру Итиумэ, судя по всему, ждало большое будущее, и ей предстояло стать мамой и руководительницей общины.

Май, а также октябрь – месяцы самой кипучей жизни Понтотё. Дважды в год, в трехнедельный период цветения сакуры и еще в течение трех недель, когда краснеют листья клена, гейши Понтотё в местном зале собраний ставят свои спектакли. Они называются «Камогава-одори» («Танец реки Камо») и исполняются через каждые шесть месяцев начиная с 1872 года, с единственным перерывом на время Второй мировой войны. В эти дни вся община приходит в крайнее возбуждение. В танцах участвуют практически все женщины Понтотё. Если гейши не танцуют, то составляют вокальное сопровождение танцев или играют на сямисэне. Молодые майко обычно выбирают более простые танцы, показывая больше себя, нежели играя театральную роль, которую отводят опытным гейшам. Однако характерные и бросающиеся в глаза наряды майко неизменно фигурируют на красочных афишах и рекламных плакатах праздника.

Главными рецензентами и самыми строгими критиками представлений выступают мамы чайных домиков, сами бывшие гейши. Они ежедневно собираются в зале во время репетиции своих дочерей и обсуждают их успехи. Даже гейши-пенсионерки, маленькие сухие дамы в строгих синих и серых нарядах, тихо живущие в задних комнатках чайных домиков, ныне перешедших к их дочерям, тоже пытаются танцевать. Они снуют между первыми рядами зала и кулисами сцены и не покидают репетиций до самой последней минуты, когда им надо возвращаться к своим обязанностям в чайном домике, которые состоят в том, чтобы подмести порог для входящих в дом первых посетителей. Здесь толпятся и дети – маленькие девочки обступают длинные столы гримерной и наблюдают, как их мамы превращаются в сказочных принцесс, важных самураев, священников или демонов.

В программу фестиваля обязательно входят драматические сценки, представляющие собой фрагменты постановок театра кабуки. В этом случае мужские роли исполняют сами гейши. Такая инверсия внушает особый интерес, потому что в традиционном театре кабуки все роли, включая женские, исполняют исключительно мужчины.

Знакомые мне гейши были большими поклонницами театра кабуки и знали всех актеров. Тесная связь и дружба актеров театра кабуки и гейш уходят корнями в глубокое прошлое и ведут свое начало от зарождения обеих профессий, у которых много общего. И те и другие относятся к сфере развлекательного предпринимательства. И, что любопытно, в течение веков отношение к ним менялось одинаково. У истоков лицедейство кабуки считалось примитивным и почти низкопробным, а гейш в девятнадцатом столетий могли посещать даже бедные студенты. Со временем у этих видов искусства появились тонкие ценители, рос их престиж, приобщение к ним становилось все дороже и требовало особой утонченности вкуса и немалых средств. Таким образом, оба старинных вида развлечений стали священным символом японской культурной традиции.

Общность этих искусств подтверждается весьма показательным фактом частых случаев брака между актерами кабуки и гейшами. До недавнего времени любовные связи между гейшами и театральными актерами служили главной темой скандальных журналов и светских сплетен, хотя ныне на первые роли вышли кинозвезды и эстрадные кумиры. Разговоры между представителями обеих профессий крутятся вокруг танца. У них одни и те же хореографы, один и тот же репертуар, их игра выражает одинаковые чувства. Актеры кабуки тем не менее редко ходят отдохнуть и развеяться в чайные домики. Старейший актер театра кабуки Оноуэ Куроэмон замечает: «Там очень скучно: мы говорим только о работе. Если мне хочется отдохнуть, я никогда не хожу к гейшам».

Понтотё до одиннадцати часов дня обычно выглядит самой тихой улицей в Киото. Работая до поздней ночи, гейши спят долго. Но во время танцевальных фестивалей вечерняя работа идет своим чередом, а дни заполняют бесчисленные репетиции и участившееся посещение разных уроков. Так что в апреле и в сентябре уставшие гейши в 10 утра, в такую неслыханную рань, уже на ногах и мужественно шагают в зал на репетицию. Мало кто щадит свои силы и сокращает рабочие часы по ночам. Большинство считают делом чести не показывать усталости и разбитости в течение горячих недель изнурительных представлений и бурных застолий.

Как выяснилось, вечером 27 апреля Итиумэ собрала друзей на праздник. Как мне потом рассказывали, гости, проявив заботу, уговорили ее пораньше отправиться спать: она много выпила, а на следующий день ей предстояло выступать, и ей нужно было как следует отдохнуть. Когда около трех часов ночи вспыхнул пожар, Итиумэ крепко спала. Она, наверное, слишком поздно очнулась от криков «Пожар!» или от пылающего огня, потому что ее обгоревшие останки нашли возле лестницы. В газетах сообщалось, что она задохнулась в дыму.

Глава 2

Киото

И вот я одна покидаю Киото.

Глотая слезы, стою у окна вагона,

Кто-нибудь, пожалуйста, дайте мне чашку чая.

Через неделю после пожара состоялись похороны Итиумэ, а еще неделю спустя – заупокойная служба. Помимо венков с черно-белыми лентами к гробу и могиле Итиумэ на имя ее мамы-воспитательницы пришла телеграмма от президента США Джеральда Форда.

В ноябре 1974 года Джеральд Форд стал первым президентом США, посетившим Японию. Для японцев событие имело историческое значение, и визит обставили с государственным размахом: аудиенция у императора, обеды с премьер-министром и тысячи школьников с флажками по всем пунктам и местам вояжа президента по стране, достойным внимания высокого гостя. Посещение Фордом Киото, колыбели древней японской культуры, нельзя было представить без банкета с участием гейш.